Судьба в стиле "рок"

Любовь — миф, выдумка слабаков, тех, кто не способен идти по жизни в одиночку…

1 Маша сняла халат, достала рюкзак и принялась копаться в нем в поисках ключей от машины. Как назло попадались вещи совсем ненужные: ключи от дома, жвачка, мятые конфетные обертки... − Да что же это такое?! – Маша тряхнула рюкзак, высыпая его содержимое на пол. Мелочь разлетелась по ординаторской, зато ключи от машины сразу нашлись. Девушка принялась собирать с пола вещи, когда перед ее носом появились элегантные туфли. Мария подняла взгляд вверх и увидела маму Миши Морозова, которого привезли вчера из аварии. Та смотрела на сидящего на полу хирурга удивленно и недоверчиво. − Эээ…Мария Алексеевна? − Она самая. − Я бы хотела с вами поговорить. Маша выдохнула, собрала оставшиеся мелочи с пола и встала. Мама Миши оглядела девушку с головы до ног, при этом выражение ее лица изменилось: из удивленного оно стало крайне удивленным. − Вы…уходите? − Да. − Что с Мишей? Как он? − За последний час ничего нового: состояние стабильное, динамика положительная. − Но ему может стать хуже? Внезапно? Маша пожала плечами и философски ответила: − Всем нам внезапно может стать плохо, но думаю, что все будет в порядке. Я оставила необходимые указания, так что не волнуйтесь. − Но если вдруг… − Если вдруг что-то случится, медсестра знает, как меня найти. Все будет хорошо: персонал у нас высококвалифицированный, Петр Валентинович имеет ту же специализацию, что и я, так что можете обращаться к нему. − Уж лучше к вам… Маша кивнула, попрощалась и направилась к выходу, устало волоча рюкзак. Две плановых операций и две внеплановые, плюс двое тяжелых детей, требующих постоянного ее наблюдения. Она дома не была почти сутки, спала четыре часа и почти ничего не ела. − Неудивительно, что люди смотрят на тебя с тихим ужасом, − пробормотала девушка, закидывая рюкзак на заднее сидение и заводя машину. – Скоро вообще пугаться будут. Весна выдалась необычно теплая, хотя в Москве никогда особо холодной весны и не было. Откинувшись в кресле, Марья подставила лицо солнцу, наслаждаясь негромким урчанием мотора. В душ и спать, − лениво думала она, − а после надо поесть чего-нибудь…И к бабуле заехать, ну, или хотя бы позвонить…Сказать, что живая. Мария с трудом разлепила глаза, потрясла головой, ткнула в кнопку магнитофона и вырулила со стоянки. Но на полпути к дому, она вдруг передумала и свернула в сторону водохранилища. У нее было свое, тайное место, где она могла посидеть в тишине и отдохнуть. Водохранилище находилось недалеко от столицы, но прелесть его была в том, что там есть места, где не брала сотовая связь, а это иногда так нужно в жизни! Мария свернула к реке, приткнула машину, пробралась в свое укромное место, скинула ботинки, вставила в уши наушники и закрыла глаза – и пусть весь мир подождет!! Майский с тоской смотрел на Галину Николаевну. Та изучала дело, пытаясь игнорировать взгляды майора и его самого, что получалось плохо. Галя еще посмотрела на документ в деле, потом оттолкнула его и подняла голову. − Ладно, Майский, хорошо, дам тебе отгул, но только один! − Галь… − Один! Или вообще не пойдешь никуда. Майор вздохнул и кивнул. − Ладно, хоть один давай. Рогозина подписала заявление и протянула его майору. − Алле отдашь перед уходом. Майский покивал и посмотрел на начальницу: та снова принялась было читать, но отпихнула папку. − Скоро мы с Аллой вдвоем тут останемся, − проворчала она. − Не преувеличивай. Есть еще Котов, Лисицын… − Я Лисицыну отгулы дала. − А Котов? − В отпуске, и я не могла ему его не дать, тот и так почти два года его не брал. И вообще, скажи мне, вы чего все как с цепи сорвались? Один за другим не отпуск, так отгул требуете… − Так лето скоро, Галь, погода какая стоит… − Ну да, конечно. Рогозина уставилась невидящим взглядом в бумаги, а майор искоса за ней наблюдал. − Галь, ты бы тоже отдохнула…− начал было Майский. − А работать кто будет?! Галя притянула к себе папку с материалами дела, а Майский неслышно, насколько это возможно при его комплекции, вскользнул в коридор. Сейчас пивка куплю, рыбки, ребят позову; поедем куда-нибудь к воде, посидим, отдохнем, − мечтал майор, спускаясь к выходу. Но из всех друзей - приятелей свободным оказался только один. − А что ты хотел, − сказал он в ответ на