Осознать свои чувства

«Вроде, все закончилось весьма неплохо. Каракура спасена, враг повержен. Тогда в чем же дело? Что это за гнетущее чувство внутри? Оно появляется каждый раз, когда в памяти всплывает белый, заляпанный кровью силуэт, почти сливающийся с мрачными песками безжизненной пустыни. Тогда не было времени разбираться, жив он или нет, насколько сильно ранен, что будет с ним дальше. А сейчас уже и повода нет. Даже если я вернусь, даже если найду его живым, что делать потом? Что сказать злейшему врагу? Что пришел справиться о его состоянии? Что я могу сделать? Помощи он не примет. Даже близко к себе не подпустит, а если и подпустит, то только чтобы попытаться убить…» С момента победы над Айзеном прошло уже достаточно времени, чтобы жизнь успела вернуться в прежнее русло. Она бурлила и кипела, даже сильнее чем прежде, и все варились в ней, поглощенные навалившимися заботами, только Куросаки остался за бортом. Как и ожидалось, его силы синигами были весьма нестабильны, да и монстр внутри его души в последнее время расшалился, поэтому друзья старались оберегать его, как только можно, но тем самым они обрекали его на скуку и мрачные раздумья. Ичиго был благодарен им за заботу, но что же делать со внутренней пустотой? Юный синигами стал замечать, что в памяти все чаще возвращается под купол Лас Ночес, прокручивает сцены последнего боя с шестым из эспады. Вообще все моменты, что связаны с шестым из эспады! «Он был не такой, как остальные. Он был более честным, не плел интриг и всегда отличался завидной прямотой паровоза. А еще он был сильным, быстрым и даже, можно сказать… красивым?» - Ичиго думал об этом каждый день, каждую свободную минутку. Воспоминания о сексте не вызывали ненависти, скорее наоборот… «Все могло бы быть иначе, не окажись мы по разные стороны баррикад…» Так тянулись длинные, бессмысленные дни. Иногда Ичиго все же выходил сражаться с пустыми, но каждый раз под бдительным наблюдением друзей и Урахары. Жизнь складывалась размеренно и скучно, пока однажды все в один миг не поменялось… Собрание в магазинчике Урахары проходило тихо и напряженно. Иноэ смотрела на Куросаки и молчала, а Куросаки просто молчал. Молчал и думал. Говорил только Урахара. Его слова текли рекой где-то на переферии сознания, ведь все мысли Ичиго были заняты объектом, что сейчас находился в подвальчике магазина. Когда на пороге двери Ичиго увидел запыхавшуюся Орихиме, то сразу почуял неладное. Всего лишь два слова и сердце екнуло. Всего лишь два слова и ураган эмоций накрыл с головой. Всего лишь два слова и они уже мчаться по улицам ночной Каракуры. Всего лишь два слова – Гриммджоу жив. Куросаки было трудно описать, что он почувствовал в тот момент. Это было что-то между эйфорией, безмерной радостью и диким волнением. Это было ни с чем не сравнимо. - Куросаки-сан, может, ты желаешь увидеть нашего гостя? Не переживай, сейчас он без сознания и по моим подсчетам не очнется еще очень-очень долго. Видимо он потратил море реятсу, чтобы залечить раны, но многие из них до сих пор не зажили. Трудно даже представить, как такое могло произойти. – Урахара вырвал Ичиго из размышлений, на мгновение опуская веер и демонстрируя гостям невинную улыбку. – Иноэ, а нам с тобой предстоит обсудить другие детали этого дела. Я бы очень хотел, чтобы юная особа, помогла мне с лечением нашего питомца…» - Они еще о чем-то говорили, но Куросаки уже не слушал их и медленно спускался в подвал, пытаясь подавить нарастающее волнение. Время будто повернуло вспять. Белый окровавленный силуэт, серая пустыня… Видение исчезло, когда Куросаки подошел ближе. Аранкар выглядел весьма неплохо. Тело, туго перетянутое бинтами, аккуратно уложено на футоне. Лицо слишком умиротворенное, для того дикого и