Invisible

Я стоял и не знал что мне делать. Вдруг я почувствовал что-то. Расслабление? Будто дух покинул мое тело. Я будто парю в небесах. Это чувство как наркотик. Его хочешь получить ещё когда оно покидает тебя. Дверь в кабинку открылась, и я увидел злое лицо этого парня. Он смотрел сквозь меня. И каждый раз как впервые. Я чертовски боюсь. В туалет залетает парень с которым я сидел. -Пойдем Джош, он не стоит этого. -Ладно, Лиам, — сказал, как я понял, Джош Лиаму и они вышли. Хорошо что это последний урок и я могу пойти домой. Я провел тут день, а уже ненавижу это место. Дух будто снова вселился в меня и я пришел в себя. Теперь я видим. Я быстро выбежал из здания и побежал к остановке. Автобус приехал очень быстро и буквально через 20 минут я был около дома. Я зашел в дом. Мама была уже была дома и готовила на кухне. -Привет, Зейн, как прошел первый день в новой школе? — она так выделила слово «новой», что все мои органы перевернулись дважды -Да ничего особенного, — бросил я ей в ответ и пошел в свою комнату. Я вбежал и захлопнул дверь. Повернув замок я начал соскальзывать вниз по двери. Тяжело дыша я пытался восстановить дыхание. Я аккуратно встаю на ноги, кидаю сумку в угол и начинаю снимать одежду. За свитером прячется ужасное, худое тело. Ребра видны. Я будто скелет. За штанами прячутся длинные ноги. Если конечно это убожество можно так назвать. Они такие же худые как тело, как и руки, покрытые ссадинами, которые не зарастают. Ужаснее в моем теле, это мои бедра. Они выглядят хуже, чем руки. Рваные порезы, несколько шрамов. Это выглядело так ужасно. Всего у меня их 167. Я посчитал их. Все говорят «это не правильно». Блять. Я знаю, что это не правильно. Не надо говорить мне этого. Хватит. Перестаньте. Мои родители не видели этого. Я думаю они не будут рады, когда увидят это. Хотя они и не увидят. Для них — я просто мальчик, которого унижают в школе. Они избивали, унижали, травили, ненавидели меня. Мои родители узнали об этом, когда мама увидела огромный синяк на ребре. Я стоял на коленях и умолял не идти и ничего не рассказывать. Так мы уехали из Бредфорда. Они наверное надеялись, что тут все изменится. Чем же? Меня что, перестанут считать уродом? Перестанут избивать из-за пустяков? Что блять должно было изменится? Солнце планетой стать должно? Или что? Я подошел к тумбе и взял маленькую железную коробочку. Я прошёл с ней в ванную. Включив воду, я облегченно вздохнул. Я могу отдаться чувствам переполнявшим меня. Я снимаю последнюю часть одежды и залезаю в ванну. Я беру коробочку в руки и достаю лезвие. Оно все в крови. Я закрываю глаза и подставляю его к ляжке. Раз… Два… Три… Я открываю глаза, глубокий порез красуется на моей ноге. Из него потихоньку начинает течь кровь. Воспоминания всплывают в моей голове, как слезы к глазам и я делаю ещё порез.Ещё и ещё… Я посмотрел на свои ноги. Двадцать порезов. Я пересчитал. Кровь с ноги течет в воду и вода становится красной. -Зейн, к нам пришли знакомиться соседи! — кричала мама. Мне надо выйти… I again cut myself. Я снова резал себя. Everybody hates me. Все ненавидят меня. Nobody needs in me Никто не нуждается во мне. I know I live. Я знаю, я живу Because I feel pain. Потому что я чувствую боль.