Апатия. Контроль

      Медленно, поначалу незаметной прохладой подкрадывался декабрь. Стали чаще затягиваться мутной поволокой полинявшие небеса, ветер прорывался с севера, и все реже штиль посещал берега. Волны становились сильнее, поднимали со дна темную муть, пугая мрачными оттенками. Андреа это только радовало. Жара душила, а сейчас как-то стало легче дышать, проще погрузиться в воздух. Море манило ее. Бурлящий штормящий океан непреодолимо тянул к себе, растекался у тощих ног, соленый бриз трепал волосы, рвал укладку на пряди, обхватывал струями тонкий силуэт. Она сходила с ума от такого буйства природы, ее покоряла власть темных вод, как много они могут, как они сильны. И то, что они способны и ее саму поглотить, затащить в пучину, совсем не пугало. Восхищало. Не первый год девушка безуспешно пыталась воссоздать это благоговение фотографией, но... у нее не получалось.       — Ты словно и вовсе не боишься, что твоя драгоценная аппаратура булькнется в воду, — хмыкнул Майкл. Девушка обернулась. Улыбка скользнула по губам. Он неизменен. Все те же черные волосы, одежда, глаза... словно сам весь черный, как это море. Только рыжеватый кончик сигареты иногда освещал его заостренное лицо. Уже довольно поздно, сгущались сумерки, и все казалось контрастным, видны лишь тени и темные силуэты.       — Было бы обидно, но я не настолько неуклюжа, — ответила Андреа, пытаясь сфокусировать объектив на парне.       — Ты же не любишь фотографировать людей, — хмыкнул он, не прячась от камеры, но и удовольствия явно не получая.       — Ты интересен как образ. Не только, конечно, но тебя было бы интересно фотографировать, — она пару раз щелкнула затвором и цокнула языком. — Не то. Это освещение не для портретных снимков, лица совсем не видно.       — На мне клеймо невидимки, — как-то странно произнес парень. — И хватит тебе уже фигней страдать, замерзнешь. Пошли.       — Ну-у-у, — по-детски протянула девушка. Раньше бы обязательно рассердилась из-за "фигни" и надолго бы обиделась, но ему почему-то не смела ничего сказать.       — Андреа, — тоном, не терпящим возражений, и девушка, вздохнув, поплелась к нему. — Пойдем, сначала согреешься в машине.       Шатенка молчаливо улыбнулась. Ее умиляла такая забота без возможности уклонения. Для нее это значило, что она ему дорога. Они устроились вдвоем на пассажирском сидении, и начался ставший привычным сеанс поцелуев. Дальше у них не заходило, но со временем поцелуи становились требовательнее, сеансы — продолжительнее, а девушка по неопытности не думала даже, почему.       Майкл вдруг оторвался и положил голову ей на плечо, глубоко дыша. У Андреа кружилась голова, где-то внутри сильно билось сердце, и она не сразу поняла обстановку. Ее, словно дурман, окружал его горький теплый запах, смутно знакомый из детства, и, откровенно говоря, думать ни о чем вообще не хотелось.       — Я... — он начал и запнулся, борясь с собой. — Я хочу сказать, что...       — М? — девушка ленива качнула головой.       — Я... — он опять начал и замолк, все еще не поднимая головы. Андреа вдруг резко поняла, что он хочет сказать, и, покраснев, терпеливо ждала. — Я люблю тебя.       Ей нечего было ответить на это. Она лишь обняла его крепче в знак того, что поняла, как ему было сложно в этом признаться. Он слишком непокорен, терпеть не может прогибаться под кого-то, а тут... такое откровение. Но Андреа не была уверена в том, что чувствует. Да, кажется, что-то теплится в глубине души, какое-то несерьезное, вроде бы, трепыхание, но разве назовешь это серьезными чувствами? Может быть, но не для нее.       — Шрамы совсем побелели, — тихо заметил Майкл, переводя стрелки на другую тему. Девушка уткнулась носом в острую ключицу парня, словно пытаясь от нее спрятаться. Конечно, он знал. Знал, как и то, что она пьет чай вечерами, порой даже доходит до нескольких литров. Но как и говорить о чае, говорить об этом было не очень актуально, да и неприятно ей. Наедине с собой она могла позволить над собой издеваться, но говорить об этом с кем-то? Ну уж нет. — Мои теперь мало видно. Только... продольные.       — Твои? — она приподняла голову.       — В твоем возрасте часто режут руки. По разным причинам, чаще всего, внимания хотят, — девушка снова уткнулась в ключицу. — Я резал руки всего один раз. В двадцать два, и едва не умер от потери крови.       — Почему? — только тихо спросила она, боясь спугнуть или разозлить. Слишком много откровений сразу.       — Было много причин, — спокойно ответил он, машинально погладив белые нити шрамов на руке. — Просто думал, что без меня миру станет легче.       Повисла тишина. Андреа мало понимала, что ему нужно было на это. Ее саму полнят эти мысли порой, она знает, что это, да и странно разубеждать человека в том, что он сделал четыре года назад. Нет, это не ее роль. Потом они привычно доехали до поворота, где она, оставив парня в машине, пошла к себе.       — Пришла наконец, — хмуро заметила Луиза, отмечая появление дочери и откидывая журнал.       — Я же сказала, что приду в семь, — заметила та прохладно, научившись игнорировать чистую агрессию матери. Она отходчива, смысл ругаться и трепать себе нервы?       — На улице собирается дождь, ты могла простыть, — коротко ответила та, поднимаясь с места и запахивая свободную кофту. Андреа подумала, что она скоро ее догонит по весу. — Пошли есть, тебя ждала.       — Не хочу, — покуксилась та. Они были в кафе до этого.       — Тебя никто не спрашивает.       Она снова осталась без выбора. Ей его не давали, не хотели давать. Требовали взрослых решений, но мешали им. Это так раздражало, так выводило из себя... надоело быть маленькой девочкой в глазах всех.       Вечер прошел в раздумиях. В Андреа зрела уверенность, что надо рассказать родителям о том, что они с Майклом вместе. Он сделал большой шаг со свой стороны, значит, нужно отплатить тем же. Но мыслям мешали, не давали оформиться. Мать не хотела отставать насчет учебы, но когда пришел отец, девушка было понадеялась, что ей дадут хоть какой-то продых, Луиза ушла к себе.       — Ты уже думала насчет колледжа? — спросил мужчина, когда они сидели в гостиной. Такое случается редко, но шатенка сидела за ноутбуком и редактировала фотографии, пока помнила, что вообще от них хотела.       — Нет... А не рано? — безразлично отозвалась она.       — Через месяц рассылать анкеты, — с нажимом проговорил он.       — Да, но у меня нет ориентира, просто подам в несколько, а там уж выберу.       — У себя слишком равнодушное отношение, — с неудовольствием проговорил Джон. Андреа посмотрела на отца, пряча экран и раздражаясь от его тона. Как будто она ему что-то должна, ему ведь вообще на нее плевать.       — Потому что она витает в облаках, — не без разочарования ответила Луиза, входя в гостиную, захлопывая крышку ноутбука и отбирая его. Девушка не ожидала этого и успела только потереть собственные пальцы. В душе закипала ярость. — Неделю его не увидишь.       — Тебя напоминает, правда? — усмехнулся Джон.       — Не смей говорить об этом! — выкрикнула женщина. Острое лицо исказилось, напоминая гримасу горгульи.       — Почему же? — мужчина сузил глаза. — Ты воспитывала мою дочь, полагаю, она от тебя этого нахваталась?       — Вот именно, что воспитывала я, а не ты! — задохнувшись от гнева, воскликнула та.       Андреа сжала зубы и кинулась из комнаты. Ее трясло. Отец настолько слеп, что даже не замечает очевидного, он не хочет видеть, ему плевать. А мать какова! Все хочет, чтобы она стала ей, ей неважно, что дочь чувствует, чего ей хочется, ей плевать, как ей больно.       