необузданного Гриммджоу, что остался в памяти Ичиго. Голубые волосы разметались по белоснежной подушке. Одна непослушная прядка спадала на лицо, так что хотелось ее поправить. Пытаясь побороть неизвестно откуда взявшуюся дрожь, Куросаки присел на колени рядом с аранкаром и нерешительно коснулся его лба. Вопреки всем мрачным ожиданиям, Гриммджоу не очнулся и руку Ичиго не оторвал, зато по телу разлилось какое-то очень приятное тепло. Синигами уже более уверенным движением откинул со лба своего бывшего противника своенравную прядь и стал внимательно всматриваться в знакомые черты лица. Когда брови-стрелочки не были сведены у самой переносицы и лицо не искажалось диким оскалом, секста действительно был очень красивым и, даже можно сказать, милым. Меж тем трепет в душе Куросаки все нарастал и начал превращаться в нечто большее, но парень не обратил на это внимания, увлеченный изучением лица Гриммджоу. Его внимание привлекли губы. Они были слегка приоткрыты и, бесшумно проходящий сквозь них, воздух заставлял забинтованную грудь мерно приподниматься. Куросаки нагнулся поближе к лицу аранкара, чтобы услышать дыхание и ощутил его щекотку на своем лице. Щеки полыхнули румянцем. «Если приблизится еще чуть-чуть, то можно будет… совсем немножечко… только чтобы…» Ичиго резко отстранился от сексты. Тело резко прошиб жар и руки предательски задрожали. «Черт! ЧЕРТ!!! Что я делаю?! Этого не может быть!» - это чувство трепета в душе никак не унималось, зато к нему добавилось нечто очевидное, то, что с другим не спутаешь. Ичиго пытался найти оправдание реакции своего тела, а именно возбуждению, но так ничего и не смог придумать. Да еще и это теплое чувство. Самое невероятное становилось очевидным. «Значит враги, да? И давно же ты, Ичиго, начал влюбляться в своих врагов?» Мысль пронзила Куросаки подобно молнии. Парень вскочил с места и пулей метнулся к выходу. Преодолев ступеньки с ловкостью циркового гимнаста, он оказался в помещении, где беседовали Урахара и Орехиме и, чуть не сбив их с ног, бросился к выходу. Схватив вещи на ходу и даже не попрощавшись, Ичиго исчез в дверном проеме. - Куросаки-кун… - прошептала Иноэ, прижимая ладони к груди. - Не переживайте Орихиме-сан, похоже, наш Ичиго сегодня открыл для себя нечто новое, подобное тому, что открыли Вы, повстречав Улькиорру… Иноэ всю ночь думала о словах Урахары. То, что произошло с ней действительно было странным. Она думала, что любит Куросаки и даже пошла на жертву ради него, но судьба не бросает кости… Именно благодаря этой жертве она и встретила своего молчаливого рыцаря. И пусть сейчас его нет рядом и уже никогда не будет, благодаря ему, она поняла многое и теперь смотрела на мир не так, как прежде… Куросаки мерил шагами комнату. Одно было хорошо – отец и сестры уехали на недельку погостить у родных, теперь некому было его доставать. Все же остальное было плохо. Как такое могло произойти? Да, конечно Ичиго мог допустить мысль, что он немного притерся к наглому аранкару, но и то лишь от того, что тот постоянно крутился у него перед носом. Но не могло же все зайти так далеко. Хотя и ошибки быть не может. Да и случилось это не сиюминутно. Это чувство назревало уже давно, копилось, крепло, питалось новыми встречами. Вопрос был в другом, как Куросаки мог благополучно этого не замечать? Хотя все проще простого. В пылу битвы, совсем не до того, а ни для чего другого, кроме как для сражений, они и не встречались. Пока юный синигами думал обо всем этом, в его голове то и дело всплывал образ Гриммджоу и тело не переставало реагировать на такие «фантазии». В итоге Ичиго решил пойти в душ. Однако даже прохладные струи воды не смогли помочь делу и парню, чтобы, наконец, успокоиться, пришлось ласкать себя ломаными