Драко разжимает пальцы

Поттер просто идиот. Это первая мысль, что приходит Драко в голову. И еще Поттер неплохо бегает. Это вторая. Деревья мелькают справа и слева с такой скоростью, словно несутся Малфою навстречу. В боку нещадно колет, а легкие горят огнем. К таким марафонам школа его не готовила, а зря. В конце концов одно дело полдня крутить пируэты на метле, следуя за позолоченным мячиком, и совсем другое — скакать по лесу, по мокрой земле, уворачиваться от гребаных кустов, вовремя замечать бревна и канавы. Поттер справляется хорошо. Он изящен и упорен, словно горный козел, и выигрывает на несколько пунктов. Этот выблядок всегда выигрывает. Герой не оборачиваясь посылает в Драко какое-то заклятие, и слизеринцу приходится отскочить в сторону, чтобы не лишиться ноги. Мат неровным строем срывается с губ вместе с рваными выдохами. Дело надо скорее кончать. Если Малфой сейчас же не соберет волю в кулак и не пальнет по Поттеру чем-нибудь малоприятным и не менее запрещенным, то драный гиппогрифом Герой достигнет границы антиаппарационного барьера, где его уже поджидают Грейнджер с Уизелом. Не так уж велики, оказывается, леса, принадлежащие Малфой-менору. Не сбавляя скорости Драко бьет Поттеру по ногам целым залпом заклинаний. Все что приходит в голову. Даже бесполезное в данной ситуации обезоруживающее и коньюктивитное. Просто потому что про тандем Экспелиармуса и Гарри ходят легенды, а конъюнктивит — единственное, что поражает драконов, с одним из которых ему пришлось биться на четвертом курсе. Эта каша из фактов варится в голове Драко, варится, варится и выкипает такой вот неуместной придурью. Если бы было время обдумать свое поведение, Малфой точно ударился бы головой об стену, чтобы вытрясти лишнее. Но времени нету. Одно из заклятий — Драко не может понять, какое именно, — сбивает Гарри с ног. Всего одно, но, если признаться, то Малфой мухлевал изо всех сил, ни черта не целился. Поттер, как подкошенный, валится в прелую листву лицом вниз, и в тишине этого леса великолепно слышна его отчаянная ругань. Хватает лишь нескольких секунд, чтобы настигнуть шипящего от боли гриффиндорца. Хотя какой он теперь гриффиндорец? Раньше вражда была между факультетами, а теперь — между Добром и Злом, жизнью и смертью. Драко с горькой усмешкой падает рядом с Гарри, разворачивая его к себе лицом и прижимая к земле. Драко понимает, что он, вообще-то, вроде как Зло. Поттер жадно дышит распахнутым ртом, из треснувшей нижней губы лениво скользит кровь. Зеленые глаза, внимательные и злые под треснувшими очками, сверлят лицо Малфоя, нависающего над беглецом. Гарри дергается несколько раз, но никак не может вырваться, и во взгляде отражается тщательно сдерживаемая паника. Еще несколько пинков правой ногой — левая, как видно, повреждена и стала причиной падения — по коленям Драко терпит, но скоро эти глупые трепыхания ему надоедают. — Уймись немедленно, мудак. Я за тобой второй раз бежать не буду, грохну и все тут, — унимая скачущее сердце, хрипит Малфой Поттеру куда-то в щеку. Убивать его совсем не хочется, и Герой это, наверное, чувствует, потому что яростно дергается вперед вопреки всем угрозам. Его запястья напряжены, и можно ощутить, как беснуется в венах кровь. — Кишка тонка у тебя, хорек вонючий, — горячее дыхание Поттера обжигает щеку. Драко зол на себя, на то, что не может думать, не может сосредоточиться. Всего-то и надо, что обездвижить очкастого ублюдка и отдать другому ублюдку, безносому. Миром вообще правят ублюдки, все остальные просто выбирают сторону. Палочка Гарри валяется под деревом