Дом там, где семья.

...Пепельная линия неспешно пересекает чистую гладь белоснежного листа. Она словно скользит по льду, иногда резко сворачивая, иногда покручиваясь на месте, а иной раз вовсе остановится, будто раздумывая над следующим штрихом, и быстрым рывком промчится вперед, оцарапав непорочно-белую бумагу. А потом снова и снова проделывает то же самое, резкими движениями оставляя небрежный след, который позже станет полноценной частью рисунка. Штрих здесь, второй тут же, третий между ними... Появившееся темное пятнышко, именуемое тенью, придает форму и объем округлой фигуре. Неуверенные движения карандаша тщательно прорисовывают пропорции, стараются повторить удивительную реальность, отмечая ее мельчайшие детали. Точность наброска важна как никогда. Еще штрих... Трясущаяся на весу рука рваными движениями ведет заточенный карандаш. Появившиеся очертания неизвестного героя в маске смущают своей скупостью и жесткостью линий. Где-то они все же мягче, приятнее глазу, хотя графит скользил так же неумело, как и с теми грубыми контурами. Линия бежит дальше, появляются новые черты и новые формы. На секунду шорох карандаша сменяется хрустом точилки, а затем шелестом листов альбома. Острый карандаш вновь касается бумаги, и темная линия продолжает путь... Силуэт любимого героя можно рисовать вечность. И неважно, искусен ли ты в этом деле, требующем терпения и определенных знаний. Главное, что ты со всей душой изображаешь, скажем, прекрасные глаза персонажа. В реальности они действительно хороши, но только не на твоем наброске. Кривые веки, неровный зрачок, неправильная тень, ужасные блики, нарисованные с мыслью «лишь бы были». О да, твоя самокритичность никогда не подводила. Вновь шорох ластика и шелест бумаги. Хруст точилки и опять штрих... Пытаешься еще раз. Старательно вырисовываешь контуры глаза, ведь он должен быть как настоящий. Неплохо, осталось дорисовать второй. Вот досада... Теперь один глаз меньше другого. Ты прекрасно осознаешь, что твое хмурое лицо и поджатые губы ничего не исправят. Раздраженно выдохнув накопившийся от предвкушения воздух, оглядываешь набросок в целом. Как бы ты ни старался, созданный на бумаге герой лишь отдаленно напоминает желаемые очертания. Наложенные тобой тени не придают объема, поэтому рисунок выглядит плоским, неживым. Безнадежно.... Чувствуешь, как от очередной неудачи защемляет сердце, и в яростном порыве перечеркиваешь неудавшийся рисунок, будто боишься, что кто-то увидит твой позор, будто жирный крест как-то скроет его. Открыв новый лист, ты со вздохом оглядываешь пустое пространство и вновь берешься за карандаш... ...Уткнувшись носом в потрепанный альбом, я поудобнее уселась на плотной циновке, слегка прохладной, заставляющей поежиться, и вдохнула полной грудью. Приятный запах благовоний, исходящий от ароматических палочек в стакане, который мастер Сплинтер намеренно поставил между нами, доходил до самых легких, каким-то образом заставляя расслабиться и прикрыть глаза от наслаждения. Черепаший наставник пристально следил за тренирующимися сыновьями, периодически подергивая ушами от криков и визга лезвий, звенящих почти каждую секунду. Тренировочный зал, где мы сейчас и находимся, смущает своими размерами: взгляд вверх, и тут же захватывает дух от столь высоких стен и потолка, по которому, будто змеи, расползлись провода. Помимо стоек с оружием повсюду стоят различные тренажеры, несколько старые, облезлые, но с виду вполне рабочие. - Микеланджело, следи за коленями! Ты не сможешь сбить противника с ног, если не будешь работать ногами. Рафаэль, прямой удар! – редкие, но очень громкие замечания сэнсэя заставляли мое тело вздрагивать, а дыхание прерываться. Меня с детства всегда пугали резкие, неожиданные звуки, вроде хлопка воздушного шарика, от которых, как ни странно, я шарахаюсь до сих пор. А людей с зычным раскатистым голосом, моя дрожащая тушка и подавно обходила сотой дорогой. Знаю, знаю, я жуткая трусиха... Впрочем, мастер Сплинтер повышает голос только на тренировках или в своей комнатке, когда отчитывает провинившихся сыновей, смиренно склонивших головы, не смея перечить учителю и отцу. Вспоминая подобные случаи, показанные в черепашьих мультфильмах, я довольно усмехаюсь, так, что сидящий рядом крыс не слышит меня. Все-таки чудесно, что мои