Любовь первого психопата

      После столь неловкого момента, Джени всё же пришлось сесть в машину Вира и вернуться домой. Она понимала, что после этого поступка, жизнь разделилась на до и после. Машина подъехала к дому. Неспешно из нее вышел Вир и, открыв заднюю дверь машины, поспешил позвать Джени на выход. - Мы приехали, душа моя! Прошу выходи. Понимая, что шанса сбежать нет, у нее более не было выбора. На ее лице читался ужас, страх, неопределенность от недопонимания происходящего. Будто пытаясь понять, она отворачивала от него лицо. Видя это смятение в ее глазах, Вир не унимался. -Да ладно тебе, милая, обещаю, завтра вместе выйдем на пробежку, - на его лице читался сарказм и смех. Только было попыталась выйти из машины, Джени поняла, что боль от ран на ногах не позволяет ей ступить и шаг. - О Боже! Джени, как так можно?! Если ты не будешь надевать обувь, твои ноги повредятся. Ок, Мы сделаем по-другому, - ловким движением взяв ее на руки, и прихлопнув ногой дверь машины, стремительно двинулся в сторону входа. В этот момент, Джени хотела раствориться в его объятиях, несмотря на страх, который она испытывала к нему. Боль и, в то же время, трепет не давали мыслить трезво. Она никак не могла поверить, что это именно тот Вир, которого она знала! - Ты помнишь, как в первый раз я принес тебя вот так, на руках, в наш дом? Не думал, что это будет происходить так часто! Я обещал тебе, что никто и ни что не разлучит нас, а, тем более, не встанет между нами! Положив Джени на диван, он отправился на кухню. Оглядев всё вокруг, затем взглянув на плиту, он твердо и нервно произнес: - Отлично, еда, как обычно не готова! - это вызвало у него крайнее недовольство. Взяв из холодильника яйца, молоко, помидоры, он нарезал всё на мелкие кусочки, затем незамедлительно включил газ. Поставив сковородку на раскаленный огонь, он принялся готовить себе омлет. Параллельно с едой, он раскалил соседнюю камфорку, на которую положил металлический предмет, напоминающий палку небольшого размера. Ловко соорудив себе ужин, он двинулся в гостиную к обеденному столу. Накрыв стол, он принялся ужинать. Позади его спины, на диване, лежала Джени в дикой панике и бешеным взглядом, смотря на него. Она пыталась произнести хоть слово, но ей не удавалось. Ведь ее рот был завязан тугим платком, сжимающим ее губы очень плотно. Руки и ноги изнывали от боли теснящих веревок, которые оставляли синяки на ее нежной коже. С легкой и шизофреничной улыбкой, Вир доедал свой ужин, после чего, он встал из-за стола и, собрав посуду, проследовал в кухню. Приведя всё в идеальный порядок после ужина, он осмотрелся. Вир был из тех людей, которых чистота и порядок беспокоили до паранойи. Вспомнив о десерте, приготовленном для Джени, он взглянул на плиту. Пройдя в гостиную к своей любимой, и включив свою злосчастную песню на музыкальном центре, он прошёл мимо Джени. Ужас и страх охватили ее, как лезвием по сердцу, в голове пронеслась эта музыка. Для Вира она была подобно молитве, которая выражала весь смысл его любви. Подойдя к Джени и, присев на корточки, он достал из-за спины до предела раскаленный кусок метала. - Прости дорогая, я так тебя люблю! Я не могу позволить тебе сбежать. Это будет неправильно по отношению ко мне...       Понимая всё происходящее, сердце её разрывалось на части. Она хотела, было, сбежать, но веревки, сковывающие её, не давала пошевелиться. Она изнывала от страха и молила Вира не делать ей ничего. Вир был тем, кто он есть, и напевая свою песню, будто читая молитву, одной рукой схватил её ногу. Приближая раскалённое железо к её ступням, и обжигая их снова и снова, ухмылялся от испытываемого удовлетворения. Боль пронзала её вновь, пока ноги не были похожи на перегоревший тост. От невыносимой боли Джени потеряла сознание. Порог ее болевой чувствительности был исчерпан.