Каникулы и прочие неприятности

Он корил себя за эту чертову идею! С каждым днем она все больше и больше сводит его с ума. Этот загар шоколадного оттенка, темно-коричневые волосы и зеленые-зеленые глаза... Томас готов был волосы на себе драть, лишь бы не думать о ней. Эта утонченная и хрупкая особа занимала все его мысли. И с каждым днем все больше и больше захватывая его сознание. Когда это началось? Кинг не заметил, это ускользнуло от его пронзительного взгляда. Это просто произошло внезапно и неожиданно. Как снег на голову или гром средь ясного неба. А признав себе, что влюбляется в нее, все только ухудшилось. Он стал замечать даже маленькие изменения в ее непостоянном характере, подмечать детали, которых даже не замечал. А сознание пыталось истолковать каждый ее взгляд, каждую улыбку, считая ее коротко брошенный взгляд в его сторону неким знаком взаимности, или улыбку, которая появляется, когда она закрывает глаза, нежась на пляже, о чем-то задумываясь. Еще чуть-чуть и он свихнется. Отбросив не радужные мысли куда подальше, он спустился вниз. Девушка сидела за обеденным столом и за обе щеки уплетала нарезанные фрукты, принесенные с утра невидимым обслуживающим персоналом. Кристин даже ела красиво. - Я не пойду сегодня на пляж, - в ее голосе сквозит печаль. - Что-то случилось? - он пытается подавить внезапно выросшую волну волнения. - Живот болит, - обреченно выдавливает она, продолжая уминать за обе щеки сладкие и сочные кусочки. - Аааа, обещаю, буду тебя избегать, чтобы ненароком не сожрала меня с потрохами, - усмехается он, понимая в чем дело. - Идиот, - закатывает театрально глаза Кристин, чувствуя вселенскую усталость, жуткий дискомфорт и тянущие боли внизу живота. В эти моменты она проклинала то, что родилась девушкой. - Красный день календаря штука такая, что любая девушка из белой и пушистой может стать зеленой и колючей, - со знанием дела говорит Кинг. - Не беси меня, - вяло просит шатенка. - Удаляюсь, - и тут же он ретировался, только не в комнату, а из дома вон. И от греха подальше и кое-зачем. Спустя несколько часов. Первое, что услышал Том, войдя в дом, так это тихие всхлипы. Что-то произошло. Бросив пакеты в прихожей, он пулей бросился в гостиную, откуда раздавались всхлипы. На диване по-турецки сидела Кристин и смотрела кино, чуть ли не взахлеб рыдая. - Он... - глубокий вдох и вновь всхлип и поток слез. - Отойди от экрана, - зло, сквозь плач, приказывает она, нагнувшись, чтобы посмотреть что происходит в кино, ибо брюнет загородил ей обзор. - Аааа, - заарыдала она, громко сморкаясь в салфетки, продолжая рыдать. - Нет, не может быть, - комментировала она фильм, перекрикивая даже мелодию жалобной скрипки. - Он должен спасти своего брата, дочь своего командира и... и... возлюбленную, - Томас растерялся, но отошел в сторонку. - Это кино, - скептически замечает он, не понимая, почему она рыдает. - Это шедевр! - протестует Хилтон, продолжая пускать слезы. - Еще и индийское, - подмечает Кинг. Он даже не знал, что хуже: обычные мелодрамы или индийское кино. - Фу на тебя! Ничего ты не понимаешь, - очередной громкий всхлип, глаза опухли и покраснели от рыданий. - Тут и понимать нечего. Бред, - он разворачивается и идет за пакетами. Ради этих покупок он даже перед отцом отчитался за каждый шаг. - Ты просто не видел! Вечером смотрим индийское кино вместе! - сквозь осипший голос слышны нотки энтузиазма. - И не хочу видеть, - но тут девушка разразилась такими рыданиями, что он нехотя согласился смотреть этот кинематографический шлак. В итоге он решил удалиться к себе, дабы не слышать комментарии и рыдания Кристин. Ужин готовить собирался сегодня кареглазый. И даже не пустил ее на кухню, когда