Гермиона, Мерлин или Салазар?

Ad augusta per angusta (лат.) — к высокому через трудное.

      1       Пыль, поднятая кавалькадой, давно улеглась, уже начинали складывать шатры и навесы, а Гермиона всё стояла, обхватив себя за локти, глядя вслед двум братьям и их сопровождающим. Граница Камелота проходила по реке, через которую переброшен был широкий крепкий мост, а дальше лентами разбегались четыре дороги: одна вела прямо - по ней и отправились братья - одна налево, параллельная границе, и две направо.       Гермионой владело странное чувство. Чуть меньше года она пробыла в Камелоте, но Гавейн и Мордред стали ей близкими друзьями. И вот теперь один из них отправляется принять корону, а второй, хотя и вернётся, вернётся совсем другим - проведёт несколько месяцев в пути, в других местах и с другими людьми - а возвратившись, станет уже не просто рыцарем, но наследником короны Камелота.       Гермиона встряхнула головой. Всё меняется. Чего стоят изменения в ней самой: гриффиндорка Гермиона Грейнджер стала волшебником Мерлином, а теперь и вовсе назвалась Салазаром Слизерином и вознамерилась поиграть в Основателей.       Ровена подошла почти неслышно, но Гермиона сразу ощутила её присутствие: спокойное, тихое, вдумчивое.       — Здесь я оставлю вас.       — Что? — Гермиона посмотрела на Ровену и с удивлением увидела сосредоточенную решимость в её лице. — Что значит, ты нас оставишь? Почему?       — Я отправляюсь искать место для школы, — пояснила Равенкло. — Сейчас подходящее время.       — Ты говоришь, как кентавры, — пробормотала Гермиона, сбитая с толку. Она уже опасалась, что Ровена уходит навсегда.       Женщина пропустила комментарий про магическую живность мимо ушей, глядя куда-то в даль.       — Но почему именно ты и именно теперь? Мы могли бы поехать все вместе.       — Нет, королевское путешествие не подойдёт, — покачала головой Ровена. — Колонны рыцарей, шатры... Это всё не подойдёт. Кроме того, я не знаю, сколько времени это займёт.       Гермиона покачала головой.       — Поступай как знаешь. Если что-то ведёт тебя, иди.       Ровена почувствовала её зов во сне, почему не может какое-то особенное место звать её теперь?       — Мерлин, присмотри за Еленой. Я боюсь, она может натворить глупостей, — попросила вдруг Ровена.       — Елена умная девочка, — Гермиона обернулась на Елену, уже полчаса выспрашивающую у рыцарей всё об их конях. — Но я, конечно, за ней присмотрю, если ты просишь.       — Спасибо, — Ровена, наконец, посмотрела на Гермиону и заглянула в её глаза. — Это важно.       Гермиона кивнула. Тон у Ровены был необычайно серьёзным. Коротко наклонив голову, женщина отвернулась и отправилась прощаться с Артуром и Хельгой, которые после недолгих уговоров тоже отпустили её.       Тут же, не тратя времени, Ровена поцеловала дочь в макушку, шепнув ей что-то, вскочила в седло, проверила немногочисленную поклажу и направила коня по дороге, ведущей налево. Почти сразу она перешла на рысь, а затем быть может и в галоп - дорожная пыль конских копыт, а затем лесной массив скрыли её от глаз товарищей.       — И к чему такая спешка? — Артур, оставив Хельгу, подошёл к Гермионе. — Ну, хоть тебе-то она сказала?       — Её что-то ведёт, — пояснила Гермиона. — Она, наверное, боится потерять это ощущение.       — Ощущение? – с едва заметной улыбкой переспросил Артур. — Что же, весьма надёжный способ найти место для школы.       — Если у тебя эмоциональный диапазон, как у кубка, это не означает, что у остальных такой же, — укоризненно сказала Гермиона. — Я верю её ощущениям.       — Собственно, что нам ещё остаётся, — пожал плечами Артур. — Ты как, готов к возвращению?       Гермиона, наконец, повернулась. Палаточный городок, в котором они провели последнюю ночь и пышно простились с Мордредом и Гавейном утром, был уже полностью убран, разве что кострища выдавали присутствие здесь людей. Почти всё уже было погружено на телеги, кони были осёдланы.       — У меня такое чувство, что завершился целый этап моей жизни.       Артуру было как будто неловко говорить об этом, и Гермиона ободряюще положила руку ему на плечо.       — У меня тоже.       2       Выдуманные приключения девочки Алисы, которые были кратко и ёмко обозначены фразой «всё чудесатее и чудесатее», не шли ни в какое сравнение с реальной жизнью Гермионы Грейнджер. Если подвести краткий итог, получится гораздо бредовее, чем если рассказывать обо всем по порядку, хотя и тогда никто не поверит, что маглорожденная девушка, пускай самая умная ведьма своего поколения, окажется вдруг в пятом веке, назовётся Мерлином, станет другом королю Артуру, а потом вместе с Хельгой, Ровеной и тем же Артуром, назвавшимся Годриком, отправится создавать школу волшебства. Хорошо, положим, пока она никуда не отправилась, но она близка к этому.       