Сломанные чувства

      Валентин соскочил во дворе особняка Рокслеев, бросил поводья Ашше конюху и почти бегом поднялся на второй этаж. Душа пела, как может быть только весной, когда тебе всего семнадцать, и ты влюблен – в первый раз в жизни. Юный Придд вошел в комнату и выглянул в окно – в саду цвел жасмин, источая тонкий аромат. Валентин подумал, что в Придде еще не везде сошел снег. В лесу по тенистым оврагам еще лежит он – грязно-белый, ноздреватый. Но в Олларии уже тепло и солнечно. А скоро он поедет на прогулку с Эмили.       По привычке граф Васспард взял книгу, раскрыл наугад – и отложил в сторону. Усмехнулся сам себе – да уж, любитель книг и тишины не желает читать. Вот что делает с людьми весна… и любовь.       Эмили Брантье была дочерью полковника Брантье, высокого полноватого человека с пышными усами и раскатистым басом. Его супруга приходилась двоюродной сестрой Дженнифер Рокслей. В первый раз молодые люди встретились на празднике в особняке Рокслеев – это было через пару недель после Фабианова дня. Супруги Брантье с дочерью приехали поздравить с именинами эра Генри. Тогда Валентин сидел в саду на скамье и читал, наслаждаясь тишиной. В самом особняке было шумно, как всегда бывает во время праздников. А тут, за его стенами – лишь теплый ветер да шелест листвы. Негромкий девичий вскрик заставил Валентина оторваться от книги и в один момент оказаться возле миловидной девушки, на вид ровесницы Придда. - Что случилось, эреа? Я могу помочь вам? Девушка виновато посмотрела на спасителя. - Прошу прощения, сударь. Я вышла прогуляться, потому что в зале очень душно, и увидела… гусеницу. А я их с детства боюсь. Ее щеки залились румянцем, отчего она стала еще краше. Серо-голубые живые глаза светились лукавой радостью и интересом. Валентин предложил ей прогуляться по саду вдвоем. - Обещаю, что гусениц не попадется на пути. Он отодвигал рукой ветки с молодыми зелеными листьями, давая возможность ей проходить под ними. - Я – Эмили Брантье, - просто сказала она. - Сударыня, простите, я не успел представиться. Валентин Придд, граф Васспард, - он изящно наклонил голову, - оруженосец вашего родственника. - Ах да, дядюшка Генри говорил, что выбрал вас в Фабианов день. Как жаль, что я пропустила этот праздник. Говорят, было очень красиво. - Вы не многое потеряли. Унаров разобрали, как товар на ярмарке, только и всего. - А вы не любитель всяких торжеств? - Да, Эмили. Вы позволите называть вас так? - Конечно. - Тогда зовите меня Валентин. Они гуляли и беседовали обо всем. Эмили звонко смеялась, когда Придд рассказал ей о проделках Сузы-Музы. - А это были, часом, не вы, Валентин? Он пожал плечами. - Как знать, как знать. Во всяком случае, загадка осталась неразгаданной. Вечерело. Солнце красным шаром закатилось за мрачный особняк, стоявший по соседству. Стало зябко, и Эмили передернула плечами. Тут же на них был наброшен колет цветов Рокслеев. Он еще хранил тепло рук и плеч Валентина. Девушка улыбнулась своему спутнику – в очередной раз. - Благодарю вас, мне стало намного теплее. - Не за что. Но я полагаю, надо возвращаться. И лишь серые глаза юноши молили: - «Останьтесь, хоть ненадолго». Эмили все поняла. - Зачем уходить? Воздух так свеж и чист. Если вы не против, погуляем еще немного. - Для вас – все, что угодно. Кто бы мог подумать, что в сердце будущего Повелителя Волн растает лёд? Он хотел занести события дня в свой личный дневник – изящный блокнот, покрытый лиловым бархатом, подарок матушки. Но не знал, с чего начать. Наконец, взяв перо, начал быстро заполнять страницу за страницей. Сегодня я познакомился с Эмили Брантье. Она недурна собой и прекрасная собеседница. Потом подумал и зачеркнул эти строчки. Как можно объяснить сухими словами то, что было на душе? Как можно высказать в прозе то, что влекло, звало за собой? Он написал витиевато Эмили Брантье и под этим – стихи, которые складывались сами в строчки. Чтобы слова не казались туманом, Что исчезает с рассветом всегда — Я для любимой сплетать их не стану, Плещется смысл их, как в реках вода. Мы понимаем, как важно порою Просто сказать эти несколько слов. Мы называем печали любовью, Не сознавая простейших основ. Критично глянул на написанные строчки. Подумал, что