движениями, хрипло дыша и вспоминая лицо бывшего врага. Кончив, он обессилено сполз по кафельной стене и обхватил голову руками. «Что же ты делаешь, Куросаки Ичиго?» Следующий день начался еще более паршиво, чем закончился предыдущий. Снова пришла Орихиме и принесла печальную весточку. Вечером добрая и сопереживающая девушка, по просьбе Урахары, вылечила раны Гриммджоу, а ночью дырявый ублюдок очнулся и умудрился сбежать. Чтобы не поднимать шумиху в Сообществе душ, для поиска и поимки аранкара были мобилизованы силы местного масштаба в лице Исиды, Садо ну и естественно свиты Урахары. Иноэ попросила Ичиго быть осторожнее и если что, сразу сообщить Урахаре, после чего удалилась помогать друзьям в поисках. Ичиго они, кажется, опять не пригласили из боязни навредить ему. Однако парень не видел необходимости искать беглеца. Он и так прекрасно знал, куда направится Гриммджоу, поднакопив силы. Знал и боялся этого больше всего. Нет, Ичиго было страшно не проиграть битву и даже умереть было не очень страшно. Куросаки боялся, что тайна, приоткрывшаяся ему вчера, станет известна еще и голубоволосой бестии. Вот Гриммджоу порадуется, наверно он еще никогда в жизни так не ржал, как поржет, узнав правду о чувствах Ичиго. Вдруг запищала печать, обозначая близкое присутствие пустого. Бросив тело на полу в гостиной, Ичиго бросился защищать спокойное существование мирных граждан. Дело было сделано в рекордно короткие сроки, благо, пустой оказался слабеньким. Никого из друзей поблизости не оказалось. Неудивительно, сейчас они с головой ушли в поимку более опасного зверя. Ичиго вернулся домой в ужасном настроении. Мир конечно был спасен, но самочувствие резко ухудшилось, пустой внутри снова рвался наружу. Куросаки скинул обувь у порога, положил Зангетсу на диван и, даже не возвращаясь в тело, побрел в ванную комнату. Скинув косоде, он протер лицо и тело влажными ладонями и, облокотившись на раковину, наслаждался потоками прохладного воздуха, тянущимися из открытой настежь двери. Резкий порыв неизвестно откуда взявшегося ветра и по спине будто плеснуло ледяной водой. - Ну привет, ублюдок-синигами! Давно не виделись! – до боли знакомый, с хриплыми нотками, голос заставил Куросаки вздрогнуть. Мальчишка резко обернулся и увидел перед собой свой самый большой кошмар. Быть застигнутым врасплох, да еще и в таком положении! Будь ты проклят, Гриммджоу Джагерджак! - Ты знаешь, зачем я пришел! Мне нужен реванш! В этот раз я точно порешу тебя, Кур-р-росаки! – прорычал аранкар. Глаза его просто светились гневом. Как не кстати, пустой Ичиго снова дал о себе знать. Вот всегда так, все и сразу! - Гримм… Гриммджоу, я не могу… - Ты че, говно!? Ты думаешь, что можешь порушить весь мой мир, все мои идеалы, а потом просто динамить меня? - Пойми, Гриммджоу, я уже не смогу быть таким противником, каким был прежде. Сейчас мои силы синигами очень нестабильны и пустого внутри контролировать все сложнее. Если он вырвется, то натворит много непоправимого, а я не хочу причинять тебе вред… - Ичиго запнулся, осознав, что взболтнул лишнего. Однако, Джагерджак не уловил в этих словах ничего необычного, зато они дико его разозлили. - Причинишь мне вред?! Что за хрень ты несешь, жалкий синигамишка?! – Резким движением преодолев разделявшее их расстояние и схватив Ичиго за шею, аранкар вдавил его в стену, приподнимая над полом. - Не смей жалеть меня! Я не проиграл тебе в прошлый раз, и ты не смеешь смотреть на меня, как победитель! – В глазах аранкара пылало безумное марево гнева. Ичиго вцепился обеими руками в грубую ладонь, пережавшую горло и бился теперь, как бабочка на булавке. - «Что же ты жалеешь меня, Куросаки? Не уж то решил спасти еще и мою душу?» Куросаки становилось плохо. От усталости и нехватки