Что мы имеем, господа?       Феерический бред, который, тем не менее, является правдой, от чего становится ещё более бредовым.       Как же хорошо, что никто не знает правды.       Ой, или плохо?       — Мерлин.       Гермиона едва не свалилась с лошади, когда Елена буквально вынырнула из ниоткуда. Бывшая гриффиндорка помотала головой, вытряхивая оттуда ненужные сомнения - слишком много мыслей, от которых не было толку.       — Что-то случилось, Елена?       Они возвращались в Камелот той же дорогой, что совсем недавно ехали, провожая двух племянников короля. Справа бесконечно тянулось поле, слева вставал лес, а колонна растянулась на добрую сотню метров.       — Нет, ничего, — Елена улыбнулась и потрепала по холке свою лошадку. — Просто хотела спросить, куда поехала мама.       Гермиона повторно едва не выпала из седла.       — Она тебе не сказала?       Елена рассмеялась.       — Мама мало что говорит, она предпочитает делать так, как считает верным.       Да, это правда.       — А когда она уезжала, она ведь что-то тебе шепнула.       Елена чуть порозовела, смущаясь, но всё же ответила.       — Сказала, что вы обо мне позаботитесь.       Вот так Ровена. Поехала искать место для школы, чтобы учить одарённых магически детей, а своей дочке сказала только, чтобы не волновалась. Это было, как минимум, странно, но Елена, похоже, относилась к этому, как к чему-то обычному.       — Она отправилась искать место для школы, — ответила Гермиона, понизив голос, чтобы не услышали рыцари. — Помнишь, мы говорили об этом несколько дней назад.       Елена кивнула. Разумеется, её не стали посвящать во все детали - деталей было пока немного - но в общем идею передали, и Елена была в восторге. Кажется, кроме Гермионы никто не сомневался, и все были в восторге.       — Ровену ведёт какое-то особое чувство, но, думаю, она скоро к нам вернётся.       — Да, наверное.       Гермиона внимательно присмотрелась к Елене, но нет, никаких следов печали, обиды, горечи. Как будто, то, что её мать уехала, почти не прощаясь, абсолютно нормальное явление. Елена была почти беззаботна - о ней позаботятся, да она уже не маленькая девочка, а мать не пропадёт и вернётся.       Ещё в Камелоте отношения двоих Равенкло сбивали с толку Гермиону, привыкшую, что её собственные родители пылинки с неё сдували, миссис Поттер души не чаяла в своём Гарри, а миссис Уизли исхитрялась находить время на каждого своего отпрыска, при этом ведя обширное хозяйство. Ровена же Равенкло свою дочь держала в строгости: делала ей замечания по любому, самому мелкому, поводу, безо всяких скидок на детский восторг перед большим городом, а в похвалах была сдержана. Елена была способной ученицей, нежной любящей дочерью и прекрасным человеком, но Ровена принимала это как должное, лишь вновь и вновь требуя от дочери чего-то большего, лучшего. В этом, быть может, была логика, но разве логика - главное в семейных отношениях?       Впрочем, разве ей, восемнадцатилетней девушке, может быть что-то яснее, чем взрослой женщине, матери? Скорее всего, переезд повлиял и на Ровену, да и жизнь в лесу возле села, где не так-то много людей, не располагала к другим отношениям, быть может.       — Мы продолжим занятия? — спросила Елена.       — А ты хотела бы? — улыбнулась Гермиона. — Думаю, мы продолжим, если сможем уговорить короля.       Как и всегда, при упоминании Артура Елена покраснела и опустила голову. Её восхищение было довольно забавным и таким заметным.       3       Путь от Камелота к границам занял пару недель. Путь же обратно сократился почти вдвое.       По сути, ничего фундаментально не изменилось - от первоначального отряда отделились два рыцаря Круглого стола и некоторое количество сопровождающих, но ощущение было такое, будто большую половину радости они забрали с собой, оставив остальных страдать от одиночества.       К границам они ехали, останавливаясь в каждом крупном селе с праздничными пирами, танцами и музыкой, а обратно ехали гораздо спокойнее, не съезжая с дороги и лишь изредка сворачивая туда, где их просили о посещении.       Разумеется, не было похоронной тишины, никуда не исчезли шутки и даже музыка часто всплесками разносилась по окрестностям, но Артур был молчалив и задумчив, словно не замечая этого, а без него, главного зачинщика чего бы то ни было, веселье теряло свои краски, становилось однообразным и даже приобретало иногда оттенок несанкционированного.       Гермиона послала лошадь вперёд и, объехав по обочине нескольких рыцарей, поравнялась с королём, который опережал колонну на несколько корпусов.       — О чём задумался?       Артур как будто не удивился ни её присутствию, ни этому вопросу. Он нетерпеливо убрал со лба прядь светлых волос и посмотрел на небо, где клочками ваты метались облака, но продолжал молчать. Прождав ответа пару минут и полюбовавшись на далёкий горизонт, Гермиона, наконец, решила дать беседе второй шанс.       — Как думаешь, Ровена что-нибудь найдёт?       Если это и волновало Артура, то недостаточно, чтобы он удостоил друга ответом. Гермиона почти обиделась, но Артур стал ей таким же близким другом, как Гарри, Рон или Джинни, она чувствовала его настроение и сдерживалась. Девушка замолчала, опустив глаза вниз, перебирая пальцами гриву лошади, теребя поводья, разглядывая луку седла.       — Не знаю, помнишь ли ты тот день, когда провожали Игрейну, — Гермиона на секунду подняла глаза, но, едва доведя их до ушей лошади, тут же опустила, вернувшись к луке седла и смущаясь чего-то, — день, когда мы встретились. Я думал об этом, как о чём-то промежуточном, как о чём-то, что ведёт меня к другой цели, более отдалённой, более важной... А оказалось, это был день, который определил моё место. Я не верю в судьбу, предназначение и всё такое, но я чувствую, что я там, где я должен быть. Вот так вот странно.       Это было странно. Это было действительно странно - она просто чувствовала, что так и должно быть. И хотя она как будто плыла по течению, согласившись на предложение устроить школу, она «возглавила» это течение. Лидером был Артур - не она, вдохновителем была Хельга - не она, исполнителем, тем, кто продумает и воплотит идею, была Ровена - не она... Но именно она, Гермиона Грейнджер, известная теперь под именами Мерлин и Салазар Слизерин, была тем, кто соединил этих троих, тем, кто раздул из маленькой искорки яркое пламя их талантов, тем, кто повернул историю, заставив встать на те рельсы, что вели к тому будущему, где родилась и выросла Гермиона. Это было странно, но правильно.       — Я знаю, что это звучит, как бред сумасшедшего, но по-другому мне этого не выразить. Просто хотел, чтобы ты знал.       Гермиона чуть натянула поводья, заставляя лошадь отставать, оставляя короля в одиночестве, но Артур оглянулся на неё и тоже подобрал поводья.       — Я помню тот день, — оказывается он её всё же слышал. — И я рад, что задержался тогда у камня, на котором ты сидел. Довольно забавно, ты присел отдохнуть, хотя уже почти пришёл в город, будто не знал, что он уже за поворотом.       — Надеялся показаться в столице при полном параде.       — Тебе это удалось.       Артур, наконец, улыбнулся, и Гермиона испытала настоящее облегчение, увидев, что улыбка его ничуть не поблёкла, а глаза всё так же искрятся, перенимая эту улыбку у губ. Как будто без этой его улыбки мир изменился бы. Гермиона улыбнулась в ответ, опять ослабляя поводья.       — Итак, Салазар Слизерин, не поделишься мыслями по поводу того, куда отправилась Ровена?       Имя Салазара Слизерина, как Гермионе казалось, ничуть ей не подходило, но все, кто его слышал, почему-то активно использовали его, вероятно, пытаясь привыкнуть.       — Мне почему-то кажется, что это будет не в Камелоте.       — У тебя тоже это «ощущение», как у Ровены?       — Нет, боюсь у меня всякая интуиция отсутствует напрочь.       И Гермиону это полностью устраивало - профессор Трелони и её лучшие ученицы Патил и Браун не вызывали у неё желания присоединиться к сонму предсказателей, а в случае чего-то важного всегда есть интуиция Хельги или Ровены.       — Но почему тогда ты думаешь, что это место будет не в Камелоте?       Потому что оно будет в Шотландии, там, где когда-то училась я сама. Разумеется, вслух такое не выскажешь.       — Просто предположение, основанное на том, что Ровена поскакала вдоль границы, а не куда-то ещё. Впрочем, я могу ошибаться.       Артур кивнул, чуть нахмурившись. Меньше всего ему хотелось бы расставаться со своей страной, даже ради школы. Увы, Гермиона знала, что не ошибается, и ей предстоит приехать туда, где прошли лучшие годы её прошлой жизни, чтобы построить школу, которую она любила всем сердцем, приехать туда, где горизонт обступают горы, где высятся громадные деревья Запретного леса, туда, где длинное Чёрное озеро, являвшееся ей во снах, змеёй выползает из леса и прячется под высокой скалой.       Эта школа, что у всех них теперь в головах, будет называть Хогвартсом, а имена её основателей войдут в историю. И никто из них не сможет ничего с этим сделать.