надо бы написать продолжение. Но рифма не желала сплетаться, слова улетали, словно лепестки, подхваченные ветром. А перед газами стоял образ светловолосой девушки с ангельским лицом и веселыми смеющимися глазами. Эмили стояла у калитки, держа в руке листок. Только что ей доставили послание из особняка Рокслеев. Вспомнился учтивый юноша, что так галантно ухаживал за ней. Валентин…. Какое красивое имя. Такое же красивое и совершенное, как тот, кто его носит. Каштановые волосы, задумчивый взгляд, точеные черты лица. Граф Васспард… Придд – будущий Повелитель Волн. Одна из самых знатных семей в Талиге, не чета дочери графа из обедневшего, пусть и старинного рода. Она развернула письмо и пробежала глазами по строчкам. Сомнений нет – это его почерк. Ровные четкие строки. О тебе мои мысли и чаяния, Песен нежный и милый полёт. Нас любовь посещает нечаянно, В даль прекрасную манит, зовёт. К лишь одной, самой милой красавице Сердце в сладостной неге летит. Всё светлеет, лишь милая явится, А исчезнет — душа загрустит. «Как жаль, что я не могу сочинять стихи», - подумала девушка, держа в руке листок от которого, казалось, пахло цветущим жасмином. Она написал ответ, где благодарила за прекрасные стихи и выражала надежду на скорую встречу. - Валентин, похоже, у вас появились крылья, - шутливо сказал ему эр Генри. Невозможно было не заметить глаза юноши – в них будто светились крошечные солнца. - Отнюдь нет, эр, - спокойно ответил оруженосец, - я будущий Повелитель Волн, а не Ветра.

***

      Весна, как и женское настроение – непостоянно. То улыбка, то нахмуренный взор. Вот и погода Весенних Молний – то солнце дарило всем свой свет и тепло, то налетел колючий ветер с мокрым снегом. Но до того ли было обоим влюбленным, едущим верхом по улицам Олларии? Меховой плащ защищал от холода, а слова юного графа заставляли смеяться. И кто бы мог подумать, что Валентин Придд умеет шутить? Он, которого считали самым сдержанным и бесстрастным унаром в Лаик, которого отцы ставили в пример своим сыновьям, как образец спокойствия и рассудительности. - Знаете, Валентин, когда за окном завывает вьюга, мне вспоминается сказка о Повелительнице Снега. - Я ни разу не слышал такую, - признался он. - Как? Тогда я вкратце расскажу вам, если вы не против. И когда Приддд заверил Эмили, что он будет счастлив узнать эту сказку, начала: - В Седых Землях живет повелительница Снега. Она ездит в санях, запряженных белыми волками. И когда они воют, то метет пурга и ветер завывает в печных трубах. Тот, кого полюбит Повелительница Снега, не сможет любить никого на свете. Его сердце превратится в кусок льда. - Эмили, вы спасли меня. Если бы не вы, мое сердце точно застыло бы, подобно льдинке. Ее ладошка накрыла руку юноши: - Не говорите так, Валентин. Вы – самый лучший. И она снова мило покраснела. В доме Брантье было тепло и уютно. В гостиной топился камин, весело трещали поленья. - Я прикажу подогреть вина, граф, вы совсем замерзли. - С вами мне тепло и в мороз и стужу, Эмили.       Теплое вино навевало мысли – далекие и тихие, словно белые облака, пролетающие по небу. Взгляд Валентина был задумчивым и нежным. Он не выпускал рук девушки из своих, словно боялся, что она исчезнет. - Вы играете на лютне? – спросила она. - Увы, совсем немного. - А сыграете для меня? Он кивнул. - Все, что угодно, эреа. Служанка принесла инструмент. Тонкие длинные пальцы коснулись струн. - Помните, вы рассказывали мне сказку о Повелительнице Снегов? И что она ездит в санях, запряженных белыми волками. А знаете, что бывают и белые волчицы? Но, увы – только в легендах и песнях. Белых волков видели в Торке и даже в Северной Придде. А вот белых волчиц – никогда. Но о ней есть песня: Остался последний проверенный способ Поверить, что ты не напрасно родился, Завыть на холодные белые звезды, Увидеть созвездие белой волчицы, Ты видишь, она пролетает по небу, Ты знаешь, что белых волчиц не бывает, Но ты видишь смысл во всем, что ты сделал, Пока белая волчица ищет свою белую стаю. Валентин, - Эмили взглянула в его глаза, - я с вами будто побывала в той старой сказке. - Не бойтесь, эреа, я сумею защитить вас. Он легко прикоснулся губами к ее руке. И задержался чуть дольше положенного.

