Билл.

[ Дом Тома и Эмили Акли ] Все утро этого дня Эмили провела в раздумьях - правильно ли она поступает, разлучая братьев без неоспоримых доказательств ее подозрений? Она металась из одной комнаты в другую, с первого этажа на второй и все никак не могла найти себе место. Непонятные угрызения совести не давали покоя... Ведь она же все делает по совести! Том, он возможно все еще не совсем здоров, и погубит бедного мальчика, которому и так досталось, да и... не известно ведь, хочет ли этого Билл? Но обещание Грегу уже дано, а поэтому придется поступить так и никак иначе. Непонятно у кого попросив прощения, Эмили подошла к окну, которое выходило в их палисадник, и прислонила голову к холодному стеклу. Все неприятные мысли сразу испарились... На улице была замечательная погода: солнце, птицы, зеленые деревья в саду, машина Тома в гараже... Том?! Она резко отпрянула от окна и осмотрелась по сторонам. Никого. - Том! Том, ты дома! - немного охрипший голос эхом раздался по пустому дому. - Да, Ба! Ты что-то хотела? Она немного замешкалась, все еще думая, "а стоит ли?", но потом все-таки решилась: - Да, мне нужно с тобой очень серьезно поговорить. Иди в столовою, кушать пора! В коридоре раздались торопливые шаги и в зале появился Том, в широкой клетчатой рубашке, немного растрепанный и удивленный: - А о чем говорить? - он смотрел на Эмили ни на секунду не отводя взгляда. - Сначала поедим, а потом будут разговоры... __________ Горячий суп дымился в тарелке Тома, но это сейчас его мало интересовало... Нехорошее предчувствие стояло комом в горле. Что-то не так. Ни один из его серьезных разговоров с бабушкой еще означал что-то хорошее... После последнего из них, они переехали сюда - в глушь, где почти нет людей. Да еще и Билл уехал. Без него в этом и без того пустом доме, стало совсем одиноко. В особенности Тому. За такое, казалось, малое время он успел серьезно привязаться к этому черноволосому мальчишке, даже полюбить его... Том ни капли не сомневался, что те чувства, которые у него вызывал Билл есть ни что иное как любовь. Устав от собственных мыслей о Билле и от этой неизвестности, Том бросил ложку в суп так к нему и не притронувшись, и внимательно уставился на бабушку: - Что, Том? - Эмили заметила на себе внимательный взгляд. - Скажи, что случилось. - голос Тома был таким требовательным и громким, что заставил ее вздрогнуть. - Том... тут такое дело... - начала она, но тут же запнулась, так как поняла, что не успела заранее придумать, что же она скажет Тому. - Я жду. - еще более серьезно сказал Том. В этот момент в его голосе появились нотки злости, что было совершенно ему не свойственно. в голове его бабушки, тем временем, метались тысячи вариантов, пока один из них, она не сочла самым подходящим и в то же время самым неудачным. Так или иначе, запинаясь, она смогла выдавить из себя одну фразу: - Билл... когда он от нас уехал, он попал в аварию и... Том, он разбился насмерть. В первые секунды Том не мог даже двинуться с места и, казалось, просто пытался понять смысл сказанных ему слов, но буквально в следующее мгновение он спокойно встал и направился к двери, сказав: - Нет, Ба, этого не может быть. - он был абсолютно спокоен. И это хладнокровие испугало Эмили еще больше. Она догнала Тома и глядя ему в глаза еще раз повторила: - Но это правда, Том... Билла больше нет. На этот раз он совершенно переменился в лице - его кожа побелела, к горлу подкатил ком, а на глазах выступили слезы. Он вспомнил Билла... его улыбку, как они вместе гуляли, строили планы на выходные... понимание того, что этого всего больше никогда не будет оказалось слишком тяжелым и просто выжигало изнутри. Увидев, в каком состоянии находится Том, Эмили попыталась его обнять, но тот с силой ее оттолкнул, крикнув: - Нет! Это невозможно! Я не хочу тебе верить! - по щекам градинами покатились слезы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Но они не приносили ему облегчения, а даже наоборот, причиняли еще большую боль, будто по щекам струйками текла кровь. Он убежал. Хлопнув дверью. Он сам не знал куда. Главное - не видеть этом дом, где каждая комната, каждый миллиметр напоминал о брюнете, об этом сумасшедшем черном ураганчике. Она осталась там. Не двигаясь. Сгорая от стыда за то, что похоронила живого внука.