Пустое

      Мерещится сквозь сон, что рука нежно ерошит мои волосы.       Представляю, как затем целует меня в щеку своими сухими и теплыми губами, шепчет, что любит...       Просыпаюсь я в темноте абсолютно один, бессознательно пытаясь нашарить рукой телефон. Темные шторы скрывают от меня мира за окном, но я прекрасно слышу шум дождя. Замечательная погода, чтобы никуда не выходить из квартиры. Хотя я так и планировал сегодня так поступить.       Заблаговременно поставив телефон вчера на беззвучный режим, сейчас я увидел пять пропущенных вызовов и три сообщения. Но посмотрел только время – 7:47. Затем вернул мобильник на его прежнее место.       Каждый год я дожидался полуночи. Этот раз не стал исключением. Делал так чисто из принципа, хоть мама и говорила, что родила меня в четыре часа дня. В это время обычно и поздравляла... Стоит не забыть и хотя бы в этот момент ответить на ее вызов.       Я никогда не отличался особой любовью к праздникам. Такое бывает. Бессмысленные и порой ненужные подарки, столько приготовлений и сложностей из-за одного дня вводили меня в апатию и раздражение. А уж дни рождения – настоящая пытка. До сих про мечтаю, чтобы однажды все люди забыли обо мне, пусть и понимаю, что всегда будут те, кто помнит. Хотя бы родная мать.       Торт я не купил. Еще один глупый стереотип, ведь даже этот бисквитный корж не пробудил бы во мне радость. Потому я просто сидел на кухне и ждал, пока закипит чайник. А потом вдруг решил попытаться найти спрятанную пачку сигарет. Вместо задувания свечей – первая затяжка дымом. Оригинальный выход из положения.       Раньше я всегда загадывал желание – по-детски наивное и искреннее. Почему же одного желания недостаточно, чтобы просто быть счастливым? Почему веры в него недостаточно, чтобы оно наконец-то сбылось?       Я снова забыл о чайнике, оттого и вздрогнул, когда тот засвистел. Зато потом почти сразу и сигареты нашел. Не курил почти год, но не было и месяца, чтобы с грустью не вспоминал, что бросил.       Если бы в дверь сейчас постучали, я бы не вышел. Хотя бояться этого было бессмысленно – никто не нарушит мое одиночество сегодня, потому что я прекрасно понимал, что единственный способ добраться до меня – дозвониться по телефону. Об этой съемной квартире никто не знал. Со многими друзьями я разорвал общение после переезда. Никто не смог бы меня найти, даже если бы захотел. И понимать все это было приятно.       Не знаю, сколько я так просидел. К кофе так и не притронулся, но зато после третьей сигареты вдруг вспомнил, что где-то в чемоданах была бутылка Бакарди.       День оказался не таким уж ужасным.       И то, что я пил прямо из бутылки, привалившись спиной к кровати, было удобно и правильно. Мне не хотелось анализировать всю свою жизнь. Не хотелось вспоминать своего любимого человека, которого я так глупо и бессмысленно потерял.       Я отгонял от себя глупые мысли, что было бы здорово умереть именно в свой день рождения. Запить снотворное ромом и больше не просыпаться, не вспоминать это ощущение чужой руки в волосах...       Сонливость из-за алкоголя накатывала на меня мягкими волнами, но я знал, что не смогу провалиться в спасательное забытье.       Этот мой день был длинный. Я сидел целую вечность, делая маленькие глотки из бутылки и таращась в потолок. Отчего-то именно в такие моменты полного бездействия вдруг четко понимаешь, что двадцать четыре часа, из которых ты как минимум шестнадцать бодрствуешь, тянутся крайне медленно. Дела и заботы притупляют это ощущение, заставляя нас верить в быстротечность жизни.       Лет до двадцати так все происходит. Заканчиваешь институт, находишь работу и тонешь в трясине скучной повседневности.       Я взял телефон с собой на кухню, где долго стоял у окна, вглядываясь в серое небо. Мама позвонила в четыре, и я снял трубку. Она говорила, что я уже стал совсем взрослым и что любит меня. Отвечал ей так шаблонно «спасибо» и «скоро приеду».       Если бы я был сильней, то давно пустил бы себе пулю в лоб. Но, покуривая последнюю сигарету в 23:59, я тихо-тихо прошептал свое желание в пустоту.       Может быть однажды оно обязательно сбудется.       А пока я вернулся в спальню и провалился в мягкий и бессмысленный сон. Еще один день был прожит. По документам мне стало на год больше, а по факту я вновь почувствовал себя шестнадцатилетним, когда задувал свечи на торте и думал, что желание уже сбылось.