Доверие

Огонь костра потрескивал, жадно лизал сухие поленья, рассыпал снопы золотых искр. Касался уютным ласковым жаром лица. Гай Гисборн смотрел на костёр, и ему казалось, что в оранжево-золотых языках пламени отгорает его прежняя жизнь. Смех и голоса праздновавших счастливое спасение вожака разбойников казались далёкими, словно они не находились на одной поляне. «Это твоя новая семья»… Робин вечно как скажет… Гай поднёс к губам недопитую кружку с элем, которую держал в руке, и сделал очередной глоток. С другой стороны – а кого ещё он может назвать своей семьёй? Родители мертвы – то, давнее пламя не было ласковым и уютным, оно требовало жертв, и оно их получило… Сестру он давно не видел – да и вряд ли она была бы рада ему сейчас. Между ними уже много лет не было ни близости, ни доверия. «Это твоя новая семья»… Подходил к концу первый день его пребывания в шайке Робина. Пока что Гай не мог сказать, что шервудские аутло стали для него семьёй – но был благодарен им уже за то, что они приняли его гораздо лучше, чем он ожидал: не выказывали недоверия или неприязни, но и не лезли с излишним панибратством. То ли для них и впрямь было достаточно того, что он спас жизнь их атаману… …то ли того, что лёг с этим самым атаманом в постель. Гай криво усмехнулся, подумав, что вот уж действительно – если бы на самом деле он продолжал считать Робина своим врагом и по каким-то причинам решил втереться к нему в доверие, вытащив из темницы, то никогда не стал бы с ним спать. Кажется, это поняли даже аутло… Забавно. Называешь их аутло – а сам теперь кто таков, рыцарь Гисборн? Точно такой же… Ради него – не жаль. - Скучаешь? – Робин оказался лёгок на помине. Как он подкрался, Гай не услышал – кот лесной, мать его, и по сухим веткам пройдёт бесшумно… Гуд плюхнулся на землю рядом. Быстро провёл ладонью по спине, тут же убрал руку – ну, да, не при всех же ласкаться. - Просто сижу, - пояснил Гай, помимо воли придвигаясь ближе. Соприкоснуться бёдрами и ощутить тепло тела Робина было приятно даже сквозь одежду. - Скоро ребята совсем к тебе привыкнут, - негромко проговорил Робин – колдун он, что ли, мысли читает? – И ты к ним тоже. Обещаю. Гай повернул голову, взглянул в зелёные глаза, в которых плясали отсветы костра. - Куда мы денемся, - он усмехнулся и допил свою кружку залпом. Крепкий эль нехило пьянил; к тому же, кружка была не первая… А и ладно – в конце концов, после всего, что произошло за минувшие сутки, он тоже заслужил возможность напиться. Осознание собственных чувств к Робину, побег из Ноттингема, размышления о том, как отреагируют разбойники на его появление… и то, что они с Гудом вытворяли ночью и на рассвете. То, на что прежде он отваживался только в тёмных сладких снах, которые судорожно пытался забыть, проснувшись… От воспоминаний о плотских утехах Гай ощутил прилив возбуждения – и, отставив пустую кружку, быстро оглянулся по сторонам. Вроде бы, люди Робина были полностью поглощены весельем и на них не смотрели – но… - Пошли отсюда, - охрипшим низким голосом сказал он Робину. – Куда-нибудь. Гуд понял сразу. Кивнул, провёл ладонью по бедру Гая от колена к паху. - Пошли. Далеко от лагеря они отходить не стали – Робин привёл Гая на маленькую полянку, надёжно скрытую от любопытных глаз густо растущими вокруг неё деревьями, повернулся к нему лицом и, вцепившись в кожаную куртку, притянул к себе. Гисборн жадно впился в тёплые отзывчивые губы; дыхание Робина пахло яблочным элем и жареной олениной, волосы и одежда – горьковатым дымом костра, жаркая влажная глубина рта покорно принимала язык Гая… Робин тихо простонал, выгнулся, прижимаясь всем телом; его пальцы теребили застёжки куртки Гая и