Вождь саамов

Пока взрослые веселились и отплясывали, Пал все приглядывался к мальчишкам и парням чуть постарше, пытаясь рассмотреть, у кого котелок варит лучше, чем у других. Хотя как тут рассмотришь? Детишки всех возрастов с гиканьем бегали вокруг взрослых, путались под ногами, те, что постарше, выклянчивали глоток настойки. Некоторые дудели или помогали барабанщикам отбивать ритм, кто-то пританцовывал и хлопал в ладоши... Kак тут поймешь — соображает или нет? Пал вздохнул. В своем племени ему потребовались годы для того, чтобы набрать и кое-как обучить пяток парнишек. Сколько же это займет здесь? Пал рассеянно улыбнулся подбежавшему подростку и помотал головой на просьбу дать кувшин — в его сосуде была не настойка, веселящая сердце, а зелье, дающее спокойствие уму. Пал подумал, что еще несколько суток можно позволить себе ее принимать, а потом придется сделать перерыв... сколько их еще будет — дней, прожитых в чужом племени? А все по воле Госты. Пал поморщился — отец, конечно, отчудил. Взял и уехал, даже не попрощавшись. Это... кольнуло. В принципе, Пал его понимал: старик наверняка был счастлив, что все так удачно сладилось. Племя переживет глухой сезон, никто из детей не умрет с голода, конечно, ради этого можно было пренебречь душевным спокойствием младшего сына. Но обида, как себя не уговаривай, оставалась. Одно хорошо — Лудде рядом. Он не даст Пала в обиду. Да и Йерк настроен миролюбиво и благожелательно, чего сложно было ожидать от вечно напряженного и вспыльчивого вождя. Праздник шел своим чередом, от гама и всеобщего мельтешения у Пала разболелась голова. Поднявшись, он начал проталкиваться в сторону менее оживленного места, намереваясь уйти в тот дом, в котором провел последние дни. Этот дом — не тот, где он развесит пучки трав и любовно сложит горшочки для зелий. Тот он еще не выбрал — позже, когда утомленные Йерк и Лудде выползут к людям и будут принимать поздравления и выслушивать шуточки — если, конечно, найдутся смельчаки. Краем глаза Пал заметил Ноака, который заливисто смеялся и преданно заглядывал в глаза какому-то парню. Тот воспринимал ужимки парнишки весьма прохладно. Пал хмыкнул — на его взгляд Ноак был еще слишком юн для подобных заигрываний. Вот через пару лет он, пожалуй, будет очень даже ничего. Жаль, что вредный характер никуда не денется. — Эй, ты ведь Пал? — незаметно подошедший воин, если судить по внушительному мачете на поясе, смотрел хмуро и хранитель насторожился, но все равно кивнул. — Ох, хорошо, что я тебя нашел, а то бы Йерк шкуру содрал... — некрасивое, пересеченное шрамом лицо исказилось в улыбке. — Mеня вождь к тебе приставил. Сказал: «Cлушай его, как меня, везде за ним ходи, следи, чтоб не обижали». Вот. Ты это... куда? Я — с тобой. Меня Дагер (9) зовут, если тебе интересно. Произнеся эту короткую речь, мужчина выжидательно уставился на Пала. — А я... спать хочу. Меня в том доме поселили, я туда, — махнул рукой хранитель. Его неожиданный подчиненный кивнул головой и невозмутимо потопал вслед. В помещении Дагер деловито осмотрелся, кинул шкуру на утоптанный пол и устроился с явным намерением спать прямо там. Пал подавил неуместную неловкость — хочет Дагер вертеться на жестком полу - пусть, и, приняв очередную порцию зелья, устроился на достаточно удобной постели. Вопреки опасениям, заснул он почти мгновенно, забота Йерка, пусть и расчетливая, вызвала неожиданную теплоту в груди. Все-таки в незнакомом племени Палу было не слишком уютно. Племя большое, много мужчин, много женщин. К чужим хранителям принято относиться с почтением, но в каждой деревне есть люди, нарушающие порядок, а ссоры Пал не любил. Драться он не умел да и слаб был, а от чужих криков и злобных взглядов ломило виски и подгибались ноги. А с таким видным мужчиной, как Дагер, никто не посмеет лезть к чужаку. И это хорошо. — Ох ты! Подцепил-таки зазнобу! — издевательски пропел мерзким голосом Ноак, едва увидев Пала и Дагера выходящими из дома. — Не пожалел, что баночку брату отдал? Небось, тяжело пришлось? Пал поморщился и, тяжело вздохнув, молча прошел мимо, Дагер недоуменно