Будь нежен со мной... Ведь я твоя Омега!

      Наконец-то этот идиот угомонился. С состраданием на лице я поднимаю взгляд, осматривая всё вокруг и видя перед собой полный разгром. Как после крупномасштабных боевых действий по борьбе с «зелёным змеем», честное слово! И что мне теперь делать со всем этим? Глянул на построившихся в шеренгу… придурков. Убить их, что ли? Или подождать пока сами от своей глупости не помрут? А, впрочем, это не мне решать, а «Глыбе», я только за своих двух оболтусов отвечаю. Кстати о них. Благодаря им начался весь этот сыр бор и мне, как их куратору, прилетит в первую очередь. Красота! Мне и так каждый раз прошлый тотальный разгром этого зала припоминают, а теперь ещё и это. Может заставить их самих всё это убирать? Точно! Как раз хотел поручить всю бумажную волокиту этим двум обалдуям. Пускай на своих шкурах почувствуют, как тяжело бытие их куратора, может, в следующий раз не будут ТАК всё разносить, в чем я лично сомневаюсь. Краем глаза осматриваю их, Наруто стоит ровно в расслабленной позе. Однако обманчивое чувство, с него станется внезапно вцепиться в горло, если того потребует ситуация. С пофигическим выражением на лице, как будто его всё произошедшее не касается, вот что значит ни стыда, ни совести. Курама рядом с ним с тяжёлым дыханием пытается перевести дух, нервно поглядывая в сторону Намикадзе. Правильно, сосунок, будь начеку и не расслабляй булки, этот фрукт тебе не по зубам. — И что мне с вами делать? Вы хоть понимаете, что натворили?! Кто за вами теперь весь этот срач убирать будет? Я? А вот обломитесь, мне надоело играть роль поломойки и горничной. Поэтому сейчас оба чешете в подсобку за швабрами и убираете здесь всё до блеска. После этого составляете список испорченного по вашей милости, и пишете объяснительные по каждому пункту, причём подробные. С этими писульками идёте на склад к интенданту. Там получаете бланки для запроса на замену утраченного. Заполняете их, и потом, после того как на этих бланках будут стоять все нужные подписи, идёте обратно на склад и получаете всё необходимое. А потом идёте в зал и устанавливаете всё обратно где оно и было. Я ясно выразился?! — Э-э-э, аллё? Я тут вообще ни причём! С какого хера я должен в этом участвовать? — Возмутился Намикадзе. — С такого, что ты, во-первых, теперь ведущий, а значит, отвечаешь за своего младшего «братика». Во-вторых, по чьей милости были погнуты блины от штанги аж так, что на них остались вмятины от твоих граблей? Я, конечно, понимаю, что в тебе дури как в локомотиве, но это не повод портить всё вокруг. Это будет для тебя уроком, чтобы думал в следующий раз, прежде чем действовать. — А я в чем виноват? — Насупился Оцуцуки. — А ты, птенчик мой, ещё спрашиваешь? Мало того, что принял самое активное участие в разгроме, так ещё ослушался прямого приказа своего куратора. И да, после того как закончите наводить порядок, сходите в душевую и помойтесь, а то от вас разит как от стаи бездомных собак. Всё, время пошло. Выполнять! — Гаркнул я для придания им ускорения.       Эта парочка, с тихим ворчанием потопала в сторону подсобки. Наверняка по дороге костеря меня по чем свет стоит. И хорошо, глядишь, быстрее сплотятся против общего врага и начнут работать в паре. Главное, чтобы сейчас они не продолжили драку в коридоре, уже без моего присмотра. Да, упрямства и спеси в них много. Ну ничего, и не из таких людей делали.       По итогу весь этот срач они полностью убрали лишь спустя три дня. Причём на войну с бюрократией них ушло целых два дня. Сколько раз им пришлось переписывать бланки из-за малейших ошибок, а потом по тридцатому разу бегать и собирать все необходимые подписи…. Короче говоря, на третий день сил у них не было даже на то, чтобы материться. И как оказалось, прав был один мультяшный персонаж из одного иностранного мультфильма, «Совместный труд для моей пользы, он объединяет». На почве пережитого ада они сдружились. И на следующий день на пару свалили в ближайший дорогой клуб. Обратно приползли на бровях, по стеночке. От обоих перегаром несло за километр, зато рожи были довольные, до тех пор, пока меня в коридоре не встретили. Ругать за пропущенную тренировку я не стал, во-первых, сейчас пьяные в драбаган они все равно ни хрена не поймут, а во-вторых, подъём в шесть утра после попойки, и последующая лекция запоминается намного лучше, на всю жизнь. По себе знаю. Поэтому со злорадной ухмылкой я молча махнул им рукой в сторону их комнат. И пошёл дальше по своим делам.       На следующее утро, парочка «Твикс» в шесть утра подскочила до потолка от воя сирены и прозвучавшего у них под ухом моего вопля. — Рота подъем! Боевая тревога! — Заорал я во всю мощь своего командного голоса.       С зелёными мордами, судорожно хватаясь за больные головы, они пытались понять, что происходит, где они, куда бежать и как заткнуть этот гадский будильник. — Форма одежды номер восемь. — Ага. Что спиздим, то и носим. — Съязвил Оцуцуки. — Заткнись, дебил! — Простонал блондин.        Охая и ахая до Намикадзе наконец-то дошло, что надо бы одеться и он, дав направляющую затрещину Кураме, судорожно стал натягивать на себя свои вещи. Курама, видимо, на каком-то интуитивном уровне поняв посыл своего напарника, также стал спешно одеваться. Правда, не так успешно, как Намикадзе, под конец вообще умудрившись запутаться в собственных портках засунув обе ноги в одну штанину.       Спустя две минуты злые, почти трезвые, с перекошенными харями, они стояли по стойке смирно. При этом красноволосый умудрился надеть штаны и рубашку на изнанку, а Намикадзе перепутал пуговицы на оной. Ну и видок у них, хоть сейчас в цирк или в детский садик детей пугать. — В положенные полторы минуты вы не уложились, да ещё и вид у вас такой, что враги умрут от смеха разве что. — Весёлым тоном подвёл итог я. — Ну ничего, будем отрабатывать, пока не будете укладываться в норматив. — Со стороны сладкой парочки послышался дружный стон. — Ну что пойдём, посмотрим, как вы зал восстановили, заодно проверим, как вы хорошо работаете парой, а потом буду учить вас убивать. Каждого по индивидуальной программе первое время, пока отстающий найдёныш не догонит тебя, блохастый. — Расписал я им их дальнейшие перспективы. — Это и без тебя понятно. Очко! — С ухмылкой сказал этот засранец. — Ага. Причём анальное! — Вторил ему голос найдёныша.       Смотри-ка, уже спелись, парочка Твикс, блин. Ну я вам устрою.       И начался Ад. Навевает воспоминания, как меня самого гоняли до седьмого пота. Эти два придурка у меня буквально выли от тренировок, да, поиздевался я над ними хорошо, выбивая всю их дурь и дерьмо. Понеслась!

***

      Девять лет минуло с того дня, мои косатики в совершенстве овладели всем необходимым арсеналом навыков и умений убийцы-диверсанта. Даже более того, Намикадзе перестал портить спортивный инвентарь своими когтями и разработал свой уникальный стиль боя с использованием когтей, идеально подходящий для оборотней. А потом ещё, в свободное время, начал учить ему Кураму, не то чтобы совсем успешно, однако прогресс был. Оцуцуки кстати возмужал и заматерел, и стал ещё большей язвой, чем был. Правда, он же частенько где-нибудь косячил, за что часто огребал от Намикадзе. К слову о моём первом подопечном, его обучение обошлось организации в очень крупную сумму, так как специально для него, пришлось нанимать мастеров Ниндзюцу и Тайдзюцу. Что происходит крайне редко, и только для подающих надежды учеников. Меня когда-то самого также обучал один старичок, причём обучение проходило за закрытыми дверями. А когда я узнал, сколько стоил один урок этого чудаковатого дедка, то я понял, что если не оправдаю надежд, то буду должен столько, что и моим внукам не расплатиться. Внукам да? Эх, тут хотя бы детьми обзавестись. Эх, Рин, видимо не судьба нам быть с тобой…. За столько лет, ты уже, поди, и забыла про меня…. Так, хорош заниматься самокопанием. Всё будет нормально, сейчас надо думать о настоящем. Кстати об этом, вернее об этой сладкой парочке. За девять лет они стали лучшими друзьями, прямо не разлей вода. После той своей первой совместной попойки они ещё не раз вместе кутили, причём когда стали постарше, помимо клубов они стали посещать и более взрослые заведения, иначе говоря бордели. А ещё были пьяные драки, погони от ментов и много ещё чего весёлого. Нотации прилетавшие мне от Орочимару за их поведение, и мой посыл этой змеюки по всем известному адресу, каждый раз новыми путями.       