Фабрика Грез

Ночь выдалась тяжелой. Неприятная черная темнота улиц выворачивала наизнанку, в то время как беззвездное небо накрывало тяжелым колпаком, и сухой ветер раздражал кожу. Именно так думала Зингара, зябко кутаясь в шерстяную шаль и всматриваясь в небо через давно не мытое окно захолустного мотеля. Дверь позади нее неприятно скрипнула. — Ты опоздал, любовь моя,- не оборачиваясь сказала девушка, удивляясь своему собственному равнодушию. Парень усмехнулся и неслышной кошачьей походкой приблизился к ней. Она резко обернулась, и их взгляды встретились. Усмешка спала с лица мужчины и сменилась непониманием. — В чем дело? — осторожно спросил он. — Все не правильно. Группа разваливается, полиция совсем близко и внутри Стаи все больше волнений. Я порой чувствую, что конец близок. Называй это интуицией или седьмым чувством, но это так, - девушка передернула плечами и упрямо посмотрела на своего партнера. — Ты видимо перегорела на работе и сильно вжилась в свой образ, дорогая,- красиво очерченные губы парня изображали улыбку, но зеленые глаза оставались все такими же ледяными. — Поверь мне ты не гадалка и не экстрасенс. — Я не шучу. Все мои предчувствия сбывались. То что произошло с Ферми и Каспером… Ледяные глаза стали еще холоднее. — Забавно слышать от тебя эти имена. Еще забавнее, что ты считаешь, что ты что-то предсказала. Если бы сразу сказала бы мне, что Ферми влюблен в тебя и не дает тебе проходу, мы бы никогда бы не оказались в таком дерьме. — Ах это моя вина! - черные глаза девушки загорелись нехорошим огнем.- То есть, ты считаешь, что ты бы смог что-то изменить?! — Будучи твоим парнем…— голос едко звучал в звонкой тишине, — если это, конечно, для тебя это еще что-то значит. — Не нарывайся, Азазель! — черные глаза сузились. — Будучи твоим парнем,- невозмутимо продолжал Азазель, — я считаю, что я имею право знать о всех твоих докучливых поклонниках. Особенно, когда они являются членами нашей группы. Особенно, когда я доверяю им как братьям. Особенно, когда они, зная о наших отношениях, начинают переходить нам дорогу. — И что бы ты сделал, Азазель, если бы я сказал тебе, что Джедайт влюбился? Решил бы проблему привычным образом, ведь так? Перерезал бы горло другу? — Нет, я бы умилялся, что мой друг влюбился в тебя, прекрасная Зингара. И стал бы с интересом ждать вместе с тобой, что же будет дальше, когда нерастраченные гормоны нашего взрывника уйдут либо на того, что подложить бомбу мне в машину, или пойти сдать всех копам. — Знаешь, — губы Азазель изогнулись в усмешке, — Я уже начинаю радоваться, что он пошел к копам. Посадил Декстера. Мог ведь убить. Ты, действительно, волшебница, любовь моя. Иначе чем еще объяснить мою внезапную благодарность этому предателю. Брюнетка с ненавистью посмотрела на возлюбленного. Точнее того, кто им был. Она все больше и больше понимала это... И понимание пришло именно в тот момент, когда бледный Джедайт, под кличкой Ферми, их лучший пиротехник, инженер и взрывник, не отличавшийся никогда особой разговорчивостью, упал перед ней на колени после спектакля и признался в любви. И его сильные слова, его искренность, что светилась в глубине светлых глаз, не могли не тронуть эмоциональную девушку. В животе порхали бабочки, но она не смела признаться в этом даже себе даже сейчас. Она, конечно, отказала. У нее, конечно как знал Ферми, был парень. Самый опасный член их группы. Ликвидатор Азазель. Ферми был расстроен, но не удивлен. Но он признался…Он сказал ей, что больше не может быть с ними. Не может убивать невинных женщин и детей. И Каспер, в миру Нефрит, а также его лучший друг был того же мнения. И это признание жгло душу Зингаре. Ведь оно указывало на правоту Азазеля. Она обязана была доложить об этих дезертирских настроениях. Но она не смогла. Она надеялась, они просто сбегут. А может она наделялась на еще что-то…Но об этом было страшно даже думать. Особенно, когда тебя раздевают и разделывают на куски бездушные глаза профессионального убийцы. — Ты хоть когда-нибудь кого-нибудь любил?