Аутофобия

      Утро. Пять часов. Чон Чонгук уже не спит. Стук его босых ног слышен где-то в районе кухни. Он чем-то шуршит и что-то роняет, а потом быстро направляется в комнату. На ручке его далеко немаленького шкафчика висит аккуратно выглаженная форма одной из лучших старших школ Сеула, школы "Ён Нам". В доме тихо, и неслышно ничего, кроме взволнованного дыхания Чонгука.       Сегодня его первый день в старшей школе. Чон не спит уже давно, суматошно передвигаясь из одного угла комнаты в другой и отсчитывая минуты до выхода из дома. Рядом с кроватью стоит рюкзак одной из известных марок “MCM stark”, полностью забитый учебниками. Чонгук - ответственный парень, у него всё уже готово к предстоящему событию. Чона ждёт новая школа, новые друзья, и множество приключений, ведь, как известно: старшая школа – это самое незабываемое время, в течение которого, к слову, многие находят свою даму сердца.       Возня Чонгука никого не беспокоила, в доме было по-прежнему тихо, стояла практически мёртвая тишина. Он мог кричать, возмущаться, топать ногами, но всё равно бы никого не разбудил, у Чона не было ни братьев, ни сестёр, а родители практически всегда пропадали на работе. Так что сейчас дома попросту никого, кроме подростка, не наблюдалось. Чонгуку составлял компанию только дворецкий, который выходил на работу примерно к часу дня. Но парню и не нужна была чужая поддержка. Чон довольно рано научился самостоятельно справляться со своими проблемами, он бы никогда не стал жаловаться и распускать перед кем-либо нюни. Молодой, талантливый, красивый и богатый, Чонгуку никогда не приходилось чего-либо бояться.

***

      Наконец, время пришло. Машина Чона подъезжает к крыльцу школы.       Как только Чонгук выходит наружу, перед ним открывается просто невероятное зрелище. В самом деле, не школа, а дворец. Огромный главный фасад здания, аккуратно стриженные зелёные деревья, газоны, небольшие скульптуры, дополняющие неповторимый дизайн ландшафта. Школьное крыльцо настолько большое, что на нём могла бы играть целая футбольная команда, если ни две.       Внутри здания было ничуть не хуже чем снаружи: просторные светлые коридоры, пол, вымощенный мрамором и изящные элементы декора. Чонгуку, правда, не привыкать к такой обстановке, он видел схожее много раз, продолжает видеть сейчас и, в дальнейшем, будет наблюдать подобное ещё очень долго. Но, несмотря ни на что, любопытство парнишки не угасает, он заглядывает своими блестящими от счастья глазами почти в каждый кабинет, что встретиться ему по пути. А посмотреть было на что, так как каждое помещение этого здания было уникально по-своему: огромные лаборатории с новейшими инструментами, портреты знаменитых деятелей наук и искусств, глобусы и карты, огромные библиотеки с полками до потолка. Чонгук был безусловно доволен.       Чон готов был радоваться и бегать по школе ещё часа три, но вдруг его окликнули. Красивый молодой человек стоял где-то за 2 метра от старшеклассника и приветливо помахал ему. Голос у незнакомца был приятным и доброжелательным, но в то же время довольно громким: - Эй! Парень, ты ведь новенький, я прав? Первогодка, верно? Тебе сейчас нужно в актовый зал, следуй за мной.       Чонгук шёл за незнакомцем и пристально оглядывал его, от чего мистеру “N” явно было не по себе. На груди таинственного проводника висел бейджик, на котором было написано: “ Завуч по воспитательной работе Ким Сокджин”. У него были красивые пухлые губы и большие тёмно-карие глаза, которые блестели будто зеркальные, в целом сам он был немного похож на куклу. Не будь на нём бейджика, Чонгуки ни за что бы не подумал что он учитель, а особенно завуч.

