Назад в Титаномахию

      Посейдон отворил дверь и вошел в белую комнату, в которой не было почти ничего, кроме лож и шкафчиков с лечебной амброзией и нектаром. Она была переполнена ранеными "полководцами" как из его любимого взбалмошного семейства, так и из Подземного мира. Присутствующие были как-то необыкновенно сердиты и посмотрели на него исподлобья. Ему сразу стало как-то неловко, что именно он, второй раз за сутки, принес плохие новости - почти весь его отряд погиб в бою и стал деревьями да травками, эдак на ближайшую сотню лет.       Он немного помялся на пороге, разглядывая своих союзников и, от чего-то, чувствуя себя виноватым в каждом ранении, каждой царапине и каждой потере. Так бы он и занимался на пороге самобичеванием, но его вдруг прервал неожиданно серьезный и мрачный Зевс: -Ну хоть у тебя-то все целы?       Посейдон вздрогнул. Судя по ихорному пятну на груди, его младшего брата сильно ранили, но рана уже затянулась, благодаря лечебной амброзии и примочкам из нектара. -Эм, нет... - несмело начал он и зажмурился. Почему-то от взгляда брата он сделался очень робким и напуганным, - Вообще-то потери весьма значительны. -Вот, и у тебя "весьма значительны"! - заметила Гера и взвизгнула, ибо Гестия как раз поливала ее рану на плече нектаром.        Когда Гестия перевязала рану Геры, она подошла к Посейдону. Легонько отодвинув его девушка захлопнула дверь и, дрогнувшим голосом, заметила: -Ты долго не возвращался. -Считал умерших, - попытался оправдаться он с деланным оптимизмом, но заметив слезы в глазах девушки, тут же сник. К тому же, его напрягала гробовая тишина вокруг. -Бесспорно, полезное дело, - ответила она и склонила голову. -Гес... - он протянул руки, чтоб ее обнять, но она отстранилась и тихо вопросила: -Раны есть?       Он молча указал на ногу, где от бедра до щиколотки тянулась длинная полоса рассеченного тела, залитая ихором, которая была оставлена мечем какой-то твари, от которой от пытался заслонить молодую нимфочку. К слову, он отсрочил ее смерть всего на три минуты... Но как иначе-то?       Гестия указала ему на свободное место среди подземных - те пытались оказать посильную помощь друг другу, ибо безотказное средство олимпийцев - амброзия и нектар - было для них ядом. А именно - Ламия, с перевязанной шеей, намоченной черной кровью, , перевязывала копыто Эмпуссы, почти оторванное от ноги, а сама девушка, вся в слезах, поила водой Гипноса, исполосованного волками Гекаты. Из его ран сочился какой-то непривычно темный ихор, цвета червонного золота. Бог сновидений изо всех сил старался не стонать, но, время от времени, невольные стоны все же срывались с его губ. Рядом с ним сидела Лисса, с перевязанной головой, и держала на коленях голову Апаты, которая держала руку на животе, перевязанном повязкой все в том же темном ихоре. Время от времени Лисса поглаживала Апату по голове, смотря при этом куда-то вдаль невидящим взглядом.       Посейдон сел рядом и, глядя на столь жалких сейчас союзников, даже не заметил, как Гестия обработала его рану и ушла к Деметре с парой ран на руках и ногах, а также на животе.       Глянув на союзников, он ощутил резкую потребность поддержать разговор. Но, никто из них не выглядел готовым начать беседу: Апата заснула, Гипнос едва помнил себя от боли, Эмпусса выглядела так, будто у нее вот-вот начнется истерика, а Ламия закусила губу, морально готовясь успокаивать подругу по типу: "Да ладно тебе!", "Заживет, ты же монстр!", "И без копыт можно жить!" и "Да брось, ты и так не красавица!". Лисса же... а вот она подходила вполне.       Пораскинув мозгами в попытке начать разговор, Посейдон начал его не самым лучшим образом, как он считал, но для безумной, впрочем-то, было еще не все так плохо. -Эм... А что с головой? - спросил он и покраснел от осознания собственной глупости*. -Да, как всегда, не слава Ананке! - отмахнулась Лисса, - Символичненько, при моей-то профессии, не так ли?.. -Эм... - задумался Посейдон, - Тебе идет. Ой... - еще раз подивившись собственной глупости, он решил, что прикрывать нимф от падающих на них тяжеленных крылатых волков больше не будет. -Ага. Буду теперь так ходить! - весело заявила она и тут же поникла, став серьезной, как перед битвой, - Грустно все, не так ли?       Посейдон оглядел раненых союзников еще раз и поежился, грустно вздохнув. -У вас хоть есть это странное лекарство, которое для нас яд, - вела тем временем Лисса, - А вот у нас - ничего! -А как же вы лечились раньше? Ну, не знаю, после... -Во-первых, раньше нас так не трепало, - перебила его Лисса, - А во-вторых, все снадобья готовила Геката, иногда Гипнос делал лечебный маковый настой... - она с жалостью посмотрела на Гипноса, а он, услышав свое имя, перевел на нее затуманенный взгляд, - Эдак, не долго бедняге оказаться в моей власти...       Посейдон согласно вздохнул. Дела их были плохи - подземные лекарства изготавливать они не умели, а те из подземных, кто это умел, не могли помочь. Геката была врагом номер один, а Гипнос... он был уже почти во власти Лиссы от боли. -Сдается мне, она отдавала волкам приказ с умыслом убрать Гипноса не только как помеху в бою, но и как возможного врачевателя, - заявила подсевшая Гестия и, с болью во взгляде, посмотрела на подземную компанию, - Может, все же попробуем амброзию или нектар? -Нет, - твердо ответила Ламия, присоединившись к разговору, - Это совершенно точно будет для нас ядом. -Значит, остается надеяться только на регенерацию? - уточнил Посейдон и рассеянно обнял Гестию. -Выходит, так, - пожала плечами Ламия и принялась утешать Эмпуссу, которая все-таки разрыдалась. -Победа досталась нам слишком дорогой ценой, - прошептала Гестия.       Посейдон же оглядывал комнату, как будто что-то ища. В конце концов, он встретился взглядом с удивленной Гестией и спросил: -А где Аид? -Он потерял сознание в конце боя, - пожала плечами Гестия, - Мы с девочками отнесли его в его комнату и дали ему немного нектара. В сознание он не приходил, лежит и бредит. То что-то непонятное шепчет, то зовет свою Левку... -А Персефона и Макария? -С ним. -Думаешь, обойдется? -Я не знаю. Я ничего не знаю... - внезапно она расплакалась, уткнувшись лицом в его плечо, а он лишь испуганно поглаживал ее по спине и совершенно не понимал, как ему ее успокоить.       Тем временем Апата, как оказалось, проснувшаяся, вставила, слабым срывающимся голосом: -Жаль его. Славный мальчик, мне сразу понравился...