- спросила Зингара, обхватывая губами сигарету. Пальцы нервно искали зажигалку в маленькой сумочке. Тонкие пальцы Азазеля услужливо поднесли огонь, и Зингара с удовольствием затянулась. — Я люблю тебя,- обыденно сказал Азазель, словно и не заметив резкой перемены темы. Теперь настало время брюнетки ухмыляться. Она даже издала пару смешков. — А я ведь тебя на самом деле любила. Когда все это только начиналось… Мне всегда нравились холодные и отстраненные парни. Блондины. Тем более профессионалы в своей деле. Бывший работник спецслужб. Кого бы это не завлекло... Девушка глубоко вздохнула, словно сожалея о своем влечении и вкусе. — Когда я пришла в группу, — повысила голос Зингара, — Я сразу заметила тебя. Я, избалованная девица из семьи богатого оружейного барона, не знала слова нет и поэтому знала, что ты будешь моим. Ты сразу вошел в мое сердце. Как нож в масло. Это плохое сравнение, но это чувствовалось именно так. Каждый момент с тобой поначалу казался раем. Но только первое время... Азазель с той же неприятной усмешкой смотрел на подругу. — Это что, прощальная речь, моя дорогая? Мы все еще вместе. Я все еще тебя люблю. — Перестань! — закричала брюнетка, и бросила сигарету на пол, придавив каблуком.- Перестань врать! Ты…ты захотел меня. Ты до сих пор получаешь удовольствие от нашей близости. Я знаю, ты никогда мне не изменял. Ты все время вел себя как примерный парень. Если это только возможно в нашей ненормальной двойной жизни. Но ты никогда не любил меня! Ты никогда не загорался от моего появления! Ты никогда не смотрел на меня, как Дже..,- девушка резко прикусила губу. Ледяные глаза сощурились, и парень стал похож на демона. На того, чьим именем его и называли. Холодными пальцами он поднял ее подбородок. — Договаривай, — его шепот пугал больше крика. — Договаривай. Неужели у Джедайта был шанс. И это я был третьим лишним. — Да даже если так, — ненависть черных глаза яростно встретилась с невозмутимостью изумруда. — Даже если так. Может я почувствовала что-то. Но разве можно меня за это винить. Ведь никто никогда на меня так не смотрел. Сколько же лет я принимала похоть за любовь. Из-за тебя. Азазель тяжело молчал. — Если ты пойдешь к копам, я убью твоего отца. Брюнетка горько сжала губы. — И это все что ты услышал, Азазель. Я не буду никого сдавать. Я лишь говорила про чувства, что тебе не известны. Ведь ты социопат. Азазель запустил руки в свои длинные волосы, словно даже не слышал того, что она ему сказала. — Я не социопат. — Ты социопат! — Нет, и я могу это доказать. Ты знаешь как я отношусь к Декстеру. Зингара глубоко и разочарованно выдохнула. Это было туше. Она, действительно, знала, что Азазель любит Декстера как брата. Эти двое готовы были пожертвовать жизнью друг за друга. По крайней мере до того момента, как появилась Монд. — Представляю, как тебе сейчас сложно. Приходится ведь работать напрямую с той, которая украла твоего лучшего друга. С Монд. При звуках ее имени в глазах Азазеля что-то блеснуло, что-то такое, что Зингара не поняла и почувствовала какое-то сосущее чувство, будто что-то упустила. Что-то очень важное, иначе почему так напряглись его мускулы и вена на виске. Но спустя секунду он уже взял себя в руки. — Она лояльный и преданный член нашей команды. Она любит Декстера. Больше ничего не важно. — Она бывает капризна. Но самое главное, она жестока, — покачала головой Зингара,- Поэтому нам с Куникло и Мизэри было так тяжело принять ее в свой круг. — А вы трое не жестоки? Мы все делаем одну грязную работу.. — Мы делаем это из-за того, что верим. У Куникло вообще обостренное чувство справедливости.. А Монд похожа на ту, кому нравится ставить людей перед таким страшным выбором. Это ведь она режиссер и сценарист наших хорроров… — А ты в них главная актриса. А Тразом главный композитор. А я тот, кто исполняет экзекуцию. Но это ничего не меняет. И поверь мне, Монд не такая жестокая, как ты думаешь. — Почему?- в первый раз за все время Зингара посмотрела на молодого человека с интересом. Азазель посмотрел в пустоту за окном. Он молчал, не зная стоит ли делаться своими эмоциями с той, что уже не была с ним. — Она по уши влюблена в Декстера. Она попала под его влияние. Она могла бы стать талантливым сценаристом или актрисой. Она могла создавать шедевры. Но вместо этого, она попала под его влияние, и чтобы впечатлить его стала создавать сценарии казней и пыток. Какая-то невесомая грусть сквозила в голосе Азазеля. И непонятно, к кому больше относилась эта грусть — к Монд, что пустила свой талант на ветер, к Декстеру, который скоррумпировал дарование или к самому Азазелю, который лишился лучшего друга. — Я ее не понимаю,- честно призналась Зингара. - Из наших ее понимает немного только Куникло. Но даже для нее она загадка. Азазель только неопределенно пожал плечами. — Мы ведь вместе? — неуверенно спросил он. — Да, — тихо ответила Зингара. Оставаться одной в такое тяжелое время был не вариант. И пусть она не любила его больше, но он был все еще привлекателен для нее. Азазель широко улыбнулся и потянул ее на кровать, больно сжав руки…