***

      Всю ночь Эмили не могла сомкнуть глаз, ворочаясь на постели и прислушиваясь к вою ветра. Почему-то ей чудился вой белой волчицы, неслышная поступь шагов Повелительницы Снега и звуки лютни. А когда девушка все-таки заснула, то увидела серые глаза и каштановые волосы любимого. Валентин стоял на краю пропасти лицом к ней и спиной к обрыву. Она бежала вперед, надеясь спасти его, увести от страшного места. Но он вдруг покачнулся, откинувшись назад. И исчез за краем. Вся в слезах, девушка подбежала к краю и посмотрела вниз. Но там текла бурная быстрая река. И возлюбленного не было нигде. Все утро она ходила под впечатлением сна, а после обеда принесли очередное письмо. Валентин благодарил за прогулку и сообщал, что надеется на скорую встречу. И на другом листке было еще одно стихотворение. Когда сквозь снег пробьётся вверх подснежник, И нежностью весну разбередит, Ищу любви своей я побережье, К тебе, любимая, душа моя летит. Хочу осыпать я тебя весною, Что спряталась в лучах нашей любви, И сказкою волшебною лесною Несу в любви признания свои. Шло время. Валентин и его возлюбленная встречались так часто, как позволяла служба у генерала Рокслея. Эмили не ходила, а летала над землей. Матушка, да и многочисленные служанки отмечали, что у девушки глаза словно сияли. Она расцвела этой весной. Валентин же ничем не показывал своих чувств при посторонних. Если ты – истинный Придд, то это вовсе не сложно. Только во время прогулок по столице он улыбался почти все время. Да после них – когда отправлял письмо для Эмили, куда каждый раз писал новые стихи. Но вот вернулся из Торки отец девушки – полковник Брантье, которому дали отпуск впервые за долгое время. И для графа Васспарда появилась возможность просить у него руку и сердце его дочери. Брантье были хоть и из старой знати, но и наполовину не так знатны, как потомки эориев. Но молодым людям все казалось несущественным – ведь они любили друг друга и хотели не разлучаться. Полковник вызвал к себе Валентина после званного обеда. Налив вина, он начал разговор: - Граф, я знаю, вы любите мою дочь. Шарлотта писала мне, да и Эмили не скрывает своих чувств к вам, сударь. Но я, как человек военный, скажу прямо, без пустых хождений вокруг, да около. Вы не будете подходящим женихом для моей дочери. Да, вы знатны, богаты и хороши собой, но темная история вашей семьи в свое время привлекла излишнее внимание к вам, и до сих пор не забылась. Мне не хотелось бы, чтобы за спиной моей дочери шептались, мол, новый наследник Дома Волн предпочитает дам, в отличие от старшего брата. Полковник хмуро посмотрел на Валентина, будто он был виной всем пересудам, что не утихли в столице до сих пор. Юный Придд сидел очень прямо и слушал очень внимательно. По выражению лица нельзя было уловить ни одной его мысли. - Позвольте, граф, я дам вам совет, как старший по званию. Вам следует искать себе даму сердца где-нибудь в отдаленных от столицы местах, докуда не докатился бы слух о Юстиниане и картине. Легкий кивок головы. - Должен ли я понимать, что с нынешнего дня являюсь нежеланным гостем в вашем доме? - Абсолютно верно, молодой человек. Я полагаю отправить жену с дочерью погостить к родне. А позже Эмили забудет все, и прежние чувства погаснут. Я понимаю ваши чувства, граф Васспард, но поймите и вы меня. Но, пока у вас не появится собственных детей, вам будет это сделать затруднительно. - Отнюдь, господин