Методы приручения

Канда чувствовал себя все хреновей и хреновей. Или хренее и хренее?.. Так. Ладно. Не суть. В общем, было ему хреново. И вот почему. Всю прошлую неделю, начиная с самого утра понедельника и заканчивая самым вечером воскресенья, к нему лип Мелкий. Ну, в понедельник, допустим, не считается. Там была всего одна стычка в столовой, в ходе которой Аллен смотрел на разъяренного очередным подколом мечника так, словно увидел ангела божьего. Что не мешало ему, впрочем, хаять «ангела» же самыми нехорошими словами, на которые только был способен его бобовый мозг. Дело ясное, что этот балаган закончился каше- и чаепролитием, а так же столо- и стулопереворачиванием, мугеноразмахