Дешёвый табак

      — Курить вредно, — морщась, говорили знакомые.       — Это дрянная сигарета будет последней, — соглашался я.       — Ты сам себе лжёшь, — злорадно отвечал Характер.       — ...иначе ты никогда не забудешь, — печально шептало Воспоминание.       Сероватая дымка, проходящая мимо матового света, оставляла за собой причудливые тени, боле похожие на неких химер. А я довольно улыбался, следя за этим зрелищем, и вспоминал, сколько раз меня уговаривали прекратить курить. Однако я продолжал, сам не зная по какой причине: то ли это из-за собственного характера, то ли из-за привычки.       Нередко знакомые судорожно перед моим носом крутили бланки о здоровом образе жизни, и от этого мне становилось смешно. После я наглядно доставал пачку сигарет и зажигалку, чтобы подействовать на нервы окружающим, но они всего лишь отворачивались. Жаль, ведь так хотелось больше сцен, где до зубного скрежета доказывают, как хорошо быть некурящим.       — Бесполезно, — однажды рукой махнул на меня брат, уже окончательно привыкший к противному запаху дешёвого табака.       — Правильно делаешь, — усмехнулся я, а рука вновь потянулась к карману с пачкой сигарет. — Не твоё грёбанное тело.       И вновь так сильно завораживающая меня дымка начала скользить по помещению. Брат недовольно поморщился, но промолчал, а я вдобавок вальяжно уселся и положил ноги на стоящий рядом газетный стол.       Я потянулся за ручку форточки и невольно загляделся на давно потемневшую улицу, так увлекающую своей безлюдностью. В городе, увы, звёзд не увидеть, однако холодные отблески небес достойно заменяли яркие огни витрин и реклам. Сигаретный дым изящной струйкой принялся вытекать через узкую щель приоткрытого окна, а улица взамен отдала мне лёгкий охлаждающий воздух, так трепетно касающийся кожи.       Вновь губы растянулись в улыбке, когда в голову взбрело очередное воспоминание о том, как с руганью я искал сигаретный киоск, и это после клятвенного обещания, что не возьмусь опять за эту чёртову привычку. Да уж, весёлый удался денёк. Особенно его окончание, когда невеста недовольно поморщилась при виде курящего меня, а я в ответ лишь улыбнулся.       Засмотревшись на ночной город, я и не заметил, как бóльшая часть сигареты превратилась в пепел и упала на пластик подоконника, как медленно сигарета продолжает тлеть, всё ближе подбираясь к своему основанию. Так же я не заметил, как больше не мог прожить хотя бы один день без привкуса табака, противно вяжущегося во рту, клубов дыма, очертания которых извивались с каждым мгновением. Интересно, а это ещё привычка или уже можно назвать зависимостью?       Я аккуратно взял бычок и внимательно на него посмотрел, анализируя, сколько ему осталось "жить". По всей видимости немного, так как ещё один вдох, и нет больше сигареты. Откровенно говоря, эта картина не вызывает во мне некоего вдохновения, скорее, омерзение.       Мои раздумья резко прервал детский плач из соседней комнаты. Из-за неожиданности момента огарок был опущен на пол.       — Дерьмо, — высказался я, подбирая бычок и по дороге к детской кровати выкидывая его в мусорное ведро. Наверно, буду ужасным отцом, а сын никогда не узнает материнской заботы.       — Ты не сможешь, — испуганно высказался Страх.       — Ты не захочешь, — хмыкнула Гордость.       — Знаю, — ответил я.       А Совесть просто посмотрела на пол, ей было нечего сказать.