И вот настал день, когда было назначено испытание этих двух язв, они должны пройти его чтобы доказать, что их обучение закончено. И пусть только попробуют его завалить, в сортире утоплю. Мне досталась почётная обязанность следить за главным огрызком. За вторым блохастым будет присматривать «Глыба» удачи ему, крепких нервов, крепкого здоровья и адского терпения. Надеюсь, Оцуцуки его не сожрёт, а то меня премии лишат.       Сама миссия должна быть не особо сложная, всего-то устранить цель в офисном здании со стеклянными стенами. Со сверхчеловеческим зрением и из снайперской винтовки DVL-10 M1 Saboteur предназначенной для бесшумной стрельбы, у блонди не должно быть никаких проблем. Вернее, никаких проблем с тем, чтобы убрать цель, а вот занять позицию и грамотно отойти, тут могут быть проблемы. Да и есть у меня какое-то предчувствие, что что-то не так с этим заданием.       Как обычно перед миссией зашли на склад и взяли всё необходимое снаряжение. Погрузились в машину. И согласно заранее разработанному нашими аналитиками плану, нас высадили во дворе одного из неприметных высотных зданий. Одеты мы были в форму промышленных альпинистов, с огромными сумками. Ведь ничего так не привлекает внимание как человек пытающийся спрятаться, озирающийся и неуверенно двигающийся. А вот пара обычных работяг, в полголоса костерящих трёхэтажным матом начальство, за низкую зарплату и внезапный вызов к черту на кулички непонятно на кой чёрт. Абсолютно обыденная ситуация видеть-то видели многие, а вот попроси их описать этих работников, и никто ничего дельного не скажет. Чем мы и воспользовались. Мне правда пришлось замаскировать глаза и шрамы, уж слишком они приметные, одев сварочную маску. Темновато в ней, но ничего не поделаешь, рабочий в сварочный маске не так привлекает внимание, как рабочий с одним красным глазом и жутким шрамами.       Без особых проблем забравшись на крышу здания. Дальше было совсем легко, как по учебнику. Мой блохастый ученик обустроил себе снайперскую позицию, только что растяжку на пути, ведущему наверх, не поставил. Ну, будем надеяться, что правильно сделал. Так как шум нам ни к чему, хотя если сюда сунется кто-то, то взрыв сразу бы предупредил о названном госте, а заодно поставил бы на уши весь дом. Намикадзе достал из сумки винтовку российского производства, предназначенную для диверсантов и, прильнув к оптическому прицелу, стал ждать. Достать её на чёрном рынке было не так просто, однако для «Конторы», владеющей собственной ЧВК вполне по силам. Я же сел к нему вполоборота, так, чтобы видеть вход на крышу и положив руку на метательные ножи, стал наблюдать. Через некоторое время я заметил, как парень напрягся, стало быть, цель на месте. А дальше всё пошло мамонту под хобот. Вот он медлит, не стреляя сразу, а более пристально изучает цель, и вдруг с возгласом. — Думал наебать меня, паскуда? А вот хер тебе, мразь!! Выкуси, уёбок! — Наруто стреляет в сторону офисного здания, где по данным разведки и должна находиться цель миссии, но чуть ниже, в другом направлении. — Что стряслось? Что с целью? — С беспокойством спросил я его. — Цель мертва. В место объекта первым в кабинет вошёл его двойник, если бы не моё более острое чем человеческое зрение, то я бы ни хрена не догадался что это не он. После этого я стал искать цель в соседних кабинетах. И нашёл. Он был в форме офисного клерка, но это точно был он. — Ты в этом уве…. — Вдруг во дворе, раздались звуки полицейской сирены. — Внимание! Говорит капитан Ямато Тензо! Сдавайтесь! Вы окружены! В случае сопротивление мы будем вынуждены открыть огонь на поражение! — Заорал какой-то идиот снизу в электроматюкальник. — Вот же…. Кажется, нас накрыли! Но какого чёрта? Чего так быстро? По расчётам у нас должно остаться время, чтобы безопасно скрыться, заметая следы! — В сердцах воскликнул я. — Надо валить отсюда. Выдвигаемся!       Тем временем Намикадзе успел быстрым шагом подойти к спуску в подъезд и установить примитивную растяжку.       Вниз нам надо, только через другой подъезд, а там глядишь выпутаемся. — Идём! — скомандовал я Намикадзе, не оборачиваясь. И бегом помчался к спуску в предпоследний подъезд.       Аккуратно открыв дверь, которая на наше счастье оказалась, не заперта, мы быстро нырнули вниз. И вот когда мы уже спустились на два этажа, ниже раздался взрыв. Ага, значит, они знали, где была позиция, раз сначала пошли прямиком к ней. Но откуда? Сдали? Но кто? Кто-то в организации? То есть крыса кто-то из тех, кто знал подробный план операции? Больше не кому! Кто этот будущий труп? Найти бы, самолично прирежу как свинью! Так, некогда, потом об этом подумаем. Вон внизу уже слышен топот кирзовых сапог по бетонной лестнице. Одним быстрым движением извлекаю из подкладки рукава отмычку, и жестом приказал Намикадзе прикрыть меня, взламываю дверь ближайшей квартиры. Замок в двери был старый и открылся на раз, так что спустя десять секунд мы уже зашли в чью-то квартиру, тихо закрыв за собой дверь. Слава богу, что в квартире никого не было. Повезло, одним словом.       Ну вот, теперь будет проще. Нет, мы ещё не выбрались, лишь получили небольшую передышку. Ведь после того как их ударные отряды поднимутся на верх по всем подъездам и никого не встретят, то по логике, они должны начать прочёсывать все подъезды сверху вниз, на случай если мы спрячемся в одной из квартир. Им-то спешить некуда, а вот нам есть куда, ещё как. — Так, для начала надо переодеться. Форма строительных альпинистов слишком приметная. Поищи тут какую-либо одежду, вдруг что найдётся. — Отдал я распоряжение. — Есть. — Последовал такой же тихий ответ.       Видя, как Намикадзе роется в ближайшем шкафу, я сам тоже стал искать что-нибудь на себя. Через пару минут поисков нашёл старое, поеденное молью и залатанное во многих местах пальто, шапку-пидорку, темно-синие джинсы, и замшевые ботинки. Не совсем по погоде, но выбирать не приходится. Намикадзе надел найденную им кожаную чёрную куртку, чёрные джинсы, чёрные мужские туфли с заострёнными носами, и на голову намотал бандану, тоже чёрную с белыми черепами. Вот же выпендрёжник, даже в такой ситуации вырядился в модные шмотки. Байкер хренов! Ладно, хрен с ним. Тут бы в живых остаться, а об этом можно и потом подумать. Оружие и многое другое пришлось оставить в этой квартире, жалко конечно, но жизнь дороже. С собой взяли только по паре пистолетов и набор из дымовой и осколочной гранаты. Ну и я, разумеется, взял свои ножи, не оставлять же их. Вдруг меня слегка повело в сторону, а на руке запищал таймер в часах. Чёрт! Действие сыворотки вот-вот закончиться. Я уже чувствую слабость. Я дебил! Забыл такую важную вещь! Надо выбираться и бегом, или иначе я труп! У меня примерно пару-тройку часов осталось на весь этот кордебалет. Дурень! Думал, быстренько справимся с заданием и вернёмся, пуская всё на самотёк. Я идиот! Ладно, не время для самобичевания, нужно выбираться и быстро. Так, погнали!       Подойдя к двери, я прислушался. Вроде тихо. Осторожно открыв дверь, и жестом приказав Намикадзе следовать за мной, я начал не особо торопясь, чтобы не привлекать лишнего внимания, спускаться в низ. Дойдя до второго этажа, мы услышали негромкие разговоры полицейских. Судя по голосам их семеро. На первом этаже ждут, сволочи. Вашу мать! Как же не вовремя вы там встали. Эх, ничего не поделаешь, придётся прорываться с боем.       