Ты плачешь громче, чем поешь...

- Ты плачешь громче, чем поешь, - Сказал Чонин, слезу стирая.- Так мелодично душу рвёшь, Что песня не нужна иная. Кёнсу всегда ведь понимал, Что Кай его "по-свойму" любит, Но что же делать - он не знал, Его никто не судит. Его прижали к сердцу, слышно, Как бьется сердце подлеца. Кай ухмыляется, притворно Его игре и нет конца. Он первый сделал Дио больно, Он первый дал ему урок. "Всегда в пролете тот, кто вольно Влюбился по уши." И вот Кёнсу уже и жить не хочет, Не хочет видеть темных глаз. Во снах их и смотреть не может; Он просыпался и не раз. Чонин владеет этим телом. Овладивает каждый раз. Кёнсу послушный, нет и дела Как зла любовь же с ним сейчас. Одежда в стороны, секунда, И Дио жалобно дрожит. Кай шепчет, добавляя грубо: - Ну что, готов терпеть, малыш? Кёнсу кивнуть не успевает, Он не хотел, ему пришлось. Чонин отлично его знает, Всё, как в кошмарах и сошлось. Кай осторожен, нежен? Вряд ли... Ему на Дио наплевать. Он резко входит и выходит, С собой не в силах совладать. Кенсу, как маленький ребенок, Как кукла держится в руках. Он стонет, и кричит, и молит: - Прошу! Убей меня, дурак. Зачем, ему ты доверяя, Впустил в свой хрупкий, ладный мир? Сам поплатился, ведь бесстрашней Себя считал так смелым ты. И слезы льют. Скупые чувства. Ему и больно, сладко жжет. Но боль в груди лишь, разрывая, На сердце новый шрам ведет. Кенсу любил не отрекаясь, Кай не любил - его порок. И скучно жили, позабыли, Как сердцу больно от тревог.