сетования Майского, − четверг, завтра всем на работу. − А ты чего? – усмехнулся майор. − А я теперь в свободном плавании. − В смысле? − В смысле, в отпуске я. Знаешь, что это такое? − Давно забыл, как это, − проворчал Сергей. − Мы куда? – спросил приятель. − На водохранилище. Посидим у воды как путные люди. И народу там немного. − Думаешь? – недоверчиво прищурился приятель, сворачивая со МКАД в область. − Сам сказал, что четверг. И я очень надеюсь, что посидим мы в относительной тишине. Найдем укромное местечко, − улыбнулся майор, предвкушая приятные посиделки с пивом и завтрашний сон до обеда. Мария открыла глаза и посмотрела в небо, по которому не спеша плыли облака. Даже рок-музыка не помогала, глаза нещадно слипались. Надо немедленно ехать домой, иначе она заснет прямо тут, под кустом. Она обулась, села в машину и вырулила на дорогу. Дорога к шоссе, идущая от водохранилища, была узкой и неровной. К тому же на ней стояли машины, образуя плотную пробку. Марья очень тяжело вздохнула, сделала погромче радио и откинулась на сиденье, прикрыв глаза и приготовившись к томительному ожиданию. Но вскоре глаза она открыла и прислушалась. Сквозь грохот рок – музыки пробивался какой-то шум. Девушка убавила звук и прислушалась: так и есть, за плотной стеной машин были слышны крики и шум. Открыв дверь, она вышла из машины и снова прислушалась. Автомобили заглушали голоса, но явно что-то случилось. − Чего там? – спросила девушка у водителя впереди стоящей машины. − Не знаю. − Авария, вроде, там, − подал голос еще один водитель. Маша села за руль, съехала на обочину, вышла из машины и направилась на крики. Неподалеку от выезда на шоссе столкнулось несколько машин: огромный джип смял «тойоту», а довершили картину «фольксваген-жук» и «Мицубиши» зажавшие «тойоту» с другой стороны. Возле «тойоты» на асфальте лежал мужчина лицом вниз, вокруг него суетились люди, немного в стороне огромный бритый мужик орал на зареванную блондинку. − Дура тупая, ты права себе купила?! Ты куда прешь через две сплошные?! Хоть бы поворотник включила!!! – непечатные выражения сыпались через слово. − Черт побери все на свете! – пробормотала Маша и протолкалась к лежащему на асфальте. Присев перед мужчиной на корточки, она подсунула левую руку ему под шею и попыталась нащупать пульс, правой ощупала позвоночник. Его нужно перевернуть, но пострадавший был крупным мужчиной, ей явно одной не справиться. Маша подняла голову и наткнулась взглядом еще на одного участника ДТП. Он стоял, привалившись к боку «тойоты» и мутно смотрел перед собой, по его лицу текла кровь, а левая рука плетью висела вдоль тела. − Эй, вы как? Мужчина повел головой и кое-как перевел взгляд на девушку. Она быстро померила ему пульс и посмотрела зрачки. − Так больно? А так? − Нет, рука только… − прохрипел тот. − Ничего страшного, − сказала Маша, осторожно ощупав руку, − скорее всего, перелом. − Как это ничего страшного, когда он весь в крови, − раздалось из толпы. − Это от осколков стекла. Помогите мне перевернуть мужчину, − она снова склонилась над лежащим на асфальте. Кто-то ухватил его за руку и потянул, раненый хрипло застонал. − Осторожнее! Маша с чужой помощью перевалила пострадавшего на спину. Так и есть: дыхание угнетено, и девушка посмотрела зрачки. Гипоксия, тахикардия, короче, все, как в учебнике. Она попыталась осторожно уложить раненого ровнее и ощупала грудную клетку и переднюю поверхность шеи. На первый взгляд никаких видимых повреждений нет. На бедре рана и на боку повреждены ткани, откуда же тогда столько кровищи?! Маша принялась ощупывать правый бок мужчины, тот дернулся, захрипел и на секунду открыл глаза. − Тише, тише, − успокаивала его Мария, путаясь пальцами в одежде. Вот оно: в бедре ближе к паховой области застрял осколок стекла. − Повезло тебе, парень, − пробормотала Маша, − чуть ниже и все, не быть тебе папой. Если только римским. − Что с ним? – раздался над ухом хриплый голос. Маша подняла глаза и увидела парня, стоявшего возле машины. Теперь его взгляд был осмысленным, в глазах тревога. − Не знаю. Эй, парень, − она похлопала раненого по щекам, − поговори со мной! Тот никак не реагировал. Вокруг собирался народ, с шоссе сигналили и гудели машины, звонили сотовые. Маша приподняла раненого, подсунув руку под лопатки. Голова у того