Жестом показываю Намикадзе, приготовится, а сам беру дымовую гранату, и, выдернув чеку, кидаю вниз на первый этаж. И только услышав шипение начавшей работать гранаты и удивлённо матерные возгласы полицейских, перемахнув через перила, одним метким движением кидаю метательный нож прямо в левый глаз, ближайшему из них. Намикадзе, стреляя по-македонски, с двух рук, из пистолетов убивает двоих меткими выстрелами, одному в голову, другому в сердце. – И где дым?! Из какого дерьма их делают? – Выругался я. А интуиция завопила. – «Чёрт! Незаметно скрыться не получится! Полная жопа!»       В глазах всё темнеет, и я не успел среагировать, как на меня налетая туха жирного борова в погонах, со всей дури бьёт меня дубинкой по рёбрам. Скотина! С трудом пытаюсь дышать, сгибаясь пополам, слыша треск. Падла! Мразь! Ты труп! Только я хотел выпрямиться, как мне сверху летит кулак прямо в табло, отбрасывая мою морду в сторону. В полёте успеваю заметить, что Наруто занят двоими и сейчас явно мне не помощник. Тут мне прилетел удар шипованного ботинка под дых, и у меня заплясали звёзды перед глазами. Оказывается моих противников уже двое, теперь они с остервенением топчут и пинают меня, как футбольный мяч, а я только и успеваю прикрывать руками голову, блокируя удары. Превозмогая звон в ушах и дезориентацию в пространстве, делаю подсечку и, видимо, удачно, рядом ляснулся один из этих копов, и я, не теряя времени даром, метаю нож в горло и кажется, попал. Второй рванул на меня, но внезапно из его грудины вырывается когтистая рука. Тот трепыхается и дёргается, как свинья на скотобойне, захлёбывается кровью, пытаясь вырваться, но тщетно. С рёвом Наруто отбрасывает в сторону мёртвое тело, следом помогает мне подняться. Я весь пыльный, затоптанный, с рассечённой бровью и разбитой губой, сплёвываю кровавую слюну, смотря на него. Вдруг с улицы в подъезд заходит ещё один коп с пакетом из Макдака в одной руке и с УЗИ в другой. Всё что я успеваю, это выкрикнуть ёмкое и многозначительное: — Твою мать! — А в следующую секунду происходит две вещи. Полицейский открывает огонь, поливая нас свинцовым градом, и Намикадзе буквально в последнее мгновение, буквально за шкирку утаскивает меня в подвал, по ходу действа, выбив дверь своим телом и кинув осколочную гранату прямо под ноги этой сволочи. Чёрт! Меня задело. В левую ногу попал, скотина. Хотя я должен быть благодарен Намикадзе что, вообще жив. От нескольких пуль в голову моя регенерация не спасёт. Стоп. Он меня спас? Уже дважды? Но он же…. Ведь я же…. Так потом, сперва надо отсюда выбраться. Раздался взрыв, и стрельба прекратилась. Сдох, сука, а вот его дружки нет. И сейчас они к нам придут и доведут работу того недоумка до конца. Я уже слышу, как они группируются, отрезая нам всякие пути к отступлению. Дьявол! — Плохи дела… Нас обложили… Вдвоём не выберемся. — Не понял. Ты на что намекаешь? — Уходи отсюда… Это приказ. Я прикрою. — Ага. Черта с два! Так что завали хлебало и не вякай!       Вот это новость. Решил в героя поиграть. Хм. Ну-ну! Хрен с тобой. Ладно, надо выбираться. Кое-как встав с пола, я пытаюсь придумать выход из этой жопы. Так, куда теперь? Хм…. Куда? Куда же? Думай Обито! Точно! Вот не зря план здания подробно перед миссией изучил. Правильно наставник, царство ему небесное, говорил, всегда всё проверяй сам, не надейся на других. Тут должен быть спуск прямиком в канализацию. Махнув рукой Наруто и краем сознания отметив что того тоже ранили, в плечо и спину, двинулся к спуску в низ. Подойдя к люку, молча кивнул на него Намикадзе, сил говорить не было, да и времени тоже. Впрочем, он сразу меня понял правильно, отрастив свои звериные когти и сверкнув кроваво-красными глазищами, оборотень вонзил свои когти в щель между краем люка и слегка поднатужившись, поднял его. В нос ударил ядрёный запах гнили, и отходов человеческой жизнедеятельности. Ох, я ж сейчас блевану! Но делать нечего, пришлось прыгать туда. От преследования