знания, никому не нужные в той жизни, пригодятся в этом мире. Ребята продолжают тренироваться, а я все мараю альбом, чудесным образом отысканный в комнате. Мараю, потому что опять ничего не выходит. Впрочем, если судить по старым наброскам, у Франчески тоже хватало проблем с изображением человека и черепахи в том числе. Ну, ничего удивительного. Ведь она — это и есть я. Честно говоря, мне даже в голову не приходит, почему мои черепашки на бумаге лишь отдаленно напоминают настоящих. Казалось бы, и натуры резво скачут перед носом, и карандаш с бумажкой имеется – рисуй на здоровье! Ох, нет, все же руки у меня не из того места растут... Да и с самого утра, как только я проснулась, мое настроение было на редкость унылым и чувствовала я себя невероятно подавленной... Я очнулась на знакомой кровати довольно рано: яркими зелеными цифрами настольные часы высвечивали без пятнадцати семь. Едва разлепив заспанные глаза, я уже во второй раз ничего не различила перед собой, ведь лампочка с вечера не включалась. Но и зажигать свет я не спешила. Когда глаза под маской привыкли к темной густоте, на минуту я даже забыла, где нахожусь и что вчера произошло. В сонной голове всплыла мысль о том, что пора вставать и будить Андрея в институт. Несколько секунд я даже рассуждала, что можно приготовить ему и себе на завтрак, вспоминая все продукты, оставшиеся в нашем холодильнике. А еще я долго мучалась, так и сяк переворачивая память и пытаясь припомнить, сделала ли я вчера уроки на сегодняшний загруженный день. Само собой, попытка вспомнить то, чего не было, не увенчалась успехом. Стоило мне начать паниковать и судорожно ухватиться за невидимую спинку дивана, вместо которой, как ни странно, оказалась каменная стена, в голове вспыхнули воспоминания, похожие на реалистичный сон. Меня бросило в непонятную дрожь. Ухватившись за переключатель от лампы, я поняла, что это все-таки не сон и далеко не видение. Сердце с неистовой скоростью куда-то заскакало, его удары гулко раздавались в голове, оставляя не самые приятные ощущения. От волнения, казалось, защемило горло, и дышать стало практически невозможно. Отчего-то мне захотелось уткнуться носом в подушку и долго плакать... Идет третий день, я никак не могу смириться с происходящим: привыкнуть к новым обстоятельствам и наконец-то осознать, что прошлого уже не вернуть. Да, у меня и впрямь очень чудной характер. Я так лелеяла мечту о встрече с любимыми героями, она будто приелась к самому сердцу и трепетала там эти несколько лет. Так приятно и тепло было думать об этой дружной семье и представлять некую Настю рядом с ними. Почему-то в своих фантазиях я никогда не видела себя их сестрой, но теперь... А теперь я даже не знаю, куда себя девать. Окунувшись в раздумья, я не сразу сообразила, что всю ночь проспала в одежде. Знакомая клетчатая рубашка была слегка смята, а длинная юбка задралась до бедер. И неудивительно, ведь привычка спать на животе, от которой вся одежда превращается в скомканные тряпки, появилась у меня давно. Стараясь аккуратно расправить ткань, я присела на кровати и опустила ноги на пол. Длинная лента повязки тут же свесилась с плеча и доставала, вероятно, до самого живота. Широко и протяжно зевнув, я уныло отбросила белую полоску на панцирь, от которого все еще испытывала небольшой дискомфорт, и в полудреме уставилась перед собой. От навалившейся безысходности я была готова схватиться за голову и жалобно заскулить, как брошенная собака. Черт возьми... Почему я до сих пор не могу свыкнуться с этим неожиданным поворотом судьбы? Да и в чем проблема? Я чудной мутант с панцирем вместо спины. Я имею теплый и уютный дом в канализации. У меня есть заботливый отец и четверо братьев, которые тоже все мутанты. Вдобавок я вообще из другого мира, просто «по счастливой случайности» меня засунула сюда некая повелительница времени. Подумаешь! С кем не бывает! Самая обыкновенная жизненная ситуация, ничего особенного, ага. Да вот только в том-то и дело, что такого не бывает! А именно со мной случилось, да. Моя персона, обозлившись на несправедливость, преследующую по пятам, громко фыркнула и шагнула на слегка потрепанный коврик. Плечи слегка подрагивали от неконтролируемого волнения, и от этого я раздражалась еще больше. Сведя брови к переносице, я почти свирепо