никак не могли их расстегнуть из-за чрезмерной торопливости. Шелестели над головой деревья, лучи заходящего солнца заливали поляну мягким светом… - Как же хорошо, - выдохнул Робин, когда Гай принялся целовать его шею, и запрокинул голову, глядя в медленно темнеющее небо. – Ни с кем так не было… никогда… - Ни с кем? – прорычал Гай, чувствуя внезапный прилив ярости – ничуть, впрочем, не умаливший желания. Поднял голову, больно ухватил Робина за волосы, заставляя посмотреть себе в лицо. – Со многими сравниваешь, Локсли? Я ведь помню, как ты сосёшь – ни одна шлюха так не умеет… Где таких умений набрался? – Внезапная догадка обожгла расплавленным металлом, и Гай почти прошипел: - Здесь… в шайке? - Нет! – Робин по-прежнему держался за куртку Гая, но, вопреки ожиданиям последнего, не пытался ни вырваться, ни ударить. – В Палестине… Здесь – с проезжими пару раз… давно… с теми, кто меня в лицо не знал – и я их тоже… с ребятами – Богом клянусь, нет, в жизни бы в голову не пришло… - Богом он клянётся… - Гай толкнул Робина спиной к ближайшему дереву, прижал к стволу весом своего тела. Каким-то краем сознания он понимал, что его вспышка ревности нелепа, что если Робин сейчас разозлится, то вместо того, чем они собирались заняться, получится драка – но остановиться не мог. – В Палестине – со многими, да? С… - новая жгучая догадка, - с Ричардом?.. - Со многими, - Робин смотрел прямо, по-прежнему не пытаясь вырваться – и голос звучал тихо и твёрдо. – С королём – нет, никогда… клянусь. А так – не считал, - последние слова прозвучали жёстко. – И не особо запоминал. Не до того, знаешь ли, было. Что, откажешься теперь? Раз… - губы Робина дёрнулись в обычно несвойственной ему жёсткой усмешке, - невинность не берёг? - Не откажусь, - Гай по-волчьи оскалился, просунул руку под зелёную куртку Робина, потянул из штанов рубаху. Положил вторую руку Гуду на затылок, погладил, слегка надавливая пальцами. – Даже не надейся. Но если… ещё раз – с кем-то, кроме меня… с мужчиной, с женщиной – всё равно… - Ты уже говорил, что убьёшь, - Робин поднял руки, помогая себя раздевать. – И не собираюсь я ни с кем, кроме тебя – теперь… Мне же никто другой не нужен, я и с теми… проезжими… только потому что о тебе думал… о том, что ты сейчас с какой-нибудь шлюхой… - Шлюх тоже больше не будет, - твёрдо сказал Гай и страстно поцеловал Робина в губы. – А тебя я сейчас обо всех заставлю забыть… с кем до меня кувыркался… - Заставь, - выдохнул Робин; он гладил ладонями спину Гая, но раздеть того не пытался, и Гисборн был совсем не против – сейчас ему хотелось взять Гуда обнажённым, самому оставшись в одежде, заставить почувствовать себя в его, Гая, безраздельной власти… - Заставь меня, Гай… Гай развернул Робина лицом к дереву, надавил коленом, заставляя шире развести ноги. Гуд упёрся ладонями в ствол, прогнулся; Гисборн сглотнул, глядя на стройную загорелую спину и вылинявший до золотисто-русого цвета затылок, поспешно расшнуровал штаны и, не снимая их, вытащил член. Резко развёл руками крепкие ягодицы Робина, попытался толкнуться в чересчур узкое отверстие – почему так тесно, ведь вчера же… - Га-а-ай! – отстраниться Робин не пытался, но в голосе послышалось возмущение. – Слюной! И пальцами сначала! - Я думал, если уже не первый раз… - почти виновато пробормотал рыцарь, в качестве извинения целуя Робина между лопаток и слизывая выступившие там солёные капельки пота. Старательно облизал пальцы, провёл Гуду между ягодиц. - С твоими размерами, Гисборн, каждый раз будет как первый… - Гай довольно хмыкнул, решив счесть эти слова за похвалу; Робин выдохнул сквозь зубы, но два пальца принял легко. Гай надавил, где надо, добившись