нахмурился, но тоже промолчал, так как вообще не понял, о чем речь. — Эгей! Если сильно болеть будет, приходи — полечу! — зло крикнул им вслед Ноак, и Пал подумал, что это уже ни в какие ворота не лезет. — Мелкое бездарное хамло! — прошипел он себе под нос; Дагер сделал вид, что ничего не слышал. Чтобы успокоить всколыхнувшуюся злобу и раздражение, Пал решил заняться любимым делом — надо разведать окрестности и выяснить, где растут нужные ему травки и коренья. Сегодня он воздержался от приема зелья — начало подташнивать и это было признаком того, что пора сделать перерыв, а потому даже мелочь вроде глупых высказываний Ноака вызывала раздражение. Если бы отношения с местным хранителем были нормальные... да хотя бы нейтральные! Можно было бы пойти за травами вместе... Пал вздохнул — многое стало бы проще, если бы Ноак не был вредным, злобным... Хождение по лесу в компании молчаливого спутника успокаивало. Ближе к вечеру Пал даже решил, что все, в общем-то, неплохо складывается. Этот парень, Дагер, ему понравился. С таким можно работать. Спокойный, ненавязчивый, мужчина раскрывал рот только по делу и незамедлительно выполнял все, что Пал приказывал. Сначала Пал сомневался — привлекать ли Дагера к поиску и добыче корений? Не посчитает ли мужчина такое поручение оскорбительным для воина? В чужом племени могут быть иные представления, не такие как у луле. Но Дагер сам предложил помощь, и до самых сумерек оба с увлечением выискивали еле заметные холмики. По приходу Пал бережно разложил с трудом добытые богатства на расстеленных в самом темном углу больших пальмовых листьях. На следующий день они вышли из селения, едва рассвело, и до темноты бродили. В это раз Пал попытался зайти как можно дальше в лес. Заплутать он не боялся, ведь с ним опытный воин и охотник, отлично знающий окрестности. Дагер несколько раз ненадолго отлучался и возвращался то с гроздью спелых плодов, то с несколькими тушками птиц, видимо, попавшимися в заранее расставленные силки. Утром следующего дня дверь дома вождя открылась и оттуда под веселое улюлюканье вышли молодожены. Йерк пару минут постоял, прижимая к себе Лудде, а потом гаркнул, погнав людей «заниматься делом». Пал стоял немного поодаль, потому не расслышал, что Ноак сказал вождю, но видел его реакцию: он нахмурился, наклонился и тихо произнес на ухо своему хранителю что-то такое, от чего тот покраснел и быстро ретировался. Потом Йерк начал вертеть головой — как выяснилось, искал Пала. Приметив юношу, вождь улыбнулся и потянул Лудде в его сторону. — Будь весел! — Йерк закричал приветствие издали, успев произнести его первым, Пал с удивлением посмотрел на лучащегося довольством и радостью вождя и осторожно ответил: — Будь весел, вождь. — Как ты? — Лудде подошел вплотную и тихо спросил: — Тебя никто не обижал? Как твоя хворь? — Лучше. Со мной Дагер, так что никто не лезет... — Ты уже выбрал дом? — перебил Йерк, вклиниваясь в беседу и собственническим жестом подтягивая Лудде к себе за талию. — Есть один подходящий, только там придется кое-что подправить... — Отлично, веди, показывай. Слушай... — Йерк пошел рядом с Палом и заметно понизил голос; — Что такое с моим Ноаком? Он какой-то... странный в последние дни. Представляешь себе, предложил свои услуги хранителя. Мол, «жену» надо проверить, не испортил ли я чего... Если бы не был мне братом, я бы его прям там пришиб бы! — Вообще-то, это он правильно сказал... — осторожно произнес Пал, с недоумением глядя на сжимающего губы вождя. — Хранители всегда внимательны к таким союзам, могут быть травмы, а молодые часто небрежны, что потом ведет ко всяким нехорошим вещам... — Так-то так. Но ты ведь помнишь, кто учил Ноака? Я! Прежний хранитель научил меня всему, что знал сам, брат тогда был еще слишком мал, но уже назван следующим хранителем. То есть я и без шкета в состоянии определить что там в порядке, а что — нет! — Предложить-то он был должен. Таков обычай. — Пф. Ноак знает меня достаточно хорошо, чтобы сообразить — не стоит так мне говорить! — проворчал Йерк. Пал почел за лучшее промолчать: он считал что Ноак не