просверливала в ни в чем не повинной стопе книг на столе две дырки. Боже, и с каких пор я стала такой нервной? Казалось, будто маленькое чудовище внутри меня раздраженно рокотало, но набрасываться на окружающих оно пока не cпешило. Выдохнув воздух и одновременно тихо прорычав (надо же было как-то снять напряжение), я прошагала к письменному столу и раскрыла нижние ящики, стараясь все же не особо шуметь. В голову забрела неплохая мысль, что чашка чая с теми фисташковыми конфетами, творческий процесс и тишина помогут мне успокоиться. Но не тут-то было. Ведь я совсем забыла, что ранним будничным утром никто из обитателей этого дома не спит... Отыскав в последнем ящике альбом с блестящей обложкой и забрав из подставки почти новый карандаш, я направилась к знакомой двери. Раз уж Франческа тоже увлекается рисованием, я подумала, что у нее наверняка есть бумага и хороший карандаш. Собственно, интуиция меня и не подвела. Тем более посмотреть рисунки черепашки было бы очень увлекательным. Затянув повязку потуже, удерживая предметы рисования под мышкой, я медленно открыла дверь, полагая, что в соседних комнатах до сих пор спят братья. Противный скрип, и я выглядываю за угол. Пустой коридор остался точно таким же, как и вчера. Горящий свет несколько удивил меня, но, не став заострять на этом внимания, я шустро прошмыгнула по лестнице прямиком на кухню. - Та-ак, и где же у нас чайник... – почти шепотом спросила я у самой себя, добравшись до пустеющей плиты. Отбросив альбом и карандашик на стол, сердитая сладкоежка в лице меня принялась обыскивать все верхние шкафчики. Мне попалась коробка зеленого чая, которую я тут же отложила на столешницу рядом с плитой. А вот желтой упаковки с конфетами я так и не обнаружила, хотя мне точно удалось запомнить ее место. Недовольно хмыкнув, я закрыла дверцы и опустилась на корточки, чтобы обыскать нижние полки. К счастью, чайник с небольшой вмятиной на боку я нашла довольно быстро, поэтому немедля я тут же включила газ и, стараясь не шуметь, поставила его, предварительно наполнив водой, на плиту. Обернувшись назад, я окинула взглядом свой новый дом. Маленькое чудовище внутри постепенно успокоилось и смирно уселось в уголке, ожидая другого раза. В помещении, как и прежде, царила молчаливая пустота. Тишину нарушали лишь слегка повизгивающий чайник и бьющиеся об раковину капельки воды. Игровые автоматы, кем-то заведомо отключенные, вероятно, еще с вечера, хранили тоскливое молчание, а рыжего котяры будто след простыл... В памяти лениво и неохотно всплыли воспоминания вчерашнего знакомства с обитателями этого дома. Мой взгляд упал на тот самый потрепанный диван, на котором часть прошлого вечера я играла роль красного помидора. «...Ты сегодня и впрямь какая-то тихоня, Фран. Случилось что-то?.. ...У тебя точно нет температуры?.. ...Слушай, ну ты будто с Луны свалилась…» В моих глазах застыли не на шутку удивленные лица брата и подруги с примесью беспокойства и даже капельки растерянности. Боже, ну конечно... С тем видом, который я демонстрировала вчера, любой бы сказал, что с этой черепашкой определенно что-то не то. Может, правда с Луны свалилась или из другой реальности выбилась, кто знает? Впрочем, мне невероятно повезло, что Донни догадался просто отвести меня обратно наверх, не задавая лишних вопросов. И если бы я просидела там еще несколько минут, точно грохнулась бы в обморок от обыденной для них, но такой незнакомой и напряженной обстановки для меня. Ох, до сих пор помню эту нервную дрожь в пальцах, которую я так старательно пыталась скрыть. Панцирь, да я будто на терновом кусте сидела, а не на мягких подушках, все поджилки тряслись, как у ненормальной. Ужас... Надеюсь, в шкафчике где-нибудь завалялась валерьянка, предположим, для Кланка, иначе я окончательно свихнусь. Посмотрим, как отреагируют черепахи на качающуюся взад-вперед сестру. Чувствую, это будет то еще зрелище... Мысль найти успокаивающие таблетки показалась хорошей идеей, поэтому, оторвавшись от мрачных размышлений, я снова полезла в шкаф, но тут ушей коснулся лязгающий звук. Резко вдохнув от неожиданности, я мгновенно замерла на месте, почти открыв скрипящую дверцу. Скрежет и чей-то протяжный свист повторились несколько раз, даже особо прислушиваться не надо было. Я встала в ступор и часто захлопала