стона, резко развёл пальцы, растягивая вход; Робин снова застонал, подался назад, и рыцарь решил, что довольно. Как в Палестине с половиной Ричардова войска валяться, так ему нормально, а тут – смотрите-ка… Хотя – реплика насчёт размеров была лестна, чёрт подери. Робин зашипел, как недовольный кот, но на этот раз войти получилось. Тесно и горячо – как же горячо, голова кругом… И пахнет – костром, элем, потом… дьявол… Как и вчера, сдерживаться не вышло – впрочем, Робин пощады не просил. Выгнулся ещё сильнее, прижимаясь спиной к груди Гая, обнажённой кожей к грубой куртке; откинул голову ему на плечо. Гисборн навалился на него, вжимая своим весом в дерево, крепче ухватил за бёдра, толкаясь внутрь всё быстрее, всё резче – ни с кем так не было, значит… ты у меня забудешь, Локсли, как было с другими… Когда Робин, всхлипнув, потянулся одной рукой к своему члену, Гай хлёстко ударил его по запястью. - Терпи, - прорычал он, обжигая дыханием мокрый от пота затылок. Робин подчинился – как и сам Гай утром. Снова упёрся обеими руками в шершавую древесную кору, подмахивая бёдрами и сладко всхлипывая уже при каждом толчке… - Мой, - прошипел Гай, прижимаясь щекой к щеке Робина. – Мой… навсегда… скажи… - Твой… - простонал Робин, и его голова мотнулась на плече Гая. – Твоя… собственность… Слышал бы кто, как гордый атаман вольных стрелков называет себя чьей-то собственностью… Эта мысль обожгла ни с чем не сравнимым удовольствием, и Гай ускорился ещё больше, приближая желанную разрядку. - Оставь… метку… как… вчера… Робин просил, подставлялся; Гай мельком взглянул на темнеющий на его плече багровый след и впился на этот раз в шею. Повыше – так, чтоб воротом не прикрыть. Чтоб все видели. Робин застонал, не сдерживаясь – и Гай с придушённым вскриком выплеснулся в его тело. - Твой, - ещё раз хрипло повторил Робин, когда Гай медленно выскользнул из него. – Навсегда. Даже не сомневайся. - Не сомневаюсь, - Гай развернул Робина лицом к себе и принялся жадно целовать; Гуд обхватил его руками за шею, прижался, принялся тереться собственным всё ещё возбуждённым членом о штаны на бедре. Вспышка ревности прошла, и сейчас Гай целовал лицо Робина почти нежно, мысленно повторяя – мой, мой, навсегда мой… Сжалившись над Гудом, Гай накрыл его напряжённую плоть ладонью – но у разбойничьего атамана были другие планы. - Не так, - выдохнул Робин, и по его лицу расползлась шальная, предвкушающая улыбка. – Как я… утром… - и надавил руками Гисборну на плечи, понуждая опуститься на колени. Гай замешкался. Нет, мысль о том, чтобы ублажить Робина ртом, не вызывала у него отвращения – да и, в конце концов, ответить той же лаской будет просто справедливо – но… Проклятье. Вспомнилось же… Дьявол!.. - Гай?.. – выражение лица Робина стало напряжённым, пальцы сжались на плече Гая чуть сильнее. – Что-то не так? Ты… не хочешь? - Всё в порядке, - хрипло ответил Гисборн, и опустился на колени – неловко и тяжело. – Просто… я впервые по доброй воле становлюсь перед кем-то на колени… ну, не считая посвящения в рыцари… Робин вглядывался в его лицо сверху вниз, осторожно поглаживал по плечам. - Гай, если тебе это неприятно, я не настаиваю… - Всё в порядке, - повторил Гай. Зелёные глаза смотрели с такой заботой и любовью… - А приятно или нет, я сейчас узнаю, - он постарался усмехнуться, и это у него получилось. Робин положил руку ему на голову, провёл ладонью по волосам. - Гай, я не собираюсь тебя унижать, и в мыслях не было… - и – совсем тихо: - Я просто хотел, чтобы ты подарил мне блаженство… - Я знаю. Прости. – Тяжесть в груди исчезла, Гай перевёл дыхание и улыбнулся уже действительно искренне. – Я всё сделаю. – Положил руки Робину на