кислорода потемнело в глазах. Но даже с почти полностью перекрытым дыханием он чувствовал до боли знакомый запах, от которого все внутри сворачивалось в комок. Все что происходило вокруг, сводило его с ума. Было уже невозможно терпеть. Но терпеть осталось и недолго, еще пару мгновений и сознание покинет юного синигами. Ичиго закрыл глаза и под веками замелькали серые мушки. Руки отпустили ладонь, пережимавшую горло, и повисли вдоль тела. Вдруг его ноги вновь коснулись пола и стальная хватка ослабла. От резкого прилива кислорода закружилась голова. Колени подогнулись, но Ичиго не упал, благодаря широкой лапе Джагерджак, все еще вжимавшей его в стену. Куросаки боялся пошевелиться или открыть глаза. Гриммджоу стоял сейчас настолько близко, что синигами чувствовал жар, исходящий от его тела. «Неужели пустой может быть настолько горячим? Он же мертв… Давным-давно.» По нюху вновь в полной мере ударила волна неповторимого запаха аранкара. Видимо играясь со своей жертвой, Гриммджоу едва заметно провел большим пальцем руки, оставшейся на шее, по пульсирующей под кожей жилке. Все это пробуждало в Куросаки лишь одно чувство – желание. «Подумать только, сейчас он стоит напротив готовый растерзать тебя в любую секунду, а ты хочешь его, Ичиго! Интересно, не правда ли?» Синигами не удержался и шумно вдохнул сквозь зубы. «Пусть Гриммджоу подумает, что это от удушья, пожалуйста, Господи, пусть будет так!» Куросаки мысленно смирился со своей ранней кончиной. Возбуждение сковало тело настолько, что дать деру не получилось бы, даже если бы очень захотелось, да еще и головокружение, пусть и ослабло, но полностью не проходило. Так он и стоял с закрытыми глазами, на ватных ногах. Рука Гриммджоу неожиданно переместилась с шеи на голову Куросаки, впуталась в волосы и оттянула назад, открывая беззащитное горло. Аранкар приблизился и потянул носом, вдыхая запах рыжего мальчишки. Куросаки прошиб пот. Вот сейчас он перегрызет глотку и делу конец. В последней попытке спастись, завязав диалог, Ичиго приоткрыл рот, но вместо слов получился лишь судорожный удивленный вдох, потому, что именно в этот момент Гриммджоу ткнулся парнишке носом за ухо, а потом, также резко и неожиданно впился губами в шею так, что наверняка останется лиловый засос. По телу Ичиго табуном пронеслись мурашки. Руки непроизвольно вздернулись, но Джагерджак ловко перехватил их и зажал одной своей, над рыжей головой. Вторая же рука аранкара уже беззастенчиво поглаживала обнаженную грудь и живот парнишки, поочередно сжимала напрягшиеся соски. Губы и язык не переставали ласкать шею, плечи, чувствительное местечко за ухом, зубы изредка прикусывали нежную кожу и мочку уха. Ичиго не мог сдержать стонов. Его захлестнуло чувство такой силы, что на глаза навернулись слезы. Тем временем свободная рука Гриммджоу уже распутала завязки черных хакама. Ичиго плотнее прижался к стене пытаясь отстраниться и одновременно придержать таким образом начавший сползать предмет одежды. Но жаркий, как раскаленная плита, аранкар подступил еще на шаг, полностью отрубая пути к отступлению. Его бедро прижалось к паху Ичиго. Юный синигами вздрогнул, что есть силы закусывая губу, чтобы подавить зародившийся в груди стон. - Гриммджоу, что ты делаешь? Прекрати… пожалуйста… - последние слова больше были похожи на шумный выдох, но аранкар их прекрасно расслышал. Он отстранился от Ичиго и внимательно посмотрел ему в глаза. - Нет, я не прекращу. – горячее сбитое дыхание пустого коснулось лица Ичиго. Он, с трудом сфокусировав взгляд, посмотрел в глаза Гриммджоу и понял, тот не шутит. На дне бездонных голубых, словно воды южного океана, глаз разгорался сейчас дикий, необузданный огонь, который уже едва ли выйдет затушить. И синигами стало страшно. Желание и страх переплелись в нем образуя неизведанный им доселе коктейль чувств. Он зажмурился, отворачивая лицо в сторону и снова попытался вывернуть запястья из цепких лап аранкара, но тот снова оказался слишком близко, вжимая безвольное тело в уже нагревшуюся кафельную стену. - Прекрати рыпаться, пока я не загрыз тебя к чертовой матери! – прохрипел голубоволосый. - Отпусти… - слетело с искусанных губ, - лучше загрызи, лучше убей… - Не могу. – Хриплый, низкий голос пустого заставлял плавиться от изнеможения, подавляя остатки воли. – Если убью, буду сожалеть об этом. Эти слова, сказанные так честно и проникновенно, никак не вязались с образом жестокого убийцы Сексты. Ичиго удивленно распахнул глаза, уставившись на аранкара, но сказать ничего не успел. Горячие, требовательные губы Гриммджоу накрыли его собственные, язык настойчиво проскользнул в теплый плен рта синигами, лаская небо, изучая, пробуя на вкус. Отпущенные руки плетьми повисли вдоль тела, а освободившаяся ладонь аранкара легла на талию синигами, отстраняя того от стены и прижимая к горячему телу. Так тщательно придерживаемые Ичиго хакама оказались на полу, но он и не подумал прикрыться. Страх исчез столь же внезапно, как и появился. Гриммджоу целовался просто восхитительно. Горячо, страстно и жадно, как будто в последний раз. Вторая ладонь аранкара обхватила возбуждённый член Ичиго и все прочее стало совсем не важно. Выгнувшись дугой под умелыми, слегка грубоватыми движениями, синигами разорвал поцелуй и застонал в голос, жадно хватая ртом воздух. Подавшись его порыву Гриммджоу пошатнулся, упираясь рукой в стену. Сбитые резким движением на пол и в раковину посыпались разнокалиберные баночки с полки под зеркалом. Аранкар отпустил Куросаки, резкими порывистым движением скинул с себя куртку, отбрасывая ее куда-то в сторону и снова прильнул к разгоряченному телу парнишки. Синигами бедром ощутил возбуждение Гриммджоу, щедро награжденного природой относительно размеров, и его поглотил… нет даже не страх, скорее нерешительность, будто стоишь на краю пропасти и раздумываешь, сорваться вниз или нет, ведь там, внизу, ждет неизвестность. - Обними меня. – хрипло сказал аранкар на ухо Ичиго. Парень замялся, и руки лишь слегка дрогнули, отказываясь слушаться. Гриммджоу рыкнул и резко поводя телом потерся о член Куросаки кожей бедра, видневшейся в боковом вырезе хакама. – Ну же! Жалобно всхлипнув, синигами выгнулся вслед за движением аранкара. От нахлынувших чувств руки сами вздернулись вверх и тонкие пальцы с силой впились в широкие, загорелые плечи Сексты. - Уже лучше. – Довольно ухмыльнулся тот, продолжая массировать бедром подрагивающий от напряжения член Куросаки – Ближе… Ну! Руки мальчишки послушно обвились вокруг шеи и тут аранкар подхватил его под бедра, резким движением приподнимая и заставляя обхватить ногами за талию. Горячие ладони сжимали округлые мягкие ягодицы, рот Гриммджоу коснулся соска Ичиго жадно вбирая его в себя, посасывая губами, лаская острым кончиком языка. Напряженный до безумия член терся о крепкий торс аранкара чуть повыше дыры пустого и Ичиго больше не мог сдерживаться. Он застонал в голос выгибаясь в руках Сексты и хватаясь за его плечи как за спасательный круг. Куросаки будто каждой клеточкой тела чувствовал Гриммджоу, то как тяжело и неровно он дышит, жадно хватая воздух между поцелуями, как на каждое едва уловимое движение и стон мальчишки, вздрагивая в маленьких томных конвульсиях, реагирует его тело. И вдруг мир резко повернулся на сто восемьдесят градусов. Теперь уже эспада, не отпуская при этом Ичиго, прижался к кафелю спиной и медленно, по стеночке, спустился на пол, усаживая парня к себе на бедра. - Развязывай. – Гриммджоу взглядом указал на пояс своих хакама. Непослушными пальцами синигами пытался совладать с туго затянутым поясом аранкара, выходило плохо, - но Секста не спешил ему помогать, используя временную заминку с пользой. Мутным от возбуждения взглядом он окинул помещение и зацепился взглядом за одну из скляночек, разбросанных по полу. К моменту, когда Ичиго справился с поставленной задачей, нужная емкость, на проверку оказавшаяся кремом для рук, уже была у аранкара. Взгляду Куросаки предстал большой, увитый причудливыми узорами вен ствол с голубыми кудряшками у основания. Капелька смазки сорвалась с розоватой головки и покатилась вниз, оставляя за собой блестящую дорожку. Секста перехватил ладонь Ичиго и положил на свой член. Пальцы синигами дрогнули, но он, шумно сглотнув, поборол секундное замешательство и принялся аккуратно ласкать возбужденный орган. Аранкар вздрогнул всем телом, шумно выдохнул и зажмурился, запрокидывая голову. Синигами сначала нерешительно, но потом более уверенно начал целовать покрытую солоноватыми каплями пота шею, то нежно касаясь языком, то оставляя наливающиеся красным засосы. Руки аранкара сильнее сжали бедра мальчишки приподнимая его над собой. Широкая ладонь скользнула между ног Ичиго и его ануса коснулись влажные от крема, прохладные пальцы. Куросаки вздрогнул, но отстраниться ему не позволила тяжелая рука, легшая на талию. Гриммджоу притянул парня ближе к себе и тому пришлось выпустить из руки пульсирующий, влажный член, снова обнимая аранкара за шею. Секста ощутил на коже горячее прерывистое дыхание и слегка прикусил светлую кожу на шее синигами. Нежные скользящие прикосновения внизу стали более напористыми и внутрь Ичиго проник один палец. Это не было особо больно, скорее весьма необычно. Когда к нему присоединился второй, настойчиво, но нежно лаская и растягивая, парень шумно всхлипнул сквозь сжатые зубы, сильнее впиваясь пальцами в тренированные плечи. Прикосновения внутри становились все более привычными и приятными, но вдруг Гриммджоу убрал руку и, ближе подтягивая парня за колени прижал к его входу горячую пульсирующую головку, пока не проникая внутрь, а лишь слегка покачивая бедрами. Его пальцы нежно скользнули по напряженному члену мальчишки. - Потерпи Ичиго, - когда аранкар прошептал имя парня, тот едва заметно вздрогнул, - будет… - Знаю… Гримм… Гриммджоу – даже не прошептал, а скорее выдохнул Куросаки и, уже плохо соображая от затопившего рассудок возбуждения, прикусил Сексту за мочку уха, едва уловимо пробежавшись по ней языком. Такого эспада выдержать уже не смог. Из горла вырвался зародившийся в груди рык, и аранкар резко вошел в горячее тело Ичиго сразу на всю длину. Колечко мышц нехотя поддалось напору пульсирующей плоти, но все произошло достаточно быстро для того, чтобы боль мальчишки была сведена к минимуму. Тем не менее с его губ слетел звонко оттолкнувшийся от стен вскрик, а пушистые, длинные ресницы намокли от выступивших слез. Гриммджоу аккуратно прижал подрагивающее в болезненном спазме тело Ичиго к себе, поглаживая спину, перебирая пальцами взлохмаченные пряди, ловя губами капельки слез на щеках. Ему пришлось вложить неимоверное количество усилий в то, чтобы не отпустить свою страсть и не покалечить бедного синигамишку к чертовой матери. Постепенно мышцы Куросаки расслабились и Секста, немного приподняв его за бедра, начал медленно и осторожно двигаться внутри него, сопровождая каждый толчок хриплым вздохом. Ичиго замер, боясь пошевельнуться. Болезненное чувство резкого, неестественного растяжения до сих пор не покидало его. Движения аранкара становились все более уверенными. - Ну же, Кур-р-росаки, расслабься, сейчас я… Но дослушать Ичиго не успел. Твердый член Сексты задел что-то давно трепещущее внутри и это было как… как… Это было ни с чем не сравнимо. Синигами вздрогнул, прошитый неимоверно приятной судорогой, и выгнулся в сильных руках аранкара до хруста суставов. Гриммджоу же так и не смог договорить, от тесноты сжавшегося еще сильнее парня даже потемнело в глазах и с губ слетел лишь чересчур громкий стон. Теперь каждый толчок Сексты сопровождался прикосновением к этой волшебной точке. Ичиго вскидывался, громко стонал и всхлипывал, извиваясь под умелыми ладонями и обжигающими поцелуями, цепляясь побелевшими от напряжения пальцами за плечи, спину и шею своего врага-партнера. Да и Гриммджоу уже не сдерживал хриплых выдохов и стонов, почти переходящих в звериный рык. Уже приближаясь к пику, шестой, не выпуская Куросаки из рук, опрокинул его на кафельный пол, наваливаясь сверху и заставляя того обхватить себя ногами за бедра. Он вытянул руки парня над головой, придерживая за запястья. Одна его ладонь скользнула выше, переплетая их пальцы. Уже сбивая последние барьеры и действительно рыча будто зверь Секста оставлял болезненные укусы и засосы на шее, плечах, груди и сосках синигами, яростно вколачивая того в пол. Ичиго кричал и изгибался, как беспомощная жертва в руках хищника. Боль, красными вкраплениями въедающаяся в сознание, не пугала, но лишь приближала к пику наслаждения. Они кончили вместе. Ичиго вскрикнул особенно громко и протяжно, выплескиваясь себе на живот и обмякая под аранкаром. Гриммджоу же сжал до синяков бедра парнишки и, сделав пару особо резких толчков, сопровождаемых диким рычанием, кончил прямо внутрь синигами. Сознание обоих заволокла мягкая темная пелена. Ичиго распахнул глаза. Холодный пол давил на ослабленное тело, неприятно впиваясь в кожу швами между плитками кафеля. В помещении было тихо и прохладно, лишь капли воды из крана нарушали иллюзорную неподвижность мира. В голове засела мерзкая мыслишка - «Ушел… Отодрал и ушел… хотя, – Ичиго ехидно ухмыльнулся, жестоко насмехаясь над своей же наивностью – чего еще ждать от Сексты эспады. Спасибо, что не убил…» Вдруг его тело обвили чьи-то горячие руки и аккуратно оторвали от земли. Куросаки дернулся от неожиданности, но крепкие ладони не выпустили его, лишь сильнее прижимая к широкой груди. До боли знакомый запах ударил по ноздрям. «Гриммджоу…» Тело болезненно ныло, но, когда его коснулась теплая вода, стало легче. Когда синигами окончательно очнулся, то увидел, что сидит в собственной ванне, наполненной теплой водой. Причем сидит у кого-то на коленях. Сильные руки обвивали его за талию, изредка подрагивали чьи-то пальцы, покоящиеся на кубиках пресса, а голова, откинутая назад, так удобно расположилась на чьем-то широком плече. Парень повернул голову и увидел умиротворенное лицо Гриммджоу, со слегка прикрытыми глазами. - Что… что ты здесь делаешь? – прошептал Ичиго. - Думал я уйду, а, Куросаки? Или вообще не помнишь, что произошло? – не поворачиваясь ответил вопросом на вопрос голубоволосый. - Надеюсь ты доволен тем, как отомстил мне? – зло бросил парень. - Заткнись шинигамишка недоделанный! – в привычной манере процедил аранкар, а потом добавил немного грустно – Что ты понимаешь… Куросаки, я… я ведь… С первой нашей встречи ты наглухо засел в моей голове. Я пытался и забыть тебя и даже убить… Но, все было бесполезно. Зря ты грешишь на месть. – его голос звучал немного отстраненно. А Ичиго просто был в шоке. Возможно, он первый кто слышит от аранкара подобное. – А когда ты пришел в подвал… я сразу понял все… - Так ты видел? - Видел. Я думал, что приду и убью тебя. Думал покончить с этим, но не смог. Черт подери, я не смог! – прорычал Гриммджоу и хрипло засмеялся. И вдруг шепот: – Я люблю тебя, Ичиго. Аранкар уткнулся в плече синигами, вдыхая его аромат и чувствуя его легкую дрожь. - Я… я тоже люблю тебя, Гриммджоу…