Захлопнув дверь, она не выдержала и пнула дверь, не поморщившись от боли, разлившейся по ступне. Ей правила слепая ярость, питавшая уверенность. Хотелось отомстить, чем-то тоже бросить им в лицо, как осколочную гранату, чтобы им тоже было так больно и обидно, как сейчас ей, до белевших костяшек. И быстро пришла мысль, что делать. Андреа жестоко усмехнулась, слыша плач проходящей мимо двери матери.       Утро выдалось спокойным, как всегда после вечерних ссор. Это еще больше взбешивало Андреа, это прохладное спокойствие Луизы, отсутствие Джона... словно так и должно быть. Девушка отстраненно проследила, как женщина выпила какие-то таблетки, которые стала пить с некоторых пор. Она предполагала, что успокоительное, но оно еще не успело начать действовать. Но в данный момент ее голову занимало то, когда же сказать неприятную новость, как бы сказать так, чтобы не показаться глупенькой девочкой, какой ее, видимо, все время видят.       — Не задерживайся сегодня с Рокси, погода еще не устоялась, — механическим голосом проговорила Луиза, и Андреа выпрямилась, зашнуровав кеды. Вот оно!       — Я задержусь не с Рокси, — спокойно ответила она, глядя, как лицо матери удивленно вытягивается, словно впервые ее увидело.       — А с кем? — девушка заметила, как женщина напряглась, и где-то на закоулках мелькнула мысль, а стоит ли это делать, но поздно было отступать.       — Мы давно не гуляем с Рокси. Я встречаюсь с Майклом уже больше двух месяцев, — быстро, чтобы успеть перед тем, как растерять остатки смелости, проговорила она и тут же вылетела за дверь, словно боялась, что за ней погонятся.       Страшно. Что бы она ни думала, но страшно говорить, услышать снова злые слова, видеть эту яростную реакцию. Андреа облегченно вздохнула, когда машина тронулась, и подумала, почему ссорятся родители, а достается в итоге ей. С Луизой и раньше бывало такое, когда находили припадки ярости, но они быстро спадали, и они заменялись простым прессом, к которому она уже привыкла. Но уже почти месяц мать словно с цепи сорвалась, он может устроить скандал под любым предлогом, отчего и угнеталось состояние девушки. Она стала раздражительна и злопамятна, что замечали все, кроме Майкла. Потому что с ним эти отпечатки стресса уходили сами по себе.       На автомате она дошла до школы, все еще нервничая от утреннего так и не свершившегося скандала. Да, вчера Андреа этого хотела, но сегодня... скорее, сделала это, потому что обещала себе.       — Привет, — донеслось до нее, и, повернув голову от шкафчика, девушка увидела Рокси. Их общение стало более прохладным, обходящее темы Майкла, а так как у Андреа это теперь центральная тема, говорить стало сложно. Ни одна из них не собиралась менять свое мнение, каждая чувствовала себя правой. Удерживала их вместе, пожалуй, только привязанность, хотя... вроде бы... вроде бы что-то еще не давало покоя, связывая стальными оковами.       — Привет.       — Что-то случилось? Ты какая-то бледная, — заметила подруга.       — Я рассказала маме, что встречаюсь с Майклом, — вздохнув, проговорила шатенка. Рокси в ответ удивленно подняла бровь и округлила глаза, думая, что же сказать на это. Девушка, увидев это, вызывающе выдвинула вперед подбородок. — Думаешь, я сделала неправильно?       — Нет, просто, я думала, что ты хотела ждать до конца учебного года, — ответила та по возможности спокойно, видя, что Андреа в взвинченном состоянии.       — Родители помогли, — не без раздражения девушка громко захлопнула шкафчик.       — Все продолжается?       — Да... Это похоже на жуткий сон. Кстати, поздравь меня, я лишена ноутбука на неделю.       — У вас там словно война какая-то, — покачала подруга головой. Ей было это знакомо, но не так. С ней война не велась.       — Да... Они постоянно орут, давят на меня... Я устала так жить. Хоть беги.       — Это сложно, — заметила Рокси. Она сама когда-то сбегала из дома на недели, а то и месяцы, моталась по рок-фестивалям, пока мать с отчимом выясняли отношения. Ситуация потом сгладилась, а ее пыл поугас, но след этого бунтарства оставался до сих пор.       — В плане жительства?       — Нет. В моральном, — и никаких подробностей. Забавная штука, они общаются больше шести лет, но Андреа мало знала о подруге, она не любила говорить о себе, о том, что кроется внутри. Шатенка знала все и одновременно ничего, хотя ее съедало любопытство, как живут такие люди, как она, какова эта жизнь бунтарства, что чувствуют, когда делают вызов обществу. Это было ей неизвестно, хоть и так желанно. — Вернуться назад еще сложнее, так что лучше подумать, прежде чем делать.       — Другого я от тебя и не ожидала, — фыркнула шатенка. Одно сплошное "думай", вот и весь совет!       День прошел в мутной раздраженной поволоке. По необъяснимым причинам бесило и выводило из себя буквально все: протяжный говор учительницы, дикий гогот в коридорах на переменах, беспорядочно всклоченные волосы впереди сидящей девушки, болотистый цвет линолеума... Всё. Вскоре причина гормонов неизбежно провоцировала агрессию, и она пыталась взять себя в руки в уборной, смотря на себя в зеркало. За пару месяцев девушка изменилась. Волосы с помощью специального геля приведены в порядок, тон кожи выровнен тональным кремом, глаза подчеркнуты черным карандашом. Она отказалась от безразмерных кофт и растрепанных пучков, преследуя одну цель — нравиться Майклу. И вроде бы, ему нравилось.       — Родители теперь обо всем знают, — легко произнесла Андреа, когда они сидели у берега на деревянных перилах лестницы, ведущей на пляж. Вернее, сидела она, опираясь на него, а он стоял меж ее разведенных коленей и обнимал ее: ей было холодно в одной рубашке.       — Что? — он удивленно отстранился, глядя на нее.       — Ты слышал, — с легкой улыбкой ответила она, слыша удовлетворенные нотки. Последовало мягкое прикосновение губ.       — Я рад. Спасибо, — и совсем неважно, что так коротко, тон его голоса теплом проник внутрь, просвечивая насквозь. Андреа прижалась к острым плечам, сильнее сжав парня в кольце рук, и в тот момент было все так неважно! Что ее ждет дома, что думает Рокси... плевать. Ее жизнь. И ей хочется с ним быть.       Дома стояла звенящая тишина. Мать точно была дома, но сидела у себя. Андреа заварила себе чай и пошла к себе, несказанно удивившись наличию ноутбука на столе. Она решительно не понимала, что происходит, но спрашивать не собиралась: еще обратно отберет.       Вроде бы, пришел покой. Но ненадолго.       Майкл: Мы не можем быть вместе.       Ей показалось, что земля ушла из-под ног. Словно сама реальность пошла под откос. Она ничего не понимала.       Андреа: Что? Почему?       Майкл: Я не подхожу тебе. У тебя впереди все будущее, и я в него не вписываюсь.       Андреа: Мне решать, вписываешься ты в мое будущее или нет. Откуда такие мысли?       Ей на мгновение стало легче, что это не из-за ее ошибки, которую она могла случайно допустить. А уж его тараканы можно переубедить.       Майкл: У меня неправильный образ жизни. Он опасен. Ты не должна со мной быть.       Андреа: Мне решать, быть мне с тобой или нет.       Майкл: Нет.       Такое твердое, бескомпромиссное слово. Андреа задрожала всем телом, чувствуя захватывающий парализующими волнами страх.       Андреа: Послушай, давай поговорим завтра, я не понимаю, что происходит. Что за образ жизни? Объясни.       Он долго не отвечал. Девушка нервно кусала губы, почти не чувствуя боли и хрустела суставами. Сводило с ума незнание, ожидание... убивало.       Майкл: Хорошо.       Выдох, больше похожий на стон. Она опустилась на стол, тихо зарыдав. Что-то, словно камень, оторвалось и рухнуло вниз, перестав висеть в груди, скобля стенки сознания. Но вот тихий вздох, и все в порядке. Все хорошо. Она уговорит его.