глазами, пытаясь отогнать дурные мысли, в которых Фредди Крюгер своими длинными когтями игрался с оружием в додзе. Несколько секунд я искренне не понимала, что и где это происходит, но вскоре меня осенило. Черт, какая же я недотепа! Из головы пулей вылетел тот факт, что каждое раннее утро черепахи бодрствуют в тренировочном зале, отрабатывая навыки ниндзя. Елки, ну как я могла такое забыть? Это же очевидно! Хлопнув дверцой (я даже не обратила внимания на пронзительный дребезжащий стук), я почти сразу отыскала высокий арочный проем, который приметила еще вчера. На стенку прохода ложился мягкий свет горящей лампы, давая понять, что в додзе точно кто-то есть. И я была уверена на все сто процентов, что лязги оружия и свисты братьев доносились именно оттуда. А когда на светлой стене промелькнула тень черепашки, размахивающей нунчаками, неведомая сила резко толкнула тело в сторону прохода, отчего в моем животе будто что-то свело. Я встала на месте. Одна часть Франчески, маленькая и запуганная, схватившись за голову, визжала во весь голос, что ни в коем случае нельзя туда заходить во время тренировки, иначе жди большой беды. Какой именно беды можно ждать, она почему-то промолчала. А другая часть, такая любопытная и простодушная, твердила о моей не то что возможности, а обязанности туда заглянуть и увидеть самый настоящий живой бой черепах, как в мультфильме. Две маленькие сущности яростно сверлили друг друга глазами, а уже посапывающее чудовище расположилось в самом уголке моего сознания. Пока я пыталась утихомирить бушевавшее внутри меня волнение, к лязгу металла добавился знакомый голос сэнсэя, резко и громко наставляющий сыновей в бою. Очередная волна криков, свистов и топота все больше манила зайти в зал и наконец-то увидеть героев в действии. И любопытство одолело страх... Я, собрав всю свою волю в кулак, как бы готовясь к предстоящему, схватила альбом с карандашом и за одно мгновение пересекла просторную гостиную в сторону додзе. Внутренний мотор неустанно стучал, но я старалась игнорировать нарастающее волнение, потому что, как показывает практика, из-за него у меня сплошные неприятности и в душе, и в реальности. Проходя через широкий коридор, я невольно раскрыла рот и с ярко выраженным удивлением медленно прошлась взглядом по всем углам огромного зала. Вторая сущность маленькой Франчески ликующе запрыгала внутри меня. Посреди огромного помещения четверо братьев, разбившись на пары, сосредоточенно демонстрировали свои навыки владения холодным оружием. С легкостью, почти непринужденно, ниндзя наносили удар за ударом, иногда парировали, быстро уворачивались от атаки и вновь становились в боевую позицию. Доведенные до автоматизма движения по-настоящему завораживали, да и само оружие было таким изящным и по-своему прекрасным, что я ненадолго залюбовалась блеском катаны. Мастер Сплинтер устроился неподалеку на желтоватой соломенной циновке. Он, не отрываясь, наблюдал за боем сыновей, сложив когтистые лапы на деревянную трость, лежащую у него на коленях. Мне показалось, что никто из них даже не заметил моего появления в зале, однако через несколько секунд ухо учителя, сидящего боком ко мне, дернулось вверх, явно уловив постороннее движение на входе. Я ощутила, как резко замерло мое сердце. Прижимая альбом к груди, я смущенно взглянула на Сплинтера, который по-прежнему не отрывал взгляда от боя. На секунду мне показалось, что отец на самом деле не заметил моего прихода, мало ли, от чего уши дергаются у крыс. Учитель плавно, почти в темпе вальса, опустил когтистую лапку рядом с собой. Когда он, не сводя с сыновей глаз, похлопал по желтой циновке, до меня дошло: Сплинтер приметил мою персону, застывшую «в дверях», и поэтому немым жестом предложил присесть рядом. Оторвав от груди альбом со смятыми уголками, я закусила губу и тихо прошагала по краю зала. Мне удалось без происшествий усесться на свободное место и открыть чистый лист... Тренировочный бой близился к финалу. Леонардо ловко уворачивался от меткого шеста бо, просекающего воздух с невероятной быстротой. Дон явно пытался утомить брата молниеносными движениями, а уж потом, когда старший в конце концов выбьется из сил, нанести красивый завершающий удар. Но не тут-то было: Лео каким-то образом удавалось увиливать от вращающегося посоха, совершая