Нежность нельзя сыграть

Шёл всего третий час съёмок новой дорамы, а Йесон уже изнемогал от желания скорее сбежать из этого душного помещения, напичканного камерами, всевозможным реквизитом и потными людьми в придачу, на свежий воздух, а было бы ещё лучше скрыться в неизвестном направлении или убежать из города, чтобы его никто никогда не нашёл. Он уже миллион раз отругал сам себя за то, что согласился на роль персонажа, который кроме жутко тесных офисных костюмов, в которых очень жарко, ничего не носил, да плюс ещё и держаться надо таким видом, будто ему всё ни по чём! Когда слышалась команда «Мотор!», он старался придать своему лицу спокойное, даже немного расслабленное выражение, вальяжной походкой расхаживал между громоздкой мебели и всячески пытался вести себя непринуждённо. Вроде бы получалось, потому что режиссёр остался доволен работой новоиспечённого актёра. Йесон возблагодарил небеса, еле сдерживаясь, лишь бы не упасть на колени и не поклониться Богу, едва услышал выкрик режиссёра: — Стоп, снято! Скинув с плеч надоевший пиджак, он уселся на пол в том же самом месте, на котором стоял ранее. Проигнорировав укоризненный взгляд костюмера, развязал тугой узел на галстуке и с наслаждением закинул уже приевшийся кусок ткани, который всего секундой ранее доставлял ужасный дискомфорт, в неизвестном направлении. Как же хорошо, что можно немного отдохнуть! — Зря ты так расслабился, — подошёл к нему менеджер и присел рядом. — Сейчас будем снимать сцену с признанием. Так что бери галстук, пиджак и топай к гримёрам. Они подправят грим, а то от жары ты похож на зеркало. Ещё чуть-чуть, и я увижу своё отражение, глядя на твой лоб. Блестишь не хуже начищенного стекла. — Ты жестокий, знаешь это? — возмутился Йе, даже не пытаясь подняться на ноги, а только поудобнее устраиваясь на полу. — Дашь мне хотя бы секунду передышки? И вообще, было же решено, что снятая сцена последняя! — Режиссёр решил доснять все сцены, которые должны проходить в данном антураже. Не знаю причины, поэтому стоит поторопиться. Или хочешь здесь до ночи сидеть? — Не хочу, но встать нет сил, — скривился певец, всем своим видом показывая, что заставить его подняться с места может только конец света или хотя бы выпуск нового альбома Super Junior. Всё остальное не так важно. — Кстати, Кю заболел, — как бы невзначай проговорил менеджер, поднимаясь и отходя на пару шагов, одновременно делая вид, что больше не собирается уговаривать подопечного. — Как заболел? — воскликнул Йесон, тут же вскакивая с места. — Почему ты мне раньше не сказал? И почему он мне не позвонил, засранец такой? Я должен ехать. Срочно! — А ну стоять, — менеджер еле успел ухватить певца за рукав рубашки. Йесон недовольно запыхтел, но остановился, давая понять, что задерживаться здесь дольше минуты он не намерен. А всё почему? Потому что Кюхён, этот беспечный мальчишка, даже весной умудрился подхватить какую-то бяку! Как он это делает? Вот не было хёна рядом всего пару дней, а результат на лицо. — Пойдёшь только тогда, когда доснимете оставшуюся сцену. Возражения не принимаются! — рявкнул менеджер, видя, что певец открыл было рот, чтобы возразить. — И не звони Кюхёну. Он не маленький, справится сам. Тем более, Итук в общежитии. Всё, бегом к гримёрам. Возмущению Йесона не было предела, но он не мог возразить менеджеру. Стрельнув в его сторону укоризненным взглядом и показав кулак, от чего тот только закатил глаза, парень развернулся и бросился в гримёрную. Раз Кюхён заболел, надо быстрее отснять эту непредвиденную ранее сцену и бежать лечить своего любимого. Как же долго эта тётка накладывает грим! Хотелось вырвать у неё из рук пуховку, которой она тщательно распределяла тон по лицу, и самому приняться за дело, но такое поведение было бы верхом невоспитанности, поэтому оставалось только недовольно морщиться и отсчитывать секунды до