* * *

      — Погоди, то есть, после того, как ты практически сделала шаг через себя в его пользу, он... берет и говорит, что вы не можете быть вместе? — взмахнула Рокси руками, чуть не смахнув посуду со стола.       — Да, — напрягшись от тона подруги, кивнула Андреа.       — Это очень странно, — спокойнее своей девушки заметил Лео.       — Это неспроста, он просто так ничего делать не будет, — фыркнула та.       — То есть? - не поняла шатенка.       — Он же не просто так до этого дошел, это последствия чего-то, а последним ярким событием было твое признание родителям, то есть... — она вдруг резко замолчала, столкнувшись глазами с Джексоном.       — Рокси? — напряглась Андреа.       — Неправильный образ жизни... — пробормотала та.       — Он может иметь ввиду и другое, — сказал ей Лео.       — Хотелось бы верить.       — Что происходит? — требовала Андреа ответа. Она и боялась, и злилась. Наверное, опять придумали небылицу, но было бы хуже, если бы это оказалось правдой.       — Он может быть прав, — проговорила девушка, старательно подбирая слова. — Прав, что его образ жизни не для тебя. Просто... жди, чего угодно. Это действительно может быть что угодно.       — Ты о чем? — Андреа не понимала. Скорее, не хотела понимать.       — Просто жди всего, — ответил Лео, и у нее снова появилось ощущение, что с ней обращаются, как с маленькой девочкой. И это злило.       Когда она увидела Майкла, злость, правда, ушла. Он выглядел растерянным и испуганным и нервно по привычке вдыхал смолы сигареты. Они и словом не перекинулись, пока не доехали до пляжа. Словно оба боялись разговора, и ни в ком не было уверенности.       — Ну... что ж... — неловко начала Андреа, опершись о перила. Сегодня снова прохладно, почти никого нет. Голос охрип неожиданно, и она закашлялась. — Ты обещал рассказать.       — Я не обещал рассказать, — не преминул оспорить парень, и она тихо выпустила воздух сквозь сжатые зубы.       — Май, — позвала она просяще, иногда ласково сокращая его имя до месяца, в котором они встретились. Он не смотрел на нее. — Это наши отношения, и я не согласна рушить их без объяснений. Скажи хоть что-нибудь.       — Я наркодилер, Андреа. Мой образ жизни не подразумевает... близких людей, — проговорил брюнет сипло, выкидывая сигарету. Девушка остолбенела. Тело словно налилось свинцом, весь мир рухнул на нее. Нет, она не разочаровалась и не мыслила о нем как о преступнике, просто... Действительно не подразумевает. Действительно опасно. Ее будущее действительно не подразумевает его. — Я знаю, что ты разочарована, но я не мог сказать этого раньше, я боялся тебя потерять... Прости.       — Почему? Почему ты начал заниматься этим? — спросила шатенка, не обращая внимания на раскаивающуюся речь.       — Я один из тех, кого называют "золотой молодежью", — проговорил он медленно. — Лет с шестнадцати я находил удовольствие в прожигании жизни... Я не стану рассказывать тебе все, но... наркотики — это было весело. Такие, знаешь... колеса, кокс. Мы вроде бы были близки к грани чего-то неземного, странное чувство, когда чувствуешь себя избранным, который познает все... И в то же время не заходишь далеко, считаешь себя умным. Отец ни о чем не догадывался, пытался запихнуть меня в колледж, но я на это наплевал, и тут "золотой кран" закрылся, — он говорил это с глухой ненавистью к своему прошлому, и в Андреа почему-то проснулось сочувствие к нему. Не было отвращения, нет, ни капли. Хотелось его уберечь от этого, как-то... помочь. — Вот тогда-то я и подался в дилеры. Легкие и простые деньги, но не все так просто. Я видел людей, которым это продаю, я видел себя в чужом воплощении и видел себя того, кем стал. Я был ребенком в свои двадцать и смалодушничал, — парень потер вены. — Струсил, правда. А потом куда деваться, смирился. Так и жил... до тебя.       Повисло молчание. Она думала. Не могла и не умела к нему относиться плохо, но решить было сложно.       — Думаю, нам лучше не встречаться, — в конце концов, проговорил Майкл, выпрямляясь.       — Дай мне время подумать.       — Зачем? Зачем тебе такой, как я? Ты не такая! Не испорченная, умная, красивая, у тебя все впереди.       — Дай мне время! Помрешь, что ли? — грубовато сказала девушка, тоже выпрямляясь и твердо встав перед ним.       — Андреа, — с металлическими нотами начал он, глядя на нее сверху вниз.       — Что "Андреа"? Что "Андреа"? Меня задрало, что все всё решают за меня. Что, я, по-твоему, не имею права решать, с кем мне быть?! — взбесилась она, размахивая руками. — Или ты так избавиться от меня решил? Ты знаешь, я слишком долго с собой боролась, чтобы все бросать просто так!       — Дело твое, — безразлично ответил парень, обходя ее и направляясь к машине. Девушка вздохнула, чувствуя шлейф его парфюма. Значит, дело за ней. * * *       — Твою мать, — выдохнула Рокси, выслушав всю историю. Они сидели у ее дома, пока родители отсутствовали. Это случалось нечасто, и каждый раз Андреа как-то странно себя чувствовала в небольшой полуторной квартире. — Все сложнее, чем я думала.       — Но ты чего-то такого и ожидала, правда?       — Да, я думала, что замешан криминал... Это, мне показалось, самое нормальное для него. Ну тогда, и внешность вписывается. С такими товарами надо соответствовать клиентам, а это чаще всего богатые, а то и знаменитые "творческие" люди.       — Перестань, пожалуйста, — поморщилась Андреа, машинально проводя пальцами по гладкой стеклянной поверхности.       — Извини, — подруга посмотрела на нее, прищурив голубые глаза. — Ты ведь понимаешь, что это все значит?       — Вообще-то, я плохо понимаю, что такое жизнь наркодилера... Да, это опасно, но... Я без понятия.       — Я не про это говорю, — покачала Рокси головой. — Андреа, пойми меня правильно, ты знаешь, как я к нему отношусь, но... ты понимаешь, он... Я другого боюсь, что... Это будет абсолютная победа для него. Полное признание его власти над тобой, и да, он бережет тебя, но... как любимую собачку. Он покупает ей хороший корм, заботится о здоровье, расчесывает ее и играет с ней, но... она все равно остается собакой.       Андреа молчала. Она почти неделю не видела его и становилась мрачнее с каждым днем. Ее одолевали сомнения, все больше доводов против, но... без него становилось все более тошно жить. Напряжение дома приобрело другой оттенок и походило на грозовую тучу. Мать теперь молчала в ее присутствии. В целом, так было спокойнее, чем раньше, но это делало ее виноватой, и оттого не по себе. Девушка выглядела измочаленной, измученной, долго думала, говорить ли Рокси, но деваться уже просто некуда.       — Я не знаю, я ничего не знаю... — только обессиленно выдохнула она.       — Ты снова не хочешь думать, — вздохнула подруга раздраженно.       — Я уже ничего не хочу, — равнодушно бросила та.       — Только знаешь... мне покоя не дает, почему он вообще с тобой связался. То есть... он же понимал, что ты молодая девушка из приличной семьи, как он там говорил "неиспорченная", "все впереди". Тогда, простите... какого черта? Он понимал, что изначально не влезает, зачем? Нет, погоди...       — Перестань, — чувствуя холодную дрожь внутри, проговорила Андреа.       — Он специально, — выдохнула Рокси, холодея от собственной мысли. — Все складывается! Ты призналась родителям, он видит, что ты буквально готова на все, и вот, финальный аккорд, проверка на прочность! Он лепит тебя под себя, привязывает...       — Он оставил мне выбор, он сам готов был уйти! — возразила девушка, отказываясь в это верить.       — Да как ты сама не понимаешь?! Он тебя на поводке держит, знает, что поведешься! Ломает комедию, чтобы ты поверила и пожалела! Черт возьми! — восклицала подруга. У нее тряслись руки.       — Что ты несешь?!       — Какая же скотина... — Рокси была просто в ярости. Она вскочила и начала ходить по комнате, не зная, куда себя деть. — Моя мать в двадцать шесть пахала на трех работах, чтобы дать дочери хорошее детство, а этот губит жизни подростков наркотиками и решил, что одному скучно, девочку надо, которая поведется на все...       — Перестань! — взвизгнула Андреа, тоже вскочив. В глазах стояли слезы. — Не смей это говорить!       — Нет...— девушка смотрела на шатенку и чувствовала, что бессильна. Все решено. — Нет... нет-нет-нет... Ты выберешь его. Ты уже решила, что не можешь без него. Неужели, тебе так наплевать на себя?       — Я люблю его, — ответила Андреа, глотая ком. Слезы закапали на пол. Рокси упала обратно в кресло. Руки мелко дрожали. — Ты не понимаешь. Он любит меня, и я не смогу без него.       — А с ним ты сможешь? Подумала ты, влюбленная дура, как сможешь с ним? Он же шагу тебе не даст, не увидишь ты никакой Лиги Плюща, это станет без надобности.       — Я и так не хочу никакой Лиги Плюща. Осточертело все.       — То есть, все зря? Ты училась столько лет просто так?       — Тебе ли говорить об этом, — посмотрела Андреа на подругу, и у той расширились глаза от удивления. — Тебе на все плевать, ты тусишь круглыми сутками, швыряешь собственного парня, словно решить не можешь, быть с ним или нет. И да, твоя мать обеспечила тебе хорошее настоящее, а ты наплевала и бегала по штатам. Тебе ли учить меня жизни?       — Ясно, — выдавила Рокси и отвернулась. Голос подвел и сорвался. — Тогда иди к нему. Учись жизни сама.       И она ушла. Правда, не к нему, домой. Там тишина и относительное спокойствие. Это успокаивало хотя бы отчасти. На кухне оказалась мать. Она рассеянно пила чай, и Андреа, помедлив, присоединилась.       — Поссорилась с Майклом, — констатировала мать, посмотрев на дочь. Та посмотрела на нее и мотнула головой. — Нет? Жаль.       — Почему вы все против? — с трудом сдерживая снова рвущиеся слезы, выдавила дочь, еще не успев толком успокоиться. — Почему, когда я впервые в жизни так счастлива с другим человеком, все, каждый против?       — Эгоистка, — с глухой яростью ответила Луиза. Андреа подняла взгляд и сглотнула ком, понимая, что не стоило этого говорить. — Ты слепа за своим "счастьем" и плевать хотела на все остальное! Ты кем возомнила себя? Пупом земли, чтобы все радовались за тебя?!       Дочь смотрела на нее, даже не зная, что и ответить на это. Но женщине не нужен был ответ, ей хватало собственной злости на мир.       — Майкл! — мать воскликнула, зло усмехнувшись. — Думаешь, счастье свое нашла! Дура! Наивная девчонка! Легко вскружить голову девчонке, особенно такой вот бесхарактерной. Господи, кого я вырастила? Тряпка!       Андреа немела, ощущая себя так, словно ее втаптывают в землю. Собственная мать так думает о ней...       — Ненавижу, — только тихо прошептала она. Соленая капля упала в чашку.       — Что ты сказала? — опешила мать.       — Ненавижу тебя, — громче повторила девушка.       — Тварь, — прошипела та.       Громкий шлепок, и голова шатенки мотнулась в сторону, и она почувствовала боль в щеке. Вряд ли это можно назвать болью, так, мелочь, но это значило куда больше. Вскочив, девушка метнулась к комнате.       — Куда? Сбежать решила, как всегда? Трусиха! — донеслось вслед, звук отодвигаемого стула, шаги.       Андреа после не слушала, словно отключила звук. Собственное дыхание только почему-то было громким, хлюпанье носом. Она судорожно собирала сумку, собирала вещи. Луиза долбилась в дверь, орала, даже материлась, но было плевать. Быстрый набор номера наощупь.       — Андреа? — Майкл был удивлен.       — Забери меня отсюда, — прорывались рыдания. Сил не было. — Забери так быстро, как сможешь, мне плевать, куда.       — Что? Где ты?       — Дома. Я не хочу быть там, где меня ненавидят. Приезжай за мной, умоляю!       — Выходи на улицу, я у отца, — только и был ответ.       Гудки, словно сигнал. Она быстро проверила, взяла ли накопленные деньги, телефон, фотоаппарат, зарядку, ноутбук, мелочи по одежде и рванула к двери. Мать практически влетела в комнату, и Андреа, воспользовавшись этим, рванула к выходу, чтобы ее не успели перехватить.       — Не смей уезжать! Не смей! — крики вслед, но девушка не слышала.       Машина уже была заведена, парень ждал рядом с ней. Андреа быстро кинула сумку на заднее сидение, но мать уже была рядом, только Майкл успел перехватить ее.       — Не смейте, — жестко проговорил он.       — Ты... — женщина выдохнула, смотря на парня снизу вверх. — Это ты забрал ее.       — Вы сами ее отдали. Поехали, Андреа.       Она уже была на переднем сидении и смотрела на свои колени, не могла видеть больше ничего. Скорее почувствовала, чем заметила, что они тронулись. Ей было на все плевать. Майкл ничего не спрашивал, не успокаивал, не пытался даже поинтересоваться, как она, но она бы и не ответила. Подальше бы только отсюда, забыть все...