Железная Изо Льда

Талия пела. Она держалась достойно, как и подобает благородной леди своего дома. Непоколебимо стояла у пылающих могил отца и брата, не страшась, что сизый пожар коснётся её шёлковых рукавов. Невозмутимо глядела на рыдающую мать, не стыдясь сухости собственных глаз. Все слёзы были давно уже выплаканы в кромешном мраке ночей, когда юная Форрестер не могла сомкнуть веки: сначала из-за беспросветной тоски по убитому Итану, потом – из-за страха за Родрика, кто чудом вернулся в царство живых. Талия пела, изо всех сил стараясь держаться достойно. Настолько, насколько способен ребёнок, будучи на похоронах любимых людей. Ей много раз снилось, как мейстер мокрым платком смывал кровь с мертвенно-бледной шеи покойного лорда, но багровый поток не останавливался вопреки всем усилиям: он сочился и сочился, заставив белую ткань напрочь потерять естественный цвет, стекал вниз, заливая пол густой кровью, и послушно впитывали её деревянные доски. Тогда Талия резко поднималась с кровати и, захлёбываясь в плаче, садилась за стол, чтобы сложить слова песни: при свете солнца они отчего-то отказывались идти к ней. В строках этих выли песчаные бури из жарких пустынь, в них бушевали северные ветра и плакали чайки над беснующимися морскими волнами. Нашли они свой приют в твёрдом голосе маленькой Форрестер, у которой однажды блестящий клинок забрал всё, чем так дорожило кроткое сердце. Когда-то Талия горячо молила Итана оставаться прежним несмотря ни на что. Теперь она сама нарушала свой же обет: растаяла холодными каплями её святая душа, искупавшись в могильном пламени, и возродилась крепким металлом, что никогда не истлеет, не сломается да не будет изрезан острыми лезвиями. Нет, не перенесла бедная Талия расставания с братом и умерла вслед за ним, поклявшись, что когда-нибудь короли и королевы сполна отплатят за то, что сотворили. Сгорая, она обещала утопить их в собственном золоте, задушить в кровавых дождях, послать на земли Семи Королевств чуму. Вот только даже тысячи страданий не искупят ничьих грехов. И никто – даже сама Талия – не в силах исправить то, что случилось с Итаном и отцом. В тот день на Железных Холмах шёл снег и печальная мать-жена вместе с сыном-калекой, склонив голову, скорбела над могилами павших лордов. Никто не видел, как языки голубого пламени уносили смертные проклятия маленькой девочки высоко к смурому небу, а её место вскоре занял совершенно другой человек. Железная Изо Льда продолжала своё похоронное песнопение.