мы в итоге ушли. Так как там оказалась целая сеть туннелей, настоящие катакомбы, полные говнища по самую маковку. Казалось, что этот запах пропитал нас до костей. С каждым шагом мне становилось всё хреновее, воротило не по-детски, в голове туман вместе с кашей на пару, перед взором всё плыло и скакало, отдавало импульсом по вискам, разнося волной по телу. Заметив моё состояние, Намикадзе пришлось тащить меня, подхватив поперёк тела, закидывая мою руку себе на плечо. Теперь остальные раны, ушибы и синяки чувствовались в разы ощутимее. На ноге рана буквально горела огнём, заставляя каждый раз стискивать зубы и сжимать кулаки при ходьбе. В итоге, поплутав по этому лабиринту хренову тучу времени, мы выползли в техническое помещение станции метро. Откуда добрались до одной из резервных точек эвакуации, всегда присутствующие в плане на подобный случай. Ехать в метро было очень удобно, так как стоило нам зайти в вагон, и мы почти сразу оказались в нем одни. Я старался держаться, но выходило из ряда вон плохо. Появились судороги в конечностях, била крупная дрожь, чудовищно заболел когда-то сломанный позвоночник. Но я пока жив, и даже посмеялся бы над всей этой ситуацией, но сил уже не было, хотелось три вещи. Поскорее получить вакцину, унять эту боль, попасть в душ. Смыть с себя всю эту вонь и спать. В точке эвакуации нас ждал ничем не примечательной старенький грузовичок с корпусом синего цвета, местами ржавым. А потом я почувствовал что улетаю.       «Ну, вот и всё! Кажись, приехали…!» — подумал я, прежде чем потерять сознание.

***

      Я был в глубоком недоумении. Казалось всё должно пройти идеально, эта операция была продумана до мелочей и на деле должна быть простой, словно кроссворд для детей дошкольного возраста. Но нет. Всё пошло наперекосяк. Нас кто-то сдал. Но кто? Выходит, в организации завелась крыса? Почему же я не удивлён? В наше время люди ищут свою выгоду и порой опускаются до самой низости, ими движет только жадность и жажда наживы, нет никакой чести и собственного достоинства. Мусор! Да, нас сдали, это удивило, но поистине удивило, что Намикадзе ослушался моего приказа, спас мою шкуру дважды во вред себе, схлопотав пару пуль, одну в плечо, а вторую в спину, когда прикрывал меня. Я и сам был ранен в левую ногу выше колена, благо пуля прошла на вылет, не задев кость, сломаны пару рёбер, рой ушибов на теле, но регенерация справится, не впервой. Кто бы мог подумать. Меня спас этот мальчишка, к которому я порой относился хуже, чем к шелудивой псине, пинал, назывался всякими словами, от смысла которых лично я бы дал в морду тому, кто их произнёс в мой адрес. Но он терпел. Удивительно. Я не старался его понять, не видел в этом смысл, видимо я ошибался. Он мог бы спокойно бросить меня там, отыграться за все, что я ему сделал, и был бы прав, стопроцентно прав! Но он этого не сделал, на горбу своём выпер из пекла, доставил на базу, отдал медикам, они вкололи мне сыворотку, и когда я очнулся, он просто сухо кивнул, развернулся и ушёл. Занавес! От этого осознания я впал в прострацию, роняя челюсть. Чтоб я сдох! После этого я его как-то зауважал что ли, по-другому на него взглянул. Хоть он остаётся ещё тем придурком, но что-то в нём есть, то, чего я не могу понять и разгадать. С заданием он справился на «отлично», в чём я лично не сомневался, всё-таки моя школа, и как бы ни было трудно это признать, но Наруто является моим лучшим учеником. Выходит, то приготовленное для него наградное оружие в качестве знака отличия не подойдёт. Слишком вычурное, пафосное и бесполезное. Но у меня есть для него подходящее. В нашей «Конторе» это оружие удостаивались носить только самые лучшие мастера, достигшие своих высот кровью, трудом и потом, и не смотря на его начальный путь, он действительно достоин. Отныне его спутником станет благородная Катана, душа самурая, носящая имя «Кагэ Кьюби но Кицунэ» в переводе «Тень девятихвостого лиса». Ему она даже подходит. Несмотря, что он волк-оборотень, его своеобразные «усы» на щеках, цвет волос и хитрый прищур, делают его похожим на лиса. Такой же искусный, ловкий, умный и изворотливый зверь. Хм…. Думаю, я прав. Раз уж он прошёл задание, то получит эту катану, знак высшего отличия и кодовое имя «Лис». Теперь он полноправный член нашей организации. Это в своём роде радует, вызывая толику гордости.       