***

      В огромном актовом зале, большая сцена, оборудованная по последнему слову техники, которую освещало огромное количество прожекторов. Стоял суетливый гул новеньких. Все люди, находившиеся там, делились на три подразделения. На Чонгука снова находил тихий восторг, как вдруг ровный голос завуча окликнул его: - Мальчик, тебе нужно пройти вон туда, - Сокджин указывал на первое подразделение школьников, что приютилось у окон, - там стоят первые классы, - сказал он, слегка улыбнувшись подростку.       Чонгук встал среди своих одногодок и в скором времени, вероятно, будущих одноклассников. Мельком окидывая ребят взглядом, стоящих рядом с ним, он представлял, как эти люди попадут в его класс, как он найдёт себе среди них лучшего друга, как они будут делиться своими тайнами или какими-нибудь интересными новостями. Чонгук думал о том, как будет играть со своими одноклассниками в баскетбол после школы или же приведёт кого-то к себе в гости, где они бы точно нашли, чем заняться.       Вдруг раздалась торжественная музыка, и свет в зале погас. Сцена наполнилась золотым светом прожекторов, и на середину, к кафедре с микрофоном, вышел мужчина лет 45. Он был полный и усатый, в дорогом костюме с ярко-пурпурным галстуком, его лицо озаряла широкая улыбка. Чонгук знал этого человека. Это был директор школы. Парень ранее виделся и беседовал с ним, ещё перед поступлением. Он очень приятный и весёлый мужчина, который, по-видимому, неравнодушен к разноцветным галстукам. - Дорогие учащиеся! Я рад снова видеть вас в нашей школе. Новый учебный год начался, и вы немного подросли. Учитесь ещё усердней, заводите новых друзей и знакомых, самосовершенствуйтесь. Здесь вы можете попробовать свои силы в абсолютно разных сферах, не останавливайтесь на достигнутом и идите до конца, наша школа и учителя всегда будут поддерживать вас! – торжественно возвещал директор, немного приподняв голову от гордости за свою школу. Чонгук настолько проникся этой небольшой, но очень чувственной речью, что у него, даже слёзы на глаза наворачивались от счастья и непонятной гордости. У многих эти слова пролетели мимо ушей, но Чонгук надолго оставил их у себя в сердце.       После директора было выступление школьного оркестра. Гук сразу заметил, насколько были ухоженными люди оттуда, как тщательно была выглажена их форма, как изящно у каждого были уложены волосы, оркестр играл очень мелодично и протяжно, звуки инструментов проносились дрожью по телу Чона. После первой исполненной композиции к оркестру присоединился хор. Чонгуку казалось невозможным сделать звук инструментов ещё красивее, но с хором он сочетался крайне гармонично и звучал в два раз лучше. Как только музыка закончилась, откуда-то сверху прозвучал голос: - Прошу поприветствовать гордость нашей школы: лучших учеников второго и третьего класса, с напутственными словами учащимся! – музыканты, закончившие выступление, быстро удалились со сцены и настала тихая пауза.       Где-то минут пять так ничего и не происходило, после чего по ушам Чонгука и всех собравшихся, снова откуда-то сверху, прошёлся противный звук: - Блин, - судорожно выдохнула девушка, - и-и-извините, вышла небольшая накладка. Те-х-хён, давай! - всё ещё взволнованным, но довольно настойчивым голосом, произнесла неизвестная, словно выдавливая из себя слова.       Спустя несколько секунд что-то за кулисами зашуршало, и оттуда вышла девушка, а за ней вытолкнули парня. Они подошли к стойкам с микрофонами, в руках у них было по планшетке. Девушка выглядела очень аккуратно, в целом, по своему внешнему виду, она была похожа на одну из участниц школьного оркестра. Парень же, был её полной противоположностью: рубашка, не заправленная в штаны, свисала, на груди висел длинный черный незатянутый галстук, а пиджак был перекинут через плечо. Его взлохмаченные волосы были очень странного фиолетового цвета. У него было миловидное розовое личико и красивые тёмные глаза, под которыми, от недосыпа, красовались синеватые круги. Во всяком случае, он не был похож на отличника, да и вообще на ученика этой школы. У некоторых ребят в зале появилась улыбка на лице и странно засияли глаза, было похоже на то, что они ждали зрелища. Девушка на сцене слегка улыбнулась, покосилась на парня и заглянула в планшетку: - Дорогие друзья! - сказала она торжественно - Сегодня м… - не закончила говорить девушка, как её прервал громкий зевок в соседний микрофон, кто-то в