резкий выпад в сторону или выставляя навстречу катану. Впрочем, по его лицу и не поймешь, действительно устал ли он. Кажется, схватка проходит довольно давно, но на лице старшего ни один нерв до сих пор не дрогнул. Интересно, что творится в голове Леонардо в такие моменты? Его глаза, полные неизменного хладнокровия, сконцентрированно следили за руками брата, который так же сохранял спокойствие, однако в его движениях все же проскальзывала секундная растерянность, когда изворотливый старший в очередной раз раскусывал его тактику. Оба брата не издают практически ни звука в отличие от неугомонного Микеланджело, свисты и ликования которого наверняка доходят до другого конца логова. Вспыльчивый брат несколько раз просил весельчака заткнуться, при этом угрожая засунуть свой сай в то самое место. Понятно, что слова Рафа нисколько не подействовали на Майка. Поэтому младший получал мощные подзатыльники между боем, а пару раз и вовсе сваливался из-за подсечек разгневанного брата. Оторвавшись от своего занятия, я увлеченно наблюдаю за тренировкой братьев. Будь на месте младшего, я бы еще сильнее раззадорила Рафаэля, и, не теряя времени на шутки, в нужный момент сбила бы его с ног кусаригамой. Хотя, если повезет, можно воспользоваться обыкновенными нунчаками и... Минутку, о чем я говорю?! Оторопев от изумления, я едва не воскликнула, но, слава небесам, успела захлопнуть рот. Панцирь, откуда я все это знаю? Да, я не раз видела профессиональные бои в фильмах, но как я смогла вспомнить такие нюансы и самостоятельно выработать стратегию? Это же нереально с моими-то скудными познаниями в боевых искусствах. И самое странное, что...что весь бой меня не покидало чувство дежавю... Где-то подсознательно я будто предугадывала последующие атаки братьев, словно когда-то видела их вживую. Поразительно... Боже, а если только предположить... Неужели ко мне возвращаются воспоминания прежней Франчески? Но как и, самое главное, откуда? Эта женщина... Я точно помню, она так уверенно говорила, что вся память стерлась и от той девушки не осталось ничего, кроме тела. Если нет души, нет и воспоминаний, а, значит нету умений и навыков, приобретенных за ту черепашью жизнь. Хотя... Может, это я что-то не так поняла? Может, отдельные моменты из прошлого все же остались в этом теле, а я узнала об этом только сейчас? Конечно! Мне надо попытаться все вспомнить. Лишь хорошенько поднапрячь память и, возможно, я до чего-нибудь и докопаюсь. Ни за что не упущу возможность избавиться от этой проклятой амнезии! А тем временем, пока я, погрузившись в мысли, взволнованно перебирала ленту повязки, Леонардо высчитал нужный момент и повалил выдохнувшегося Дона на панцирь. Бой наконец-то окончен. - Довольно, - мастер удовлетворенно кивнул, - Теперь давайте дождемся окончания второго боя. Старший брат опустил голову в знак согласия и помог проигравшему подняться на ноги. Судя по выражению лица, Дон нисколько не расстроился внезапно настигшему его поражению. Он, непринужденно улыбаясь, крепко пожимает руку брата, который с доброжелательной улыбкой о чем-то говорит, но из-за отделяющих нас нескольких метров я ничего не могу расслышать. - Сегодня они показали отличный бой. Донателло выбрал неплохую стратегию и прекрасно держался, но, к сожалению для него, ваш лидер оказался хитрее, - почти неслышно проговорил мастер, обращаясь ко мне, хотя его глаза внимательно следили за Рафом и Майки. - О, - я несколько замешкалась с ответом, - да, у них и впрямь здорово вышло. Правда, я думала, что победит Дон... Не успела я мысленно обрадоваться за свой в кой-то веки незаикающийся голос, как мгновенно почувствовала судорогу в животе. Оба брата идут сюда... Оба смотрят на меня... Елки! Нет-нет-нет! Как я буду с ними разговаривать? А если опять заикаться начну? Вдруг они увидят мои жуткие рисунки (альбом в раскрытом виде так и покоится у меня на коленках) и узнают в них себя. И когда они спросят, что это вообще значит, я лишь пожму плечиками, как сентиментальная барышня, и пропищу: «Так получилось. Я случайно». Не хочу, не хочу, не хочу-у... О нет, они почти здесь... Чувствуя, как подрагивают коленки, я смотрю на приближающихся братьев и выдавливаю, наверное, свою самую глупую кривую улыбку. В такие моменты невольно вспоминается сцена «Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем...» - Доброе, Фран. Как самочувствие? – мягко осведомился Лео, первым устроившись на циновке. Быстренько перевернув альбом, я робко взглянула на брата, пребывающего явно в хорошем настроении. В его глазах больше нет того хладнокровия и напряженной концентрации. Такой спокойный, расслабленный, однако глубокое дыхание говорит о прошедшей упорной тренировке. - Доброе утро. Уже отлично, даже голова не кружится, спасибо, - счастливо ответила я. Честно говоря, мне стало очень приятно оттого, что сам Леонардо спросил о моем самочувствии. Да-да, теперь он мой брат и такие вопросы абсолютно нормальны для него, но... Это так здорово, даже внутри потеплело... - А я-то думал, ты до десяти часов из комнаты не выйдешь, - по другую сторону от меня приземлился Дон, - Так нет, ты с бумагой и карандашом примчалась в додзе. Даже болезнь не остановит тебя на пути к художественному совершенству, - без капли издевки произнес умник, слегка посмеиваясь. - Ох, до совершенства мне еще очень и очень далеко, - заулыбалась я, почувствовав долгожданное облегчение внутри, - Даже не знаю, смогу ли я что-то сделать для Майка. Он же вчера так просил... - Думаю, потерпит, не маленький уже, - Донни внимательно вгляделся в мое лицо, - Слушай, может, тебе стоит еще отдохнуть хотя бы несколько дней? Если хочешь, я могу поговорить с твоей работодательницей насчет больничного. - Нет-нет, все замечательно! – я быстро покачала головой и плотно прижала альбом к себе. Ну уж нет, мне порядком надоело играть роль тяжело больной пациентки. Пора предпринимать хоть какие-то действия, иначе так и останусь несчастной комнатной «амебой». К Андрею привыкла, значит, и к этому привыкну, - Я и так столько всего пропустила, ну, пока болела. И ремонт у Эйприл, и ...э-э... тренировки, и работу, а еще надо закончить пару рисунков... – мне показалось, что пора бы умолкнуть, поэтому тут же сжала губы и опустила глаза. - И все же ты никогда не показываешь никому из нас свои творения. Почему? - внезапно подал голос Лео, наблюдая, подобно Сплинтеру, за происходящим боем. - А... Ну, они... Они просто... – я сильно замялась, не зная, что и придумать, - Они еще не закончены. Да и получается все так себе. - Отчего же? Мне было бы очень любопытно посмотреть, как ты рисуешь. Хотя, знаешь, - Дон как-то странно, несколько загадочно улыбнулся, - я и без этого уверен, что ты прекрасно ладишь с кистями. - Почему ты так уверен? – вскинула я брови. Выражение лица Дона резко изменилось. Он слегка сконфузился и как будто виновато взглянул на Лео. Как будто понял, что сболтнул лишнее... - Метод дедукции так подсказывает. Я же всегда ему доверяю, - пожал плечами умник, мгновенно вернув себе прежний вид. А тем временем Микеланджело и Рафаэль времени даром не теряли... - Ха-ха, братик, а ты в самом деле любишь спать в обнимку с подушкой? – ловко отскочив от стены, младший ниндзя моментально увернулся от кулака старшего. - Не понял, - встав в боевую позицию, Рафаэль округлил глаза, - К чему этот вопрос, мелкий?! - Ну, хе-хе, серьезные черепашки спят обычно на подушке... - Давай ближе к сути! – закипел Рафаэль, которого порядком достала чересчур довольная физиономия младшего. - Ну не злись, братишка, - лыбящийся во все тридцать два Майки ловко уворачивался от ударов, а затем, отскочив на безопасное расстояние, вытащил из-за пояса небольшую бумажку в форме квадрата, - Лучше взгляни на эту очаровательную, супермилейшую фотку! Разве не прелесть, а? В темпераменте что-то щелкнуло. Его лицо, до этого равнодушное и слегка скривленное в ухмылке, становилось похоже на морду разъяренного буйвола, вот-вот готового наброситься на красную тряпку. - Ах ты... Какого черта ты делал в моей комнате?! – прорычал Рафаэль, выделяя каждое слово. Парень побагровел не то от злости, не то от жуткого стыда. Впрочем, сильно сжатые до побелевших костяшек кулаки и испепеляющий взгляд говорили, что все-таки от злости. - Ха-ха-ха, - не унимался Майки, донельзя довольные реакцией, - У тебя опять та смешная венка вздулась! Да ладно, братишка, с кем не бывает! Ребята точно оценят такую милую картинку с нашим любимым Рафи... - Микеланджело! Не отвлекайся! – мастер смерил сына суровым взглядом. Заливистый хохот обладателя нунчак порядком надоедал. - Ну все, мелкий! Ты