Пока лежал в госпитале много об этом думал, многое перебрал в голове и каждый раз всё больше уверялся в своём решении. Сегодня меня, наконец, выпустили из этого дурдома, и я с чистой душой и доброй совестью могу слинять отсюда, что, в общем-то, и сделал. Чуть хромая, иду по коридору, витая в облаках. Думаю, как всегда о своём, о девичьем, как говорится, о футболе. Надо узнать подробную информацию, про испытание моего второго придурка, как сдал он, не накосячил ли, хотя бьюсь об заклад по-любому, где-нибудь лоханулся, это же Оцуцуки, по-иному он не умеет. Ещё надо выяснить какая падла нас сдала с потрохами, найти и дать почувствовать всё то, что я испытал за время проведения этой миссии.       Вот иду, никого не трогаю, еле ступаю ещё больной ногой, как в меня на скорости бешеного паровоза влетает какая-то молоденькая особа с кипой макулатуры. Естественно вся эта стопка бумаг и папок падает у неё из рук, а я успел только отшатнуться, словно ошпарился. Нет…. Мне показалось…. Реально глюк…. Не может быть…! Это же…, это же…. Рин! О мой Бог! Но как…? Почему…? И… как? Разве это возможно? Господи, как же я давно её не видел! Рин…! Моя Рин! По прошествии стольких лет ты совершенно не изменилась. Осталась всё той же красивой девушкой, моим маленьким лучиком света в этой непроглядной тьме. Как же я скучал! Рин! Ками-сама! Это и правда она! Мне столько надо рассказать тебе, столько поведать, столько…. Нет! Нельзя! Нельзя раскрываться перед ней, она не должна меня узнать. Не сейчас, только не сейчас. Возможно, позже, и то если смогу. Раскрыв правду, она может быть в опасности, а я этого не желаю. Только не ей. Значит, надо молчать, выхода нет. Эта «Контора» не умеет шутить, если я раскрою свою личность, то обязан убрать свидетеля, или за меня это сделает кто-то другой. Я не хочу этого. Нет! Моя милая, любимая Рин, прости меня, прости! Этим самым я сохраню тебе жизнь и уберегу от опасности. Прости…       Девушка всё тараторила, извиняясь за свою невнимательность, а я не слушал её, смотрел за каждым её действием, робким взглядом, трепетом густых ресниц, и не мог наглядеться. Она не изменилась, всё так же прекрасна, расцвела как майская роза, стала ещё более привлекательной, манящей. Даже запах всё тот же. Гранат и жасмин. Всё те же духи используешь, которые я тебе подарил на день рождения? Помню, как ты прыгала в восторге, словно ребёнок от счастья, звонко смеялась, крепко меня обнимая. Тогда я на эту воду убил прилично денег, и совершенно не жалею, ведь ты так её хотела, копила на неё, отказывая себе во многом. Я не мог не заметить, сделал всё, чтобы ты была счастлива. Не обращая внимания на рану, я присел перед ней на корточки и стал помогать собирать документы. — Простите. Простите, пожалуйста. Я Вас не заметила. Правда, простите! С Вами всё хорошо? — Как хорошо я сейчас в маске, благо не додумался её снять, а то бы пропал. — Ничего. Всё нормально. Это Вы меня простите, в облаках витаю. — Как неудобно получилось. Я сюда недавно устроилась, ещё не разобралась, что и где находится, вот и заплутала, в Вас врезалась. — Потерялась. Я так и думал. — Бывает в жизни огорчение… — Чёрт, вот кто меня за язык тянул. Сейчас проколюсь. — Хлеба нет, так жуй печенье! Ой! Извините. Я по инерции ляпнула, не думая. Мы так раньше с другом дурачились. — Ответила она, а в глазах засела печальная искра. Ещё помнишь меня, Рин? Скорбишь ещё? Боже, знала бы ты, как я хочу перед тобой открыться, но не могу! — Всё хорошо. Не стоит волноваться. Вы куда-то спешили? — Надо её спровадить, а то мало ли что ещё