полковник. Брантье жестом показал на полный бокал: - Вы не пьете, граф? Валентин лишь качнул головой. - Могу ли я попрощаться с Эмили? - Это лишнее. - Тогда позвольте откланяться. Уже в холле, где было полутемно, его нагнала Шарлотта Брантье. - Ах, сударь, мне так жаль! Мой супруг может быть редкостным тираном, но, поверьте, я целиком и полностью на вашей стороне. И еще раз прошу простить меня. - Вам не в чем раскаиваться, эреа, ваш супруг в чем-то прав. И передайте Эмили мои... наилучшие пожелания. - Валентин… граф Васспард. Я надеюсь, вы не будете драться на дуэли? Женщина судорожно сжимала тонкие пальцы, глядя умоляюще на юношу. - Это невозможно, эреа. Я не могу вызвать на дуэль человека, выше меня по званию. Домой он приехал спокойный и погруженный в свои мысли. Эр Генри заметил, что Валентин неестественно бледен, но списал все на недостаток освещения, да на обычную бледность юноши. А в комнате оруженосца в камине догорали листы с ровными витиеватыми строчками. Одну страничку ветер, влетевший в приоткрытое окно, выхватил из пламени. Можно было разобрать целый отрывок. За все, за все тебя благодарю я, За жар души, мучения страстей, За горечь слез, отраву поцелуя, За гнев врагов и клевету друзей Но Валентин, чуть помедлив, взял обгорелый листок и снова кинул в пламя. «Надо ли бороться за счастье? Но как, чтобы не причинить боли любимой? Как ей выбрать между семьей и любовью? Одному человеку такой выбор обошелся слишком дорого. Я не прощу себе, если что-нибудь случится с Эмили». И, уже поздно ночью, лежа в постели, мысленно позвал погибшего брата: «Джастин, я запутался. Глупо просить помощи у тебя – но больше не у кого. Я не могу без Эмили – и ради нее я должен отказаться от своей любви. Я не виню тебя и твою любовь. Ты был сильнее, чем я, и ты был достоин стать Повелителем». За окном плыла равнодушная луна, которой нет дела до людских страданий, да и вообще до людей. А юный оруженосец лежал без сна, поняв, что больше не напишет ни одного стихотворения о любви. Наутро генерал Рокслей заметил, что Валентин задумчивее обычного, спросил, как он себя чувствует. - Все хорошо, эр Генри, - обычным тоном ответил тот. Но генерал отменил фехтовальную тренировку с утра и сказал, что если Валентину станет хуже, то надо будет послать за лекарем. Лекарь не понадобился – никто не научился лечить сердечные раны. А вскоре начались такие события, что любовь к Эмили отошла на второй план, а вскоре растворилась в зыбких глубинах памяти. И лишь в Торке полковник Придд встретил отца своей бывшей возлюбленной. И поразился переменам в лице некогда щеголеватого Брантье. Теперь перед юным Повелителем Волн сидел седой старик, чье лицо было испрещено морщинами. - Я знаю, вам много пришлось пережить, полковник Придд, - сказал он. Валентин кивнул: - А я хотел… попросить прощения. Глупо, конечно, почти два года прошло. Эмили умерла от лихорадки, Шарлотта ведет жизнь затворницы в нашем поместье, особняк в столице сгорел. - Простите… я не знал. Мои соболезнования. Седой полковник лишь махнул рукой. - Я до сих пор не могу поверить в это. Эмили улыбалась, стоя под кустом цветущих роз. Валентин протянул к ней руки – но уловил лишь пустоту. - Не грустите, Валентин, - грустно улыбнулась девушка, - у вас все впереди. И вы обязательно найдете свое счастье, только не позволяйте душе замерзнуть. - Хорошо, Эмили, - ответил он, - ведь теплой поздней весной не бывает льда.