запрокинулась, но он снова открыл глаза, хотя опять ненадолго. − Аптечку, быстро, и какую-нибудь одежду, − сказала она, не глядя, и снова принялась ощупывать раненого. Кто-то сунул ей аптечку. − А какую одежду-то? – спросили из толпы. − Любую. «Скорую» вызвали? − Да. Но по пробкам час будет ехать. − И не проедет, вон сколько машин кругом! Тем временем Маше сунули пиджак. Она свернула его и подложила под лопатки раненому, открыла аптечку и принялась торопливо рыться в ней. − Голову-то ему зачем повернула?! Ровно его положи! – чьи-то руки потянулись к плечам раненого. − Не трогайте ничего, я хирург! – рявкнула девушка. – Отойти всем на два шага! Толпа испуганно дернулась и отошла. Маша достала бинт, содрала упаковку и повернулась раненому. Удалив осколок, она быстро начала бинтовать бедро. Раненый хрипел и пытался открыть глаза, а потом затих. − Умер?! – ахнула толпа. − Нет, − Маша достала шприц и ампулу с обезболивающим и посмотрела ее на свет. Лекарство оказалось просроченным. − Другую аптечку, быстро! Только не столетней давности. Ей одновременно сунули три аптечки, она из одной достала ампулу, проверила срок годности, набрала в шприц прозрачную жидкость и ввела препарат. Бинты стремительно намокали, значит, кровотечение не останавливалось. В одной из аптечек Маша нашла жгут и перетянула бедро. Все, на месте больше ничем не поможешь, надо ждать «скорую». Одно хорошо, что пострадавший сам дышит, хоть хрипло и прерывисто. И еще он стонал от боли. − Тише, тише, − Маша одной рукой щупала пульс, другую протянула в толпу. − Телефон дайте. Она позвонила на подстанцию «скорой помощи», где когда-то подрабатывала. − Алло, Кать, это ты? Градова. Кать, срочно машину пришли на Дмитровку, тут авария. Я первую помощь оказала, но у мужика кровотечение не останавливается. Тяжелый, короче. Подозреваю сильный ушиб грудной клетки, может, даже перелом ребер. Второй руку повредил, похоже на закрытый перелом. − Маш, это ж не наш район… − Катя, тут мужик загибается от потери крови! Машину высылай, а разборки потом разбирать будем! − Под твою ответственность, − буркнула оператор и отключилась. Через 20 минут послышался вой сирены, и вскоре показалась машина «скорой помощи». Выскочили медбрат и врач и, расталкивая народ, направились к Маше. − Кто тут у тебя? − Парень вот и еще один, − она кивнула в сторону другого пострадавшего. − Вот вечно, Градова, у тебя так…Документы-то есть? − проворчал медбрат, доставая носилки. − Кто с ним вместе был? – спросила Марья. − Я, − вызвался второй. − Документы есть у него? − Были, вроде… в машине. − Тащите. Раненого погрузили в машину, мужик нашарил документы и сунул их Марии, забрался следом за другом; взвыла сирена, и «скорая» умчалась. Маша двинула к своей машине, кое-как оттерла от крови руки и поехала следом. В приемной Института имени Склифосовского раненого быстро повезли в операционную, второго увели на рентген. Маша отдала его документы и двинулась, было, к выходу, но ее остановил знакомый врач. − Маш, чего привезла? − Не я, а «скорая». ДТП, тяжелый один. − Где взяла? − На Дмитровке. Домой ехала, а там… − И ты полезла, − вздохнул врач. Маша глянула на него и повела бровью. − Я, между прочим, клятву давала. Лечить, помогать и так далее… − Так-то оно так, но у нас уже мест нет в больнице. Сезон что ли открылся? Врач кивнул девушке и ушел, а Мария побрела к выходу. В приемном покое ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела, как от окна к ней торопливо шел второй пострадавший. Выглядел он значительно лучше, чем несколько минут назад. − Девушка…Спасибо, спасибо вам большое…Если бы не вы, Серега бы…умер. − Бросьте, не все так уж плохо. − Нет! Там… никто не знал, что делать, кровь льется, а вы… Как вас зовут? − Маша. − А дальше? − А вам зачем? − Серега, когда поправится, захочет вас отблагодарить… − Вряд ли он это сможет сделать, он меня не видел и не слышал. − Я ему скажу. − Не надо. − Но… − Это мой долг – помогать людям, я врач. − Но… − Мужчина, я дома сутки не была, у меня было четыре операции и еще ваш друг в придачу. Я устала как собака и хочу домой!! Жить он будет, с ногой тоже все в порядке будет, это лучшая благодарность. Все, привет. Маша стремительно направилась к выходу, дав себе зарок ехать прямиком к дому, никуда не сворачивая и не глядя по сторонам.