неподалеку. Палочка Драко зажата в кулаке, но воспользоваться ею — дело проблемное, надо ведь и Мальчика-Который-Выжил держать. Но Поттер на то и Поттер, что действует быстро и не раздумывая. Он резко дергает головой вперед, лбом пробивая Драко переносицу. Боль мгновенно ослепляет, а по подбородку течет горячее и липкое, скатывается в ворот, грея грудь. Герой успевает вскочить, пошатнувшись, еще раз пнуть Малфоя под ребра и броситься к своей палочке. Слизеринец этого не видит, скорее чувствует и слышит. Нос мгновенно опухает, становится тяжело дышать, и кровь булькает, попадая в горло. Он открывает глаза, судорожно глотая воздух. Отец говорит, что тушка шрамоголового спасет им жизнь, репутацию и обеспечит положение в новом мире. Мать говорит, что надо следовать сердцу. Но сердце поет такую хренову муть, что уж лучше послушать отца. — Каким был, таким и остался: злобным, трусливым, слабым... — слова долетают до ушей будто из другого мира, но когда оседают в сознании, становится до боли обидно. — Ступефай, сукин ты сын! — и в этот раз заклинание попадает прямо в цель. Гарри отбрасывает на пол метра, он обдирает плечо об дерево, пока летит, и бьется головой об какую-то корягу. Его глухой стон приносит в душу Драко угрюмое удовлетворение. Кровь горчит на губах. И совсем она на свинец не похожа. Драко добирается до Поттера, пошатываясь, в ушах звенит, а перед глазами расплываются круги. Это не мешает Малфою злорадно двинуть Гарри кулаком по лицу. Когда они еще бежали по лесу несколько минут назад — или несколько вечностей? — ему хотелось упустить бывшего однокурсника, не догнать. Пусть бы и аппарировал со своими дружками, пусть убили бы его гребаные егеря. Это было тогда. А теперь в голове у Драко только холод и пьянящая ярость. Малфой не раз давал Гарри шанс, так почему ему самому шансов никогда не давали?.. Палочка откатывается к поттеровской, руки сами смыкаются на смуглом горле, измазанном в грязи и земле. Надо душить, душить до того, как жертва не потеряет сознание. Ни больше, ни меньше. Чтобы не убить, у Лорда это лучше выходит. Ублюдки правят миром, но остальным все же можно выбрать сторону и принять правильное решение. Поттер хрипит, Поттер борется, цепляясь пальцами за ладони Малфоя. Поттер похож на майского жука, перевернувшегося на спину, — такой же беспомощный. Драко чувствует, как пульс бьется на шее, сдавливая сильнее. Его взгляд устремлен не на лицо врага, а ниже, на подбородок, куда капает собственная кровь слизеринца, стекающая с разбитого носа. — Малфой... — Хрип похож на шорох листвы. Не смотреть на него, ждать лишь момента, когда он отключится, потом отпустить. Не смотреть на него. — Малфой... — Нет, еще же совсем немного. — Драко. Становится вдруг холодно, по телу бежит судорога. Драко Малфоя давно не называли по имени. Он всего лишь прихвостень зла, всего лишь слуга одного ублюдка, в пользу которого сделал выбор. Драко. Малфой поднимает взгляд и упирается в поттеровское лицо. Гарри бледен и еле шевелится, воздуха ему не хватает, слабость дает Малфою шанс. Подчинить врага, показать превосходство этому великовозрастному дебилу, заигравшемуся в войну. Но Драко смотрит в зеленые глаза и видит мальчика, такого знакомого, из детства. Мальчика, который смеялся и плакал, проигрывал и побеждал. Такого радостного, со сбившимся красно-желтым галстуком и поношенными футболками, с трепещущими ресницами и тонкими губами. Он видит маленького Гарри, который ему машет рукой и говорит добрые слова. Мальчика, которого просто не может знать, потому что семь лет назад тот не ответил на