возможного избавления от этой медлительной гримёрши. Наконец-то грим занял положенное ему место, волосы уложены, костюм снова надет и приведён в порядок. Осталось всего-то признаться какой-то сомнительной барышне в возвышенных чувствах на камеру, а потом помахать ручкой и свалить побыстрее из душного надоедливого ада. Девушка, которая играла роль возлюбленной главного героя, вообще не нравилась Йесону. Нет, она была очень даже милой, а иногда даже слащаво-приторной, словно пирожное, переполненное взбитыми сливками. От одного только её вида иногда хотелось выпить стопку соджу, а уж когда она включала эгьё, то парню хотелось спрятаться куда-нибудь. А ещё она была ужасно надоедливой, и после того, как снимались совместные сцены, она постоянно по пятам ходила за Йесоном и пыталась обратить на себя его внимание. Такое поведение ужасно раздражало, поэтому парень очень радовался, когда ему приходилось сниматься без партнёрши, но сегодня, похоже, не его день. Хотя в этом есть и свои плюсы: после съёмок можно будет сразу же уехать в общежитие, а эта девчонка не успеет к нему пристать, потому что вокруг полно народа. — Оппа! — воскликнула она, только увидев замаячившего у входа в павильон Йесона, и принялась махать руками, стараясь привлечь его внимание. Йесон только мило улыбнулся в ответ и тут же отвернулся, дабы скрыть брезгливое выражение лица. — Так, все в сборе? Отлично! — режиссёр вышел на середину площадки. — Значит, так: СуДжин, — он обратился к девушке, — ты садишься вот сюда, а Йесон рядом. Далее по сценарию: Йесон признаётся ей в любви, а СуДжин счастлива. Так, первый дубль. По местам! Пересилив себя, Йесон присел на краешек кожаного дивана, на котором уже расположилась его «невеста». — Мотор! Начали, — гаркнул режиссёр. Камера мигнула, оповещая о начале съёмки. «Так, надо взять её за руку». Йесон осторожно потянулся и накрыл своей маленькой ладонью ладонь девушки, но тут же отдёрнул её в сторону. «Фу, какая холодная!» — Йесон! Что происходит? — возмутился режиссёр, вскакивая с места. — Я… — замялся парень, — немного растерялся, — попытался выкрутиться. — Что такое? У тебя что, никогда не было девушки? — режиссёр сам засмеялся над своей же шуткой. — Была, конечно, — промямлил тот в ответ. «Да, была, лет эдак семь назад!» — Тогда в чём дело? Всё, заново. Начали! «Так, сейчас нужно продемонстрировать профессионализм, а уж свои предпочтения запихнуть куда подальше!» Йесон снова взял ладонь девушки в свою, еле сдерживаясь, чтобы не оттолкнуть её в сторону. Оказывается, её рука оказалась не только холодной, но ещё и потной. Чтобы не выказать брезгливость, парень выдавил подобие улыбки, которая была больше похожа на звериный оскал, и уж было открыл рот, чтобы произнести первую реплику, как режиссёр снова возник перед ним. — Йесон! — прогромыхал он в мегафон прямо в ухо певцу, от чего тот подпрыгнул, как ужаленный, и с готовностью выпустил потную ладонь партнёрши из пальцев. — Ты что творишь? Такое ощущение, что ты с девушкой не встречался никогда. Она должна тебе нравиться, чёрт побери! Веди себя естественно! У тебя есть девушка сейчас? — Я понял, понял. Сейчас всё будет, — попытался успокоить режиссёра Йесон, на самом деле больше уговаривая себя, чем его. «Какая девушка? У меня парень, который в сто раз лучше этой размалёванной куклы! Но надо пересилить себя. Ну же, Йесон, давай!» — Надеюсь, а то ты меня пугаешь, — пробормотал режиссёр и вернулся на своё законное место — стул за камерой. — Нежнее, понимаешь? Обращайся с девушкой нежнее. Ласковее. А то твоя звериная ухмылка даже меня пугает! Начали! Снова потная рука, глаза в глаза, нежная улыбка на устах девушки и полузвериный оскал на губах Йесона, завуалированный под улыбку, и солнечные лучи, освещавшие через чуть приоткрытые шторы столь романтическую обстановку. — Знаешь, я давно хотел тебе