нарвался! – отметка на столбике терпения окончательно взбешенного старшего брата опустилась до нуля. Яростно отшвырнув оружие в стороны, Раф бросился на шутника, и оба кубарем покатились в противоположную от нас сторону. Наблюдая за этой сценой, я склонила голову набок и как можно тише усмехнулась в ладонь. Несмотря на массивные кулаки возмущенного брата, пролетающие в паре сантиметрах от головы, Микеланджело захохотал еще пуще прежнего, и смех был настолько заразительным, что я сама была готова рассмеяться в голос. Интересно, что же он такого ему показал? С шумным выдохом закатив глаза, Леонардо приготовился подняться с места. - Мастер, может, стоит вмешаться? - Нет, сынок, пока не время. Микеланджело сам должен учиться на своих ошибках, а в этом деле Рафаэль – лучший помощник до какого-то времени. Ох, и что же я упустил в воспитании этого мальчика... – Сплинтер осуждающе покачал головой, но тень улыбки все же мелькнула под его длинными усами. Похоже, не одну меня забавляет эта сцена, хи-хи. - Да-а, правда, после инцидентов приходится отпаивать нашего помощника крепким ромашковым чаем, - заметил Дон, разминая затекшее плечо и искоса поглядывая на дерущихся братьев. А у меня после упоминания о напитке неприятно засосало под ложечкой. Правый глаз начал нервно дергаться Чай... Чайник... Чайник! Мама! - Кстати, а что у нас на зав... - Панцирь, чайник!!! Я совсем забыла про чайник! – никак не контролируя свои действия и позабыв, в чьем обществе находилась, я сорвалась с циновки и пулей помчалась к арочному проему. Почему-то я была уверена, что в этот момент к моему удаляющемуся панцирю прикованы обалдевшие взгляды родственников, хотя меня никто не окликнул. И вновь вишневые щеки и сжатые от стыда зубы... Когда я прибежала на кухню, чайник, казалось, вот-вот лопнет и разнесет место трапезы мутантов ко всем чертям. Из-за громадного давления пара кипяток шумно булькал внутри посудины и яростно выплескивался через носик, заливая большую часть столешницы. Несчастный чайник так громко свистел и скворчал, что, казалось, меня кто-то внутри материт со страшной силой за забывчивость. Нервным, дерганным движением я сумела отключить безжалостный огонь на плите. Чайник обиженно замолчал. С огромным облегчением я выдохнула сквозь плотно сжатые губы. Вот что теперь обо мне подумают ребята? Мало того, что разоралась на весь зал, так еще чуть не затоптала учителя! А все потому, что я не удосужилась вовремя снять с плиты этот чертов чайник! Прекрасное начало дня, ничего не скажешь. Лучше бы так и сидела в своей комнате, как бы это сделал любой адекватный человек на моем месте. А теперь я опять опозорилась... - Господи, да за что мне это?... – проскулила я и медленно осела на пол, уткнувшись носом в деревянный ящичек. С того момента, как я попала сюда, все пошло наперекосяк. Стоило мне только порадоваться, казалось бы, такой огромной удаче, что именно я попала именно в этот мир, как тут же я попадаю в жутко неудобную ситуацию, мгновенно рассеивающую все радостные восторги в мыслях. Что же я делаю не так? С силой зажмурив глаза, словно это помогло бы найти мне ответ, я несильно стукнулась лбом о выпирающую столешницу. Если мои похождения, которые почти всегда заканчиваются сжимающим сердце стыдом, в реальности черепашек только начинаются, то что же будет дальше? Франческу как последнюю неумеху размажут по стенке во время спарринга? Франческа по очередной случайности сломает изобретение Донателло? Или же кто-то из братьев заглянет в альбом и увидит те самые рисунки... В одну секунду я почувствовала, как кувыркнулось внутри бешено стучащее сердце и с какой силой из меня вылетел воздух из легких. Ох, нет-нет-нет, пожалуйста, только не опять... Альбома рядом нет. Потому что альбом остался в додзе. В раскрытом виде, выставляя на всеобщее обозрение последнюю страничку, он лежит совсем рядом с теми, кому видеть это... творчество ни к чему. А последний лист целиком и полностью посвящен... Чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги, я, вероятно, со скоростью, которой позавидует даже леопард, пролетела через всю гостиную ко входу в додзе, надеясь на благосклонности фортуны хотя бы в такой момент. Леонардо ни за что не должен видеть эти наброски... Кто угодно, пускай даже Донни, но только не сам лидер. Боже, как я буду смотреть ему в глаза после такого? О чем он подумает, когда увидит собственные портреты? А если брат обнаружит на предыдущих листах еще одни наброски, только уже не его, а остальных... Елки, я побежала быстрее! Задыхаясь от перенапряжения, я в один прыжок преодолела оставшееся расстояние до прохода и, уцепившись за стенку, круто развернулась на одной ноге... ...