бёдра, погладил гладкую кожу и наклонился вперёд, к маячащему прямо перед лицом члену. На пробу лизнул головку, просмаковав выступившую там прозрачную каплю и добившись от Робина сдавленного стона; помедлил ещё мгновение и осторожно вобрал напряжённую плоть в рот. Обвёл языком – как там правильно надо… чтобы зубами не зацепить… Робин давал ему время привыкнуть, опробовать себя – тихонько постанывал, перебирал пальцами волосы. Гай понял, что ему приятно – до дрожи приятно ощущать запах и вкус Робина, горячий подрагивающий член во рту, ласкающие пальцы в волосах… Он удвоил старания, лаская твёрдое пульсирующее древко губами и языком – а потом Робин, судя по всему, потерял от его осторожных приноравливающихся ласк рассудок, потому что обхватил голову Гая обеими руками, жёстко фиксируя, и начал трахать его в рот. Грубо, резко, доставая головкой члена до гортани… Гай замер – и понял, что ему нравится даже это. Дьявол, ему нравится всё, что делает с ним Робин – и что можно сделать с Робином. И Гисборн просто прикрыл глаза, постарался расслабить горло и позволил себе потеряться в ощущениях. Когда бёдра Робина начали дрожать под его намертво вцепившимися пальцами, Гуд ослабил хватку в волосах, а потом и вовсе убрал руки. Даёт возможность отстраниться?.. Гай не стал малодушничать и ею не воспользовался – к тому же, ему слишком хотелось насладиться вкусом Робина всецело. И он вместо этого плотнее сжал губы, несколько раз скользнул языком вдоль всего ствола, подразнил головку – и Робин, вскрикнув, выплеснулся ему в рот. Горячая, пряная, солоноватая струя хлынула в горло, на какие-то мгновения Гисборну показалось, что он сейчас захлебнётся – но ему всё-таки удалось всё проглотить. Стараясь продлить сладостные ощущения, он старательно вылизал языком обмякающую плоть Робина – тот одобрительно застонал – и, наконец отстранившись, поднял голову. Ныла челюсть, саднило горло, болели распухшие губы – и кто тут жаловался на размеры, Локсли? – но Гаю было хорошо. Хорошо так, как никогда не было до последних суток. - Ты мог не глотать, - откинувшийся на дерево Робин улыбнулся и провёл большим пальцем по его губам. - Мог, - согласился Гай и ухмыльнулся. - Не захотел? - Не захотел. И не пожалел. Ты вкусный, Локсли… - вставать не хотелось, и он потянул Робина вниз. – Иди сюда. Робин опустился на землю, поцеловал его в губы, и они привалились к дереву уже вдвоём и в обнимку. - Мне понравилось, - сообщил Гисборн, лениво обнимая Гуда. – Напомни мне, чтобы мы повторили. - Непременно напомню, - Робин ухмыльнулся, и внезапно пытливо заглянул Гаю в глаза. – Гай, всё точно в порядке? - Не считая того, что меня только что жёстко отымели в рот? – На лице Робина появилось виноватое выражение, и Гай, усмехнувшись, обнял его крепче. – Робин, перестань. Я уже сказал, что мне понравилось. - Но перед этим ты не хотел становиться на колени, - тихо и серьёзно возразил Робин. – Гай… тебе приходилось, да?.. Против… против воли? - Приходилось, - неохотно проворчал Гисборн. Снова вспоминать давнюю полузабытую мерзость да ещё и говорить об этом вслух не хотелось – но смолчать было бы неправильно. К тому же, Гай внезапно почувствовал, что сам хочет рассказать об этом хоть кому-то – и этим кем-то может быть только Робин. - С шерифом? – Челюсти Робина напряглись, загорелое лицо побледнело, и рыцарь невольно вспомнил, что «весёлый, добрый Робин Гуд» тоже бывает страшен в гневе. - Боже упаси, - вырвалось у Гая; при мысли о Вейзи его даже передёрнуло. – Нет, не с ним. Давно… до него. Я тогда на всё был готов, чтобы в люди выбиться… - По лицу Гисборна пробежала тень. – У меня деньги были – вено за сестру – но их всё равно не хватало, чтобы достойное положение себе обеспечить… и рыцарские шпоры так просто не получишь, когда нет покровителей… Я-то думал, что от меня воинская доблесть потребуется, смелость, отвага… жизнью рисковать был готов, чтобы меня заметили, достойным сочли… а оказалось – нужна не отвага и не смелость… не умение владеть отцовским мечом, а… услужливый рот… - Голос звучал глухо, срывался – но Гай всё равно упрямо выталкивал из себя слова. Вместе с ними словно уходило то, что, как ему думалось, он давно уже забыл… как оказалось – не совсем. - Прости, - прошептал Робин; обхватил ладонями лицо Гая и поцеловал его губы, сцеловывая горькую усмешку. – Я не должен был спрашивать. - Я от тебя ничего скрывать не собираюсь, - Гисборн вздохнул и провёл ладонью по спине Гуда. – Да и… дело давнее. Я тогда по молодости не только оттого терзался, что унизиться пришлось, но и оттого, что содомским грехом себя осквернил… даже не ожидал, что сейчас вспомнится… - Тебе только ртом приходилось? – тихо спросил Робин. – Можешь не отвечать, если не хочешь… - Только, - Гай кивнул. – И я уже сказал, что скрывать ничего не буду… хоть тебе исповедуюсь – рассказал, и аж на душе полегчало… - Гай, если бы я знал… - Локсли, - почти прорычал Гисборн, и крепче сжал плечи Робина. – С тобой – по-другому! Мне понравилось! Сказал – повторю охотно! И я рад, что – с тобой… отпустил это, наконец – благодаря тебе… понял, что может и нравиться – а не… Гай замолчал, и Робин снова вовлёк его в поцелуй. - С тобой – всё уходит, - хрипло выговорил Гисборн, когда они оторвались друг от друга. – Вся… тьма. Робин улыбнулся, но глаза были серьёзными. - Что тьма уходит – это хорошо… я рад… - улыбка зажглась и в глазах: - Содомский грех больше не тревожит? - Не тревожит, - уверенно ответил Гай, и при виде знакомой ухмылки у Робина отлегло от сердца. Накатившие было воспоминания действительно отступили. И Гисборну впервые верилось, что больше они не вернутся. Заметно похолодало. Небо почти совсем стемнело, сливаясь с верхушками дубов; начали загораться первые звёзды. Робин зябко повёл плечами и завозился, вставая. - Так бы здесь с тобой до утра и остался – да что-то нежарко… и ребята, поди, волноваться будут… - Что я тебя похитил? – Гай усмехнулся и тоже поднялся на ноги, любуясь всё ещё обнажённым Робином. - Ага. Что зловещий чёрный рыцарь похитил их любимого атамана и теперь потребует выкуп золотом по весу. – Робин собрал свою разбросанную по поляне одежду и принялся одеваться. - Как же, стал бы я за тебя выкуп брать. Даже если с голоду бы подыхал. - Не сомневаюсь. Пошли, в хижине теплее будет, да и продолжить сможем… - Робин наклонился, натягивая сапоги, и охнул. – Проклятье… Кражу масла стоит сделать первоочередной… - Может… - Гай замялся. – Джак твоя, ты говорил, лекарь… Может, она бы нам дала что? Ну, мазь какую… вместо масла… Мысль просить о подобном женщину казалась дикой – но, в конце концов, в привычные Гаю представления о женщинах сарацинка из Робиновой шайки и так вписывалась слабо. Да и что им, действительно, каждый раз потом ходить с трудом – то одному, то другому? Робин, похоже, был схожего мнения – потому что, поколебавшись, ответил: - Я попробую с ней поговорить… Джак – она вообще понимающая, да и всё равно ведь мы уже всем сказали… - Радует, что понимающая, - Гай подошёл к Робину, провёл кончиками пальцев по наливающемуся на его шее яркому засосу и снова оскалился в усмешке. – Да и тут мудрено не понять… сегодня я тебя хорошо заклеймил… - Собственник, - Робин солнечно улыбнулся в ответ и уже привычным Гаю жестом коснулся ладонью его спины. – Клейми почаще… Пошли. Гай кивнул, и они направились в сторону лагеря. К своей семье.