сказать, что… — Йесон запнулся на самых важных словах, на тех самых, ради которых и задумывалась эта сцена. Он говорил эти заветные три слова только один раз в своей жизни и только одному человеку. А сейчас очень непросто, но надо, обязательно. — Что я люблю тебя, — еле выдавил он из себя. — Оппа! — восторженно воскликнула девушка, картинно прижимая руки к груди и закатывая глаза, одновременно орошая своей слюной щёку Йесона. «Только держаться, не подавай вида, что тебе противно!» — словно мантру повторял Йесон, сдерживаясь из последних сил, чтобы не вытереть рукавом пиджака неожиданный результат восторгов «невесты». — «Режиссёр сказал, что нужно обращаться с ней ласково, нежно, но это невозможно! Всё это ради Кюхёна. Он болеет и ждёт моей помощи. Чем быстрее я закончу, тем скорее мы встретимся». — Я могу на что-то надеяться? — сладким, словно сахарная вата, голосом спросил он, наклоняясь к девушке и умильно глядя ей в глаза. — Ах, ты такой милый, — пискнула она, восторженным взглядом изучая лицо парня. — Мне сложно говорить такие вещи, но ты мне тоже очень нравишься. — Стоп, снято! — облегчённо выдохнул режиссёр, обмахиваясь толстым журналом и стреляя довольной улыбкой в разные стороны, а Йесон уже никого не видел и ничего не слышал, несясь к гримёрке и на ходу снимая пиджак. Наконец-то, свобода. Наскоро сняв грим и скинув надоевший костюм, он принялся натягивать свою одежду, одновременно звоня Кюхёну. — Кю-а, почему ты не сказал мне, что заболел? — Йесон принялся распекать младшего с первой же секунды разговора. — Почему я узнаю обо всём последним? Ладно, всё, я еду. Жди. — Оппа, — раздался жалобный голос от двери. Парень подпрыгнул на месте и по инерции прижал футболку, которую ещё не успел надеть, к оголённой груди. Развернувшись, он во все глаза уставился на свою партнёршу по фильму, которая стояла в дверях и во все глаза смотрела на него. «Хорошо хоть штаны успел надеть, а то бельё я как-то не привык носить», — пронеслась в голове певца шальная мысль. — Тебя стучаться не учили? — не слишком вежливо отреагировал он, стреляя в сторону девушки недовольным взглядом. Та в ответ залилась ярким румянцем и опустила глаза. — Отвернись, пожалуйста, я оденусь. Наскоро натянув футболку, он вопросительно посмотрел на девушку, которая продолжала стоять в дверях. — Что ты хотела? Извини, я тороплюсь, поэтому говори побыстрее. — Мы идём в кафе, ты пойдёшь с нами? — с надеждой в голосе спросила она. Йесон только глубоко вздохнул и попытался собрать всё своё терпение в кулак, лишь бы не взорваться от злости. Он только секундой ранее сказал, что торопится. Какой смысл его звать? Или она думает, что ради неё он будет менять свои планы? Тогда она или слишком наивна, или слишком невнимательна, или слишком глупа. В последний вариант верить не очень хотелось, но именно к нему он и склонялся. — Повторяю для непонятливых, — сквозь зубы процедил Йесон, сам не замечая того, как скидывает в рюкзак телефон и гарнитуру, — я очень сильно тороплюсь. У меня дела. Из этого стоит сделать вывод, что я не смогу куда-то сейчас пойти. Логично? — Но, может быть, ты отложишь свои дела? — наглости этой девчонки не было предела, как и глупости, в принципе. В этом Чонун уже уверился на сто процентов. — Всего хорошего, — Йесон решил ничего больше не доказывать и не объяснять столь недалёкому созданию, а просто быстрее смыться. Есть ли смысл втолковывать простые истины в глупую голову? Очевидно, что нет. А это время можно потратить с куда большей пользой. — Оппа, — попыталась остановить его девушка, но он проскользнул мимо неё в проём двери и бегом бросился к выходу. Дорога до общежития заняла огромное количество времени. На самом деле, она составила не более двадцати минут, но для человека, который торопится и который переживает за любимого человека, они могут показаться вечностью. Быстрым шагом пройдя