***

      Аид всхлипнул, заворочался под простынями и снова простонал: -Левка... Любимая... Левка...       Сидящая рядом Кора утерла свернутой в валик тканью пот с его лба и влила в приоткрытый рот мужа еще немного нектара. Сердце разрывалось, когда она слышала имя нереиды из его уст и понимала, что в этом далеком прошлом она для него никто, и любовью всей его жизни является Левка. И ради нее он готов отдать все, как в далеком будущем готов отдать все ради своей Персефоны...       Только вот здесь ее, Персефоны, нет... Она - никто. -Левка...       И снова ненавистное имя. За что ей это? Только подумаешь, что она, Кора, может никогда и не вернуться в свое время. А что, если в этой вариации времени что-то изменится и Левка не умрет? Как же тогда она?!       А главное, у нее тут нет никаких прав на него.       Это далеко не история с Минтой... -Лев-ка...       И какой-то бессвязный бред. Про бой, про ранение, про что-то совсем не понятное. На лбу его снова выступает испарина, а сердце Персефоны сжимается от боли - ему так плохо, а она совершенно ничего не может с этим сделать. -Мам, может, я все-таки сама с ним посижу? - тихонько спрашивает Макария уже не в первый раз. Она-то понимает, какого Коре в этот момент.       Но Персефона не может оставить его здесь вот так. Это значило бы, что она его бросила, испугавшись боли и проблем - бросила, понадеявшись на дочь. А она так не может.       Она Любит...       Кора отрицательно кивнула дочери. На время стало тихо, если не считать бреда и метаний больного Аида. -Тут нужен врач, - решительно говорит Макария. -Да, но откуда? В это время еще не было врачей... - тихо отвечает ей Кора и внезапно восклицает, - Аполлон! -Что "Аполлон"? - не поняла Макария. -Он - врачеватель. И он должен был уже родиться! - С энтузиазмом прошептала Кора. -Да, но даже если он уже родился, то дар еще не проявлен. Его родители не понимают, кто они, что уж говорить... - возразила Макария. -Значит, мы спровоцируем проявление дара! - заявила Персефона активно жестикулируя и заправила выбившуюся прядь за ухо, - Пойди-ка спроси о нем так...

***

-Так имя Аполлон тебе знакомо? - спросила Макария у Зевса, который после впервые услышанного вопроса сначала активно умывался, а теперь и вовсе улегся на кровать и закрыл глаза. -А, что? - переспросил тот и тут же ответил, - Конечно, сынок мой. -Давно? -Чего давно? - привстал Зевс. -Говорю, лет ему сколько? - раздраженно уточнила Макария. -Да я и сам не знаю, сама понимаешь, - махнул рукой Зевс, - Мальчонка совсем еще. А зачем тебе? -Мы ведь с мамой из будущего. И мы знаем, что Аполлон может лечить. -А? - оживился Зевс, - Так значит?.. -Да. Так где он? -В Дельфах, где ж ему еще быть. С Лето.