малфоевское рукопожатие. Мальчика, который привык выживать. Драко смотрит на Гарри Поттера и разжимает пальцы. Усталость приходит на смену всем ранее заполнявшим его чувствам. — Проваливай, Поттер, — взмахивает Малфой рукой, указывая путь. Поттер держится за горло, отползая назад и удивленно косясь на Драко. Резко хочется спать. Забиться в одеяло и уснуть дня на три, а потом проснуться в глубоком детстве, где не надо было ни выбирать, ни принимать решения. Или же вообще не просыпаться. — Слышишь меня? Поднимайся и проваливай! Поттер с усилием встает с земли, не переставая таращиться. Поттер просто идиот, нет другого объяснения. Бессилие и осознание собственной слабости разъедают легкие, и горло, и сердечную мышцу. Драко со злостью — на себя, на него, на войну и на мир в целом — сгребает валяющиеся у его ног палочки и одну совсем уж яростно швыряет в Гарри. — Проваливай нахуй, я сказал! — Тот ловит на лету, слабо хлопая своими глазищами. — Ну же, а то снова врежу! Мерзкая влага трогает ресницы. Поттер наконец приходит в себя, пораженный и какой-то виноватый. Он делает несколько шагов, прихрамывая, к антиаппарационной границе. Еще пятьдесят метров, прикидывает Малфой, кусая горькие от крови губы. Уходи, давай же, ты снова победил, а Драко вот снова в дураках. Поттер останавливается, повернувшись со странной решимостью во взгляде. — Объясни, почему? — Драко хочет его убить, ударить, лишь бы не плакать сейчас. Хорошо, что кровь залила уже пол-лица. — Я уйду, только объясни мне. Пожалуйста, — первая в жизни просьба, обращенная к нему, — Драко. Драко стоит на месте. Ублюдки правят миром, но остальные могут принимать решения. — Потому что ты ублюдок, Гарри Поттер, — выговаривает Малфой и быстро, чтобы не передумать, приближается к нему. Не обращать внимания на вспыхнувшие осторожностью и испугом глаза, на выставленную вперед палочку, на судорожные движения. Просто сделать это, потому что терять больше нечего. Драко хватает Гарри за волосы и жестко впивается в его губы. Острие не опущенной палочки упирается ему в шею, левее кадыка. Острие больно царапает кожу. Драко целует не страстно, не с надеждой, не с мольбой. Он только хочет, чтобы немного горечи осталось во рту у Героя, чтобы тот ощутил ее, как ощущает сам Малфой. Горечь — единственная причина всему. Когда Драко отстраняется, Поттер стоит недвижно и даже, кажется, забывает дышать. Навряд ли он понял, думает Малфой и кривит губы. — А теперь уходи, — хрипло и спокойно говорит кто-то внутри Драко. Сам он не может быть таким равнодушным, таким сдержанным, когда внутри все кипит. — Бери свою сраную палочку и беги к дружкам. Если будешь медлить — я передумаю и всажу тебе Сектумсемпру в сонную артерию. Понятно? Что-то в его тихом, отравленном ядом голосе заставляет Гарри обернуться и побежать, все еще хромая на левую ногу. Когда спина Поттера скрывается меж деревьев, когда топот ног перестает стучать в ушах... Тогда Драко Малфой позволяет себе осесть на землю тряпичной куклой. Хочется плакать, но слезы уже не идут. Он сидит весь в земле и крови и смотрит, как сбегает последний его шанс на реабилитацию перед красноглазым ублюдком. Ублюдки правят миром, а остальные только выбирают сторону. Гарри Поттер вообще-то ничем не лучше Темного Лорда. А Драко Малфой ничем не лучше всего остального мира, которым так легко пренебречь в этой войне. Только одних называют Злом, а других — Добром. Драко улыбается. Он, вообще-то, вроде как Зло. Нет никакой разницы в том, чью сторону ты выберешь, если потом все равно останешься распятым с пресловутой горечью на губах.