по коридорам общежития, парень затормозил у двери в спальную комнату макнэ. Чуть помедлив, он тихонько постучал и, не дожидаясь ответа, зашёл внутрь. Шторы на окнах были плотно задёрнуты, создавая в комнате приятный полумрак, на столе одиноко горела настольная лампа, озаряя часть стены тёплым оранжевым светом. Кровать находилась в тёмном углу, поэтому сначала даже не было ясно, лежит ли на ней кто-то или же нет. — Кюхён-а, — осторожно позвал Чонун, скидывая рюкзак на пол и на носочках продвинувшись вглубь комнаты. Глаза уже привыкли к полумраку комнаты, поэтому парень смог разглядеть на кровати кучу из одеял, которая зашевелилась после того, как старший подал голос. Из кучи высунулась всклокоченная голова. — Хён, — сипло прошептал Кюхён и закашлялся, прикрывая рот рукой, — ну я же просил не приезжать! Заразишься же! — Конечно же, я тебя так и послушался, — с готовностью согласился Йесон, в одно мгновение оказываясь возле постели младшего. — Мой парень болеет, а я буду нос от него воротить. И ничего я не заражусь, а если это и случится, то будем болеть вместе. — С этими словами он присел на краешек кровати и запустил руки под одеяло. Нащупав тушку макнэ, которая оказалась огненной, он притянул его поближе и, закутав получше, прижал к себе. — Ты сейчас похож на большую гусеницу, — пошутил он, чмокая младшего в макушку. — Жирную такую гусеницу. — Ха-ха, очень смешно, — закатил глаза Кюхён и поудобнее устроился на груди у своего парня. Раз уж он приехал, то надо пользоваться моментом. — Таблетки пил? У тебя сильный жар. Даже через одеяло чувствуется! — включил хёна Чонун и с видом врача минимум с двадцатилетним стажем начал ощупывать лоб младшего. — Вот ты думаешь, что я буду ждать тебя, чтобы ты мне дал совет пить мне жаропонижающее или нет? — возмущённо просипел Кюхён, выползая, насколько ему позволяли силы, из объятий старшего. — Без тебя не догадался! Тут мамок и нянек полное общежитие! Итук пичкает таблетками, Реук микстурами, Сонмин пытался какие-то свечки запихать не буду говорить куда и ещё... Договорить у него не получилось — макнэ оглушительно чихнул, подняв на ноги, наверное, всю общагу. — Дай платок, — Кюхён дёрнул старшего за рукав и ткнул пальцем в тумбочку, где высилась кучка пачек с одноразовыми платками. Не меньшая кучка уже использованных валялась на полу прямо под ногами. Получив желаемое, он громко высморкался, кинул ненужный платок на пол и с наслаждением свалился обратно на Йесона, который умирал со смеху, глядя на это больное чудо. — Вот что ты смеёшься? — надул губы младший. — Я болею, меня надо лечить, обо мне нужно заботиться, а не ржать, как конь. — Именно этим я и собираюсь заняться, — улыбнулся Йесон, легко проводя по волосам макнэ ладонью и ещё крепче его обнимая. — И займусь, если ты не будешь мне мешать и чихать так, что я буду весь мокрый, как из душа! — Не выдумывай, — шмыгнул носом Кюхён. — Не было такого. — Тогда почему у меня всё лицо мокрое? — невинно осведомился Чонун, даже не пытаясь стереть результаты чихания любимого. — Не знаю. Ты же со съёмок приехал. Не известно, чем ты там занимался. — Вот так всегда, я ещё и виноват, — усмехнулся Йесон, укладываясь на кровать и пристраивая завёрнутого по уши в одеяло Кюхёна рядом. Макнэ подкатился поближе к старшему, положил голову ему на плечо и уткнулся носом в шею. Не прошло и пяти минут, как Кюхён заснул. Прислушиваясь к его дыханию, которое из-за болезни постоянно прерывалось бульканьем и ворчанием, Йесон думал о том, что зря его сегодня режиссёр заставлял быть нежным и ласковым с той актрисой. Да, профессионал своего дела должен показать зрителю истинные чувства, передать их через актёрскую игру, сделать так, чтобы у зрителя не было сомнений в том, что герои проживают в фильме "реальную" жизнь. Но настоящую любовь, настоящие чувства, настоящую нежность сыграть невозможно.