слишком умен, что и подтверждалось выходками юного хранителя, но не говорить же об этом его брату-вождю? Выбор дома Йерк одобрил и тут же снарядил нескольких мужчин построить необходимые Палу навесы и подлатать крышу. — Пал, насчет мальчишек... присмотрел кого-нибудь? — Даже не знаю, как приступиться, - признался хранитель, разводя руками, — дома оно как-то само получилось... можно сказать, повезло. Я же специально никого не выбирал. Приблудились. — Я попросил Ноака найти кого-нибудь толкового. В общем, вечером он тебе их пригонит, ты глянешь. — Да, вождь, — послушно произнес Пал уже заранее чувствуя раздражение от необходимости видеть веснушчатое несчастье. *** Как и предполагал Пал ничего путного из затеи вождя не вышло. Ноак ехидно улыбался, приведенные им парни неловко переминались, Пал с тоской разглядывал трех на удивление неказистых подростков. Неказистые — это еще мягко сказано. Один — с явными признаками головной слабости: черты его лица были искажены, глаза смотрели на переносицу и он все время немного раскачивался. Второй был столь худ, что Пал заподозрил червячную хворь. Парень передвигался с видимым трудом. Третий на первый взгляд не был больным, но почему-то отвечал на вопросы очень медленно и еще иногда путал слова. Пал мысленно похвалил себя за предусмотрительность — увидев едва ковыляющую процессию под предводительством знакомой тощей фигурки, он сразу послал Дагера за Йерком. Что-то подсказывало ему — Ноак, гаденыш, непременно что-нибудь выкинет. По расчетам Пала вождь уже должен был подойти, а пока не пришла подмога, способная усмирить жуткое вредное чудовище по недоразумению ставшее хранителем большого племени, Пал спокойно опрашивал пришедших. — Так, — раздался властный голос Йерка, — это что? Вождь с недоумением оглядел подростков. Он прекрасно знал каждого из них, знал и то, что для работы эти несчастные не годились. — А? Ты что здесь делаешь? — растеряно спросил Ноак, и почти одновременно с этим Пал ответил на вопрос: — Ноак привел мне помощников. Кажется, он очень старался, выбирая их. Йерк сжал кулаки и молча двинулся на брата, тот по-девчоночьи взвизгнул и, не раздумывая, сиганул в проем окна. — Ах, ты дрянь! — раздался ему вслед рев Йерка, дернувшегося было за беглецом. — А ну стой! — Лудде крепко схватил вождя за талию, тот дернулся: — Пусти! Ведь уйдет! — Ты нужен здесь. Стой. Не станешь же ты бегать за братом по лесу? — Стану! — прорычал Йерк, вне себя от ярости. — Ну а догонишь, так чего? Лицо разобьешь? — Хворостиной отхожу, чтобы знал, как пакостить! — Йерк, не дури. Еще успеешь. Он же все равно вернется. Вождь постоял неподвижно, остывая, потом повернулся к Палу: — Я прошу прощения за брата. Он понесет наказание. Сам его выпорю. Не понимаю, что на него нашло! В него словно злой дух вселился! — растерянно добавил Йерк. Пал поежился — он не был сторонником насилия. Когда появился Йерк и на наглом востроносом личике Ноака нарисовались растерянность пополам с испугом, Пал испытал торжество. Так ему и надо, этому Ноаку! Не будет гадить! Однако мысль о том, что тощую спину покроют вздувшиеся кровью рубцы — разозленный вождь не станет придерживать руку — вызвала в Пале сожаление и даже какую-то тоску. Йерк был известен своим крутым норовом. Что, если он немного переборщит и... как-нибудь навредит, пусть и не намеренно? — Я смотрю, Ноак и впрямь не слишком искусен, — не совсем по теме разговора произнес Пал, — вот у этого мальчика явно завелись черви, от того он столь худ и слаб, — Пал указал на тощего парня. — Ты можешь это исправить? — Могу. Но я — пришлый. Хранитель племени не давал мне свое соизволение... — Он его тебе даст, не сомневайся! — сквозь зубы пообещал Йерк и повернулся к выходу, собираясь уходить. — Погоди, вождь. У меня просьба. — Какая? — Прошу, не трогай Ноака. Он слишком юн и хрупок, а ты — силен и горяч... зачем мне еще один больной? У меня и трав-то необходимых нет... Йерк покачал головой и хохотнул: — Жалко стало? Ну-ну... странный ты, Пал, но будь по-твоему. Сделаем вид, что забыли. А что с помощниками делать будем? — Было бы неплохо собрать всех мальчиков и как-то испытать... какие-нибудь загадки пусть порешают, соберут на скорость фигуру из веточек — мне нужны мальчики с ловкими пальцами. — Я подумаю... только надо приурочить к какому-нибудь празднику. Что ж ты раньше не сказал? Сделали бы такое развлечение на свадьбе! Ладно... пойду, покумекаю, может, дотумкаю до чего... Особо кумекать Йерку не пришлось: случай предоставился уже на следующий день. В деревню неожиданно пожаловал вождь того. Йерк с радостью принял еще не старого здоровяка — у них с племенем того велась активная торговля. Вот и сейчас Матс пожаловал не с пустыми руками, а с полными корзинами разного добра. Йерк повелел устроить праздник в честь гостей, на нем-то и соревновались мальчишки, разделенные на группы по возрастам — чем старше, тем сложнее задания. Пал глядел на них внимательно, даже нацарапал несколько пометок на куске твердой коры. Празднества растянулись на несколько дней, ибо Матс прибыл не просто так — ему был нужен особенный человек для племени: тот, чье семя плодородно (10). Йерк отдал ему одного из своих мужчин, и Матс щедро одарил за это племя. — Слушай, а этот-то чего радуется? — тихо спросил Пал у Дагера, тыкая пальцем в широко улыбающегося мужчину. — В чужое племя ведь уходит! — Так это ж Тико! А... ты ведь не знаешь, все время забываю, что ты не отсюда. Он лентяй и лоботряс, каких еще поискать. Но баб любит! Страсть как! Это ж для него мечта начинается, а не жизнь. Матс живет далече, у них там хворь лютая ходит, многие ждут помощника, который принесет счастье к их очагу. А у нас все почитай сами могут дитев завести. Даже и дома для помощника-то нет! Так что Тико повезло — будет теперь жить, не тужить. На этом же празднике всклокоченный Ноак перед всей деревней невероятно громким противным голосом поприветствовал Пала и уверил, бросая на пришлого хранителя злобные взгляды, что будет рад, если иноплеменник применит свои знания в его деревне. Палу показалось, что уши мрачного парня были слишком красными и даже немного... измятыми? Наверное, тощий мальчишка начнет его ненавидеть еще более люто... Палу была неприятна эта мысль — он предпочитал быть со всеми в мире, а тут — не получалось. Зато теперь Пал мог с чистой совестью пользовать людей своими зельями и принимать плату — местный хранитель позволил. Йерк пришел к Палу через пару дней, к этому моменту хранитель уже составил примерный список из десяти кандидатур. Вождь помог Палу окончательно определиться, кого-то отсоветовав, а кого-то порекомендовав, а вечером к Палу в дом уже стучались мальчишки, держащие подмышками свои пожитки. *** — Вроде удачно получилось, — произнес Йерк передавая блюдо с лепешками Лудде. На деревню опустился вечер, делегация того наконец отбыла в сторону дома, можно было немного расслабиться. С помощниками тоже разобрались. Родители с удовольствием отдали детей обучаться приготовлению зелий, ведь это значит, что семья всегда будет иметь все необходимые притирки и мази, Йерк не сомневался: каждый из парней получил строгий наказ — слушать хранителя внимательно. Теперь Йерк наслаждался спокойным отдыхом. Напротив него развалился Лудде, на его губах играла легкая улыбка, а взгляд был таким же, как тогда, после боя — нежным, лучащимся. Йерк грелся под ним, как ящерица на солнце. Вождя все еще немного смущало это отношение: и то, как спокойно Лудде воспринимал его вспышки, и то, как бесстрашно совался под горячую руку, не сомневаясь, что Йерк не причинит ему вреда, и то, как собственнически обнимал ночами. А ведь еще были горящие вожделением глаза, наглые, уверенные прикосновения, страстные поцелуи... Как отдашь такое сокровище обратно сморчку-Госте? Ну уж нет! Йерк решил — Лудде должен остаться с ним. А посох... ну, свой можно передать. Пусть только попробует кто-нибудь вякнуть! Но это все потом. Госта еще много сезонов будет крепко сжимать свой посох. Во всяком случае, Йерк на это надеялся. Сейчас же надо просто жить, наслаждаясь неожиданным счастьем. Лудде угукнул в ответ на реплику Йерка и целиком запихал себе в рот лепешку — теперь долго будет