зале посмеялся. Отличница нахмурилась и снова посмотрела на парня, что-то тихо шепнула и опустила глаза в планшетку – Сегодня мы.. - Будем говорить о суровой судьбе школьников в наше нелёгкое время, - громким басом, резко оборвал её парень. Она удивлённо посмотрела на него, он же, приподняв бровь, покосился на неё и слегка улыбнулся. Потом, опустив глаза на планшетку, странно ухмыльнулся. Убрав её за спину, продолжил: - И так, в данный момент… - Ким Техён, что ты, мать твою, делаешь? - дрожащим шёпотом спросила она, парень же, явно игнорируя и ухмыляясь, продолжал речь: - Вы собрались здесь после небольшого отдыха с новыми силами и надеждами на новый учебный год. Нет смысла спрашивать чего в этом году хотят люди в зале. Кто-то пытается начать всё заново, кому-то хочется сделать всё чуточку лучше, чем было ранее. Тщетные надежды подростков в наше время до слёз трогают: “Я буду учиться лучше, чем в прошлом году”, “ В этом году я уж точно найду себе подружку”, ”С этого года у меня появится куча друзей“. Ребят, из 100 % таких людей только у 10% что-то получается, а в этом зале от силы 10% об этом не задумываются. У 80% здесь стоящих шансы равны нулю. Почему же ваши надежды тщетны? Из года в год вы лишь сидите у компа, курите, пьёте и смотрите фильмы с отметкой 18+, откладывая свои мечты и надежды на хороший год день за днём. Потом к концу года ноете, и ждёте следующий. Вы будете продолжать делать это, потому что это самый простой способ устроиться в обществе - продолжать обманывать себя. Легче найти единорога в Сеуле, чем вам измениться,- ребята в зале смеялись, они не слушали. Некоторые переговаривались, смотрели на сцену и ржали ещё больше. Чонгук нахмурился, ему не понравилось то, что странный парень говорил на сцене. Он думал: "Как можно было выпустить такого клоуна читать речь?" В это время парень продолжал: - Что я хотел этим сказать? Речи наших, так называемых, лучших учеников всё равно ничего не изменят. Поэтому я не вижу смысла в этом представлении и не понимаю зачем меня вытащили так рано репетировать эту бессмысленную речь, - смех не прекращался, - вы так до конца жизни смеяться будете, - добавил парень уже тише, с сожалением посмотрев в глубь зала, - Ну, я всё, - широкая улыбка растянулась на лице Тэ, он довольно покосился на девушку и ушёл. Её глаза беспокойно бегали по залу, а планшетка в руках тряслась: - И-и-извините за это, - выдавила она и покраснела. Судорожно бросив взгляд за кулисы, она продолжила, – А-а т-т-теперь п-п-прошу поприветствовать классных руководителей первого года! - как только в зале заиграли ноты торжественной музыки, девчонка будто испарилась. На сцену вышло три человека, один из которых был учитель Ким - завуч по воспитательной работе, он представился руководителем класса 1-2. Чонгук видел у входа в школу стенд, где было сказано, что Чон числится в классе под номером два. Он был приятно удивлен тому, что его классным руководителем станет тот самый таинственный спутник.       После представления учителей, всем сказали разойтись по классам. Сокджин вёл детей по длинному светлому коридору и что-то рассказывал. Чонгуку было не до того, он рассматривал плитку под ногами, разглядывал стены, и потолки, как вдруг его взгляд остановился на одной из картин. Пока он тщательно разглядывал её, цепляясь за самые мельчайшие подробности, его класс ушёл. Когда Гуки опомнился, было уже поздно. Он в замешательстве начал бегать по школе. Стук его ботиночек, пронёсся по всему зданию, по всем залам и коридорам: от самых узких, до самых широких. Его чёрная макушка заглянула в кабинетов двадцать пока не нашёлся нужный: - А вот и он, ты Чонгук, верно? - улыбнувшись, спросил завуч мальчишку, стаявшего в дверях класса. Чон улыбнулся и кивнул в ответ,- Тогда проходи, садись за свободное место, - сказал учитель, показывая рукой на класс. Гуки вошёл и окинул помещение взглядам, прикидывая куда лучше присесть. Но тут мальчишку как пулей пробило, с его лица медленно сползла улыбка, а глаза потускнели. Взгляды одноклассников сопровождали его с какой-то особенной недоброжелательностью, которые так и намекали Чонгуку: “Зря ты сюда пришёл, лучше бы свалил отсюда, по-тихому”. Парень явно понял намёк и сел за пустую парту, опустив голову вниз. Ребята шептались у него за спиной. Ему всё было прекрасно слышно. Каждое слово, сказанное ими, билось о грудь Чона, отдаваясь какой-то глухой болью внутри, и он вздрагивал.