И в кого-то врезалась носом... Я мгновенно отпрянула от возникшего из ниоткуда препятствия. Удар был настолько сильным, что вытянутый нос тут же запульсировал от острой боли, а вспотевшие ладони оказались прижатыми к пострадавшему месту. - Ой-ооой, - я отчаянно проскулила, не отрывая холодных пальцев от ноющего носа и, едва ли справившись с желанием провалиться под землю, распахнула глаза. Желтоватый пластрон. В некоторых местах виднеются неглубокие царапины. Широкие темно-зеленые плечи, тяжело вздымающаяся грудь. Шумное хриплое дыхание гулом отдается в моих ушах. На массивный панцирь свободно спускается лента красной повязки. М-мама... - Ты куда это так несешься? – удивленно спросил Рафаэль, встав на месте. Медленно подняв взгляд на парня, я почувствовала стадо мурашек, протоптавших мне панцирь. Янтарные глаза изумленно уставились на мою персону, их обладатель не забыл даже вскинуть брови. По зеленой щеке неторопливо скатывалась капелька пота, говорящая о только что закончившейся тренировке. А вот по сжатым, слегка скривленным губам я мигом поняла, что парень явно не в духе после небольшой потасовки с младшим братом. Чувствую, зря я ему встретилась по пути, ой как зря... - А-а я за альбомом по-побежала, он т-тут, вернее, там... – язык автоматически начал заплетаться, стоило мне только взглянуть на темперамента. Вспомнив, с какой силой парень лупил Микеланджело, я ощутила, как сердце провалилось в пятки. Дрожащие коленки выдали бы меня с потрохами, если бы не прикрывающая их длинная юбка. На секунду я даже забыла, что Рафаэль тоже мой родной брат... Одно дело наблюдать со стороны за его яростными атаками, с помощью которых он, если бы захотел, разорвал бы на части тех же уличных бандитов. Но совсем другое стоять прямо напротив него, разгоряченного после тренировки, ощущая на себе его пристальный тяжелый взгляд, от которого меня сразу бросило в дрожь. Неужели... я боюсь его? Впрочем, мой тихий лепет заглушил громкий возглас Майки: - Чур я первый в душ! Лео, сегодня очередь Фран готовить завтрак, так что я побежа-а-ал! Обладатель нунчак стрелой пролетел между нами, будто специально с детским задором толкнув плечом старшего брата. Раф сильно нахмурился, поглядывая ему вслед. - Чертов шантажист... – едва слышно пробурчал он и, мгновенно забыв обо мне, тронулся с места, - А ну-ка живо освободил ванну, клоун несчастный! Веселый смех юноши разлетелся по всему логову. Похоже, у Майки с самого утра наблюдалось прекрасное, приподнятое настроение, и даже рассерженный брат не мог испортить его. Я с раскрытым ртом наблюдала эту картину и из-за нового «знакомства» совершенно забыла про альбом, благополучно оставленный в додзе. Боже, только бы Лео не увидел... - Ну что , Фран, приготовишь чего-нибудь? А то Мик опять начудит с омлетом, как вчера, - голос Дона заставил резко обернуться в сторону додзе. - А... ага, хорошо, - мои губы растянулись в легкой улыбке. За Донателло, кивнувшим в ответ, последовал Леонардо, удерживая в руке закрытый альбом и короткий карандаш. Боже... - Держи, - коротко произнес парень и протянул мне предметы рисования. Как бы я ни пыталась украдкой разглядеть в его глазах осуждения или хотя бы капли удивления, ничего не вышло. Этого там нет. Вероятно, Лео просто-напросто не обратил внимания на кривоватые рисунки или, если мне все же повезло, альбом лежал чистым листом вверх. Вглядываясь в удаляющихся в сторону ванной комнаты братьев, я тяжело выдохнула очередную порцию воздуха. Такое чувство, что за все утро я успела наделать столько промахов, сколько не делала за все месяцы проживания с Андреем. Наверное, со временем я привыкну. Но теперь у меня есть другая проблема: чем и как кормить целую ораву голодных мужчин? Откуда я знаю, что они обычно едят на завтрак? Что-то я не задумывалась над этим вопросом, когда впервые попала сюда. Может, в холодильнике осталась пицца... Короче говоря, пожелайте мне удачи.