сидеть и пережевывать. Йерк усмехнулся, глядя на усиленно работающего челюстями Лудде и отщипнул себе маленький кусочек — так удобнее. — Все-таки Ноак меня беспокоит, — продолжил вождь. — Слышал, как он на меня орал, когда я про разрешение для Пала заговорил? Раньше никогда голоса не повышал... и чего завелся? Главное, такую ерунду нес... совсем разум потерял... — Просто он его не любит! — не слишком внятно прошамкал Лудде, пережевывающий уже вторую лепешку. В этот момент дверь в дом вождя распахнулась и внутрь буквально ворвался Дагер: — Йерк, твой ненормальный брат только что при всем народе поцеловал Пала! Прибежал, начал орать, а потом... я ничего не успел сделать! — Рыжики-пыжики! Йерк вскочил, подхватил посох — символ власти вождя, он ему понадобится, возможно, для того, чтобы забить насмерть Ноака, и поспешил за Дагером — решать возникшую проблему. — Или любит слишком сильно... — пробормотал себе под нос Лудде, взял с блюда последнюю лепешку, сделал пару глотков из бутыли и только потом последовал за мужем. В племени саамов был один довольно-таки странный обычай: если кто-то, хотя бы и силой, вырвет у приглянувшейся красавицы поцелуй — свадьба неизбежна. Хочет того дама или нет, но замуж она выйдет. Насколько знал Лудде, сейчас в деревне была всего одна созданная таким образом пара, да и те поженились столь давно, что помнят Йерка сопливым малышом. К слову — мужчина прибег к столь радикальному способу лишь от того, что был беден, а отец невесты уперся и не желал назначить чуть меньшую лоболу, пришлось идти на отчаянные меры. Об однополых «поцелуйных» браках Лудде не слышал. — Я сейчас тебя! — раздался вопль Йерка и Лудде, запихав в рот очередную лепешку, припустил бегом, чтобы успеть спасти тощего брата вождя от заслуженной расправы. То, что это именно Ноак разозлил Йерка, Лудде не сомневался. Но его помощь почти не понадобилась — на защиту хранителя саамов встал, как ни странно... Пал. Он прикрыл тяжело дышащего Ноака собственным телом и что-то тихо втолковывал Йерку. — Я не против, но разве он не слишком мал? — расслышал подошедший Лудде. — Мал не мал, а отвечать за свои действия ему теперь придется! — проворчал Йерк сквозь зубы. — И вообще-то он уже прошел обряд. Он мужчина. Ты лучше скажи, как мне теперь быть-то? Я обещал Госте вернуть тебя как можно скорее. И как теперь? — Ну, «женой» мальчишки я не буду. Он отправится со мной в племя, только и всего. На лоболу можешь не рассчитывать. — Что? — взвыл Ноак из-за Паловой спины, тот досадливо цыкнул и повернулся к зло сверкающему глазами парнишке: — Стой молча, а то отдам тебя Йерку, пусть с тобой по-братски разбирается! — Ноак! — угрожающе прорычал вождь, поудобнее перехватывая посох, и парнишка ойкнув шмыгнул за спину Палу, откуда он так неосмотрительно высунулся. — Вот и сиди там! Паразит! Натворил дел, словно дите малое, теперь прячется за других. А нам с твоим будущим мужем теперь расхлебывать! — Я не хочу быть «женой»! — выкрикнул Ноак. Лудде показалось, что голос парня какой-то придушенный, он отошел немного в сторону, изменяя угол обзора — ну, так и есть! Ноак вцепился в Пала и прижался к его спине, уткнув лицо в одежду. Лудде покачал головой — действительно, как ребенок. — Если не хотел, не надо было целовать, — ответил Пал, — мы одного пола. Чаще всего «женой» становится тот, кто младше, то есть — ты. — Я хранитель! — упрямо возразил Ноак. — Я тоже. Возразить на это Ноаку было нечего, но он нашел способ выразить свое неудовольствие. — Ай! Не кусайся! Йерк, он меня укусил в спину! — Пал посмотрел на вождя со смесью обиды и удивления. — Оххх... — вздохнул Йерк. — Ладно, хватит развлекать людей! Вон, уже все племя собралось, смеются... Пойдемте-ка ко мне и обсудим праздник. Еще один. Сколько можно? (9) Дагер — день (10) Прочитала в интеренетах, что есть такая штука в Африке. Многие мужчины из-за болезней и антисанитарии становятся бесплодными, а детей надо много, т.к. они — гарантия благоденствия в старости. И вот. Живет, значит в племени такой осеменитель, единственная забота которого заводить детей в чужих семьях.