А у нас Ненависть вместо Любви

***

Толпа народа медленно, лениво, начала выходить из церкви. Понурив головы и думая о чем-то своем, они не замечали какого-то незнакомца за стеной, скрывшегося в тени. Последними вышли одноклассники Хартфилии. POV Нацу - Черт! Вот увижу его, шкуру сдеру! Инвалидность ему обеспечена! - орала Титания, бешено сжимая и разжимая кулаки. Мне на секунду стало страшно. Но всего на секунду. - Эльза, он и так инвалид. Ты его этим не напугаешь, - Лиссана была второй, кто мог говорить. МакГарден шла рядом с ней и роняла слёзы. - И всё-таки мне тоже интересно, почему он не пришел? - Наверное, ему стало стыдно. - Дождия тоже шла позади с девочками, а не поспешила за остальными одноклассниками. Те смотались на кладбище. Сказали, что будут ждать, пока привезут гроб, чтобы увидеть всё своими глазами. - Не думаю. - Мира приложила палец к губам, задумавшись. - Но я даже предположений никаких не имею. - А я знаю. - немного улыбнулась Штраус-младшая, убегая вперед спиной к дороге. - Он её любит. - Что??!! - я тоже прокричал, но мой голос утонул в крике девчонок, они не заметили. Ну и слава Богам! С чего такие выводы, Лиссана? Я не могу её любить. Я её до сих пор ненавижу. Как можно любить того, кого ненавидишь? Почему она так сказала? И только сейчас я заметил, что покраснел. Щеки немного жгло. - Лиссана, с чего такие выводы? - Алая будто прочитала мои мысли, но она не останавливалась, а шла вперед. - Я всегда знала, что он её любит. Просто он не хотел этого осознавать и прикрывал свою любовь ненавистью. Вот и всё. Это просто еще одна загадка Нацу Драгнила. - Штраус пожала плечами. - То есть, ты хочешь сказать, что он её всегда любил, но говорил всем, что ненавидит? Забавно получается. Но тогда ясно, почему он бросился её спасать. - Локсар сказала это, остановившись и посмотрев в небо. На несколько минут я поверил её словам. Правда, зачем я бросился её спасать? Потому что люблю? Но когда осознал, что за мысли мыслит моя голова, то отбросил это предположение. - Подожди, Лиссана, - Леви теперь тоже была в строю и, подбежав к пепельноволосой, задала вопрос. - А что ты там говорила про загадки Нацу Драгнила? Разве вы с ним не с садика дружите? Неужели даже ты не всё знаешь о нем? - Ага. Он сплошная загадка. Мне было трудно разгадать его еще в детстве, но когда мы пошли в школу, когда к нам в класс перевелась Люси, загадок прибавилось раз в пять больше. Но хотя бы одну я уже разгадала. Он любит её и точка. - Ты права. - Мира продолжила идти, но смотря на Дождию, тоже посмотрела на небо. - Небо прекрасное, несмотря на наше настроение. Да, Дождия? - синеволосая просто качнула головой в знак согласия, не отрывая взгляда от этой синевы. Небо было чистым. На нем не было ни единой тучки. Просто синяя гладь. Бескрайняя синяя гладь. Я тоже неосознанно посмотрел на небо. А когда оторвался, понял, что девочки уже ушли и решил не терять времени. Скоро за гробом приедет автобус, чтобы отвести на кладбище. Прокручивая руками колеса, я заехал в здание. На глаза сразу попался еще открытый гроб. Сердце отозвалось болью. Я заглотнул и поехал дальше, приближаясь к Хартфилии. Лицо, что не выражало больше никаких эмоций, бледно лежало среди роскошных тканей, сравниваясь цветом с ними. Волосы. Эти чудесные, золотые волосы, были бледно желтыми и мертво раскинулись по подушке. Мне хотелось взять, потрусить её и сказать: "Очнись, я знаю. Ты жива!". Но, к сожалению, я бы даже не осмелился, а если бы и осмелился, то всё равно ничего бы не произошло. Мертвых нельзя воскресить. Я поставил коляску впритык со столом, на котором находился гроб. На секунду, у меня появилось желание обнять её. Но как бы я это сделал? И разве не на обнимал её на дороге? Может хватит? Я ничего к ней не чувствую, только ненависть. Не нужно сразу верить в чушь, что говорят остальные. Они не я и ничего обо мне не знают. А разве я что-то знаю?... - Эх,.. - я вздохнул и медленно помотал головой, закрыв глаза. - Хартфилия, если бы ты только знала, как я тебя л... Ненавижу. Что ж это за беда такая с тобой? Почему ты умерла? Лучше бы сейчас продолжала учится и воевать со мной. Знаешь, мне теперь не с кем даже матом перебросится. Ну бл#ть! Бог, ты так несправедлив! Слышишь, Люсьена? Мне не с кем воевать. Мне не кого ненавидеть. Прошу, вернись. Воскресни, оживи. Думаешь, я должен был радоваться твоей смерти. Частично, но ты ошибаешься. Может Бог услышит молитвы многих и вернет тебя? Но я же не верующий. Так что, - я приблизился к лицу Хартфилии и легонько стукнул её лоб своим. - Покойся с миром, Хартфилия.