она вызвалась помочь. Кинг купил то, что мог самостоятельно приготовить и кое-что еще, для атмосферы. Томас настолько любил итальянскую кухню, что научился готовить пасту. Особенно он любил пасту с морепродуктами. На приготовления ушло часа полтора, а на накрытие стола ушло минут тридцать. Букет из красных роз, свечи, красиво сервированный стол. Даже он принарядился. Вместо обычного прикида надел брюки и рубашку. Надушился, причесался, уложив непослушную шевелюру и чувствовал себя как девственник, идущий в первый раз на свидание. - Ужин готов, - он открыл дверь, жестом приглашая удивленную Кристин на кухню. - Вау, - оглядываясь, выдала девушка. - Такая... Романтичная обстановка, - умилилась девушка. - Это что, свидание что ли? - смотря на горящие свечи и благоухающий букет по среди стола. Но то, как выглядел Томас... Бабочки в животе запорхали. - Нет, путь к перемирию, - выдает он, чтобы ненароком не спугнуть ее, а то у этой дамочки настроение находится в шатком состоянии. - Аааа, - ему уже, наверное, кажется, но в ее голосе проскользнуло разочарование? Нет, это его воображение разыгралось. Присев, она шумно втянула носом аромат пасты с морепродуктами. - Вкусняшка, - выдала вердикт Хилтон, приступив к употреблению пищи. Томас последовал ее примеру. Парочка быстро и с аппетитом съела горячее. Кинг еще и десерт нашел, весь город объездил в поисках тирамису. Зеленые глаза загорелись детской радостью, она даже в ладоши захлопала, увидев десерт. - Ты бесподобен, - она ловит себя на мысли, что в Томасе есть капля заботы, кроме пошлости и другой грязи, с которой она столкнулась изначально. А еще замечает, что у него глаза красивые, и когда ему что-то нравятся, они становятся почти черными. А как от него пахнет вкусно... У нее голова кругом от этого аромата, тряхнув головой, Крис пытается прогнать эти мысли. Но самое главное, ее как магнитом тянет к нему, так и хочется прикоснуться. - Есть еще пожелания? - ее комплимент ласкает слух и душу. Губы Томаса расплываются в довольной улыбке. - Ты смотришь сегодня вечером со мной индийское кино, - весело говорит она, а его улыбка становится натянутой. Не этого он ожидал. Два часа спустя. Зеленоглазая увлеченно уставилась в экран, попутно доедая остатки торта, Томас с кислой миной старается уловить суть фильма, хоть то и дело отвлекается на то, что в этом фильме все притянуто за уши. - Видать, в Индии отсутствуют законы физики, - мрачно замечает он, когда главный герой пытается догнать машины врагов, и выделывает невероятные кульбиты. - Помолчи, это же кино! - затыкает она ему рот, с щенячьим восторгом смотря на то, как главный герой строит из себя супер мена, шагая как мачо, на фоне взрывов. А спустя минут тридцать она умилятся их танцулькам и песням, а у Тома начинает болеть голова. Он уже через силу смотрит эту гадость. Девушка потом визжит от восторга, по истечение еще минут пятнадцати фильма, зажав рот руками, когда главный герой спасает свою возлюбленную и признается ей, кто он на самом деле. Дальше рыдания. Семейный скандал, его выставляют из дома, он уезжает. И тут она всхлипывает, прижав руки к сердцу. Ему было интересней наблюдать ее реакции, чем фильм. И вот поток рыданий, когда в главного героя стреляют и выволакивают его труп. А в заложниках его брат, девушка, которую он защищал и возлюбленная. Где-то он уже это слышал. - Ты второй раз подряд его смотришь? - внезапная догадка его поражает. - Ага, - тихий всхлип. И тут начинается экшен и боевик. У Томаса появляется желание закрыть глаза и не смотреть эту чушь. Только в конце он вздыхает с облегчением, а Кристин тихо всхлипнув, улыбается. - Обожаю, - шепчет она, на щеках блестят слезы, на губах счастливая улыбка. - Ненавижу, - говорит он, радуясь, что фильм закончился. - Дурак бесчувственный, - бубнит обиженно девушка. - Вот и нет, - он в мгновение оказывается рядом с девушкой, убирая так мешающуюся прядь волос от лица, заправляя ее за ушко. Девушка было застыла, и казалось, что забыла как дышать. Брюнет наклоняется, даже в сидячем положении он выше ее, и с чувством оставляет на прохладной загорелой коже шеи обжигающий, влажный поцелуй, скользя губами вверх, к аккуратному ушку. Его язык скользит по ушной раковине, у Кристин сердце пропускает удар, прежде чем начать стучать с утроенной силой. - Сама проверь, - беря ее ладонь, он направляет ее, заставляя положить на грудь, в районе сердца, которое бьется как сумасшедшее, грозясь выпрыгнуть из его грудной клетки. Он уверен, она чувствует, как бьется многострадальный орган. Томас вновь целует девушку, скользя горячими губами по щеке, к губам. Хилтон сжимает ладонь, мертвой хваткой цепляясь за рубашку. Она не упадет в этот омут чувств. Она не хочет больше страдать... Но водоворот эмоций затягивает с головой, а ей и ухватиться не за что. Ни одна из отговорок не действует на ее уплывающий здравый рассудок. - Доверься мне, - почти умоляюще шепчет он ей в губы, прежде чем их накрыть отчаянным, жадным поцелуем, чувствуя, как плотина, за которой скапливались все чувства к шатенке лопнула. Фраза едва долетает до ее сознания и тонет в пучине нарастающего желания, девушка приоткрывает уста, разрешая его языку исследовать каждый уголок ее рта. Ему сносит крышу от этого жаркого поцелуя, от ее ответной реакции. - Нет, - сильный толчок ему в грудь, девушка тяжело дышит, губы ее горят, щеки полыхают. - Нет, - она резко встает и убегает, унимая бешеный стук сердца, почти физически ощущая ту боль, которую он может ей принести. - Кристин, - после некоторого ступора он срывается с места и бежит за ней. Но она успевает закрыться в комнате, до того, как он поднимается по лестнице. - Уйди, - дрожащим голосом просит она. - Ты такой же как и он, ты... Ты будешь бегать за каждой юбкой... - находит она причины, которые ей помешают утонуть в вихре чувств. - Нет, - твердо заявляет он. - Кристин, открой дверь, нужно поговорить, - решается он. Он должен сказать, что испытывает к ней. - Ты... Ты Кобель. - Шатенка старается его оскорбить. Она не хочет, чтобы он стоял у нее под дверью и старался доказать обратное. - Это в прошлом, Крис, - отчаянно пытается убедить ее в этом. - Ты мне нравишься, - говорит он искренне, с надеждой. - Ты просто хочешь затащить меня в постель из-за неимения другого выбора, - на ходу придумывает девушка, прислонившись к двери, ноги у нее дрожат. - Да нет же! - срывается Том. - Ты трахаешь все, что имеет сиськи, - зло кричит Кристин. - Вот же несносная девчонка! Я в тебя по уши влюблен! Мне ты нужна! - его нисколько не злят ее слова, они лишь распаляют его, подталкивают сказать правду. - Ты лжешь! - а ей хочется верить, но она боится, поэтому и устроила всю эту драматическую сцену. Из-за страха быть вновь обманутой и погрязнуть в депрессии из-за разбитого сердца. - Подумай над моими словами, - сдается брюнет, напоследок ударив кулаком в стену из-за бессилия. Это будет трудно, убедить ее в своей искренности. - Доверься мне, - шепчет он, прежде чем уйти. - Я хочу, но боюсь, - слова слетевшие с ее губ едва слышно. Понятно, почему она каждый раз, смотря на него, чувствует некое волнение, а его глаза так внезапно стали привлекать ее. Она тонула в их черном и бездонном омуте, теряя себя, только до последнего не признавала этот факт. Лучше будет, если они выйдут из этого дома по истечении срока никем друг для друга. Так будет лучше, пока все это не зашло далеко.