брякну. Вроде всё собрали, теперь укажу, куда ей надо и свалю от греха подальше. — Да, мне надо отнести документы Хатаке-сану, но не зн… — Какаши? Этот придурок тоже здесь? — Твою мать! Тупая моя башка, думай, что говоришь, Обито! Ты ж спалишься ко всем чертям. Рин на меня изумлённо взглянула. — Вы его знаете? И почему вдруг он придурок? — С прищуром спросила она подозрительно. — А…Э-э-э…. Просто…. Я…. Ну знаю его немного…. Вот… — Я идиот! — Правда? Если не секрет, как Вас зовут? — Эх, знаю я этот взгляд. Меня сейчас она как бы допрашивать не начала. Надо быть осторожным. Врать я ей никогда не умел, да и она меня в два счёта раскрывала. — Извините, имени назвать не могу. Можете называть меня «Циклоп» — Она вздрогнула и кажется, поняла, почему у меня такой позывной. — А…Ох, я понимаю. Хорошо. Я Рин. Нохара Рин. — Знаю, милая. Я всё о тебе знаю. — Приятно познакомиться. Если что нужно, обращайтесь. Помогу, чем смогу. — Спасибо. Вы не подскажете, где кабинет начальника охраны? — Конечно. Прямо по коридору, налево два поворота и потом направо. Увидите тёмную дверь, не ошибётесь. — Благодарю. Теперь мне надо всё это доставить ему. Хатаке-сан ждёт… — Меня перекорёжило. Да ладно! — Постой! Какаши является начальником охраны? Этот дебил? — Обито, он не дебил, не говор…! Ой! Простите, я машинально! Мой друг также его называл, честно сказать он его недолюбливал, постоянно с ним соперничал…. — Твою-то мать! Я забыл, как дышать. Вся жизнь перед глазами пронеслась. — Всё…. всё нормально. Это вы меня простите… Не думаю, что говорю. Где ваш друг? — Дыши, дыши. Спокойно солдат, спокойно, я сказал! Лучше завали варежку и стой вовремя поддакивай как болванчик. — Он…. он умер. Уже давно. Но боль от потери ещё не умолкает. — Что? Слёзы? Нет, только не плачь. Не могу видеть твои муки, на меня сразу паника накатывает. — Простите. Не хотел Вас ранить. — Нет, что Вы! Всё хорошо. Просто вы очень мне его напоминаете. Я по нему очень скучаю, мне его не хватает… — Маленькой ладошкой она вытерла солёную влагу, а я не знал, как её успокоить, что сказать. — Не печальтесь. Как говорится «Рождение — не начало, а…. — Было начал я, но Рин за меня продолжила, перебивая. — … а смерть — не конец!» Угадала? Обито тоже так говорил. Простите за такую дерзость, но Вы не могли бы снять маску? — С любопытством смотря на меня, выдала эта непоседа. Чёрт! Вот приехали в лес за орехами! Кто меня за язык тянул? Прокололся как сопливый пацан! Вот же блин! Успокоил на свою голову. — Извините, Нохара-сан, но вынужден отказать. Моё лицо обезображено, и я не хотел бы, чтобы Вы его видели. — Вот когда надо, дёргают без конца, а когда я свободен, хрен кто появится на горизонте. Спасите мою задницу кто-нибудь. — О! Понимаю. Вы меня простите. Опять не подумала. — Всё нормально. Ладно, я пойду. Всего доброго. — Да, и Вам всего хорошего. Как-нибудь увидимся. — Улыбаясь, сказала она глядя прямо на меня. Иди Обито, иди сейчас же! Пока не сдал себя с потрохами. Иди, мать твою. — Конечно. До скорого.       На автомате разворачиваюсь и иду, в совершенно другую сторону, мне просто надо сбежать, и как можно скорее. Чувствую её взгляд, упирающийся мне в спину, это напрягает ещё сильнее, а я как дергунчик несусь сломя голову, не разбирая дороги, совершенно не заботясь, что у меня как бы болит нога, сейчас это совершенно не колышет, не щекочет. В голове стоит туман, перед взором пелена, словно оглушило, ничего не слышу, только на задворках сознания ощущаю вибрацию от мобильника в кармане. Останавливаюсь, тяжело дыша, одеревенелыми движениями руки достаю телефон и отвечаю на вызов. — Да? — Кабуто, очкарик, вот где ты, был, когда в тебе я так нуждался? — «Обито-сан, Орочимару-сама просит прийти в лабораторию. Это по поводу сыворотки». — Пролепетал Кабуто. Вот оно спасение. — Хорошо. Сейчас приду. — Сказал я, отключаясь. Лучше уж так. Забиться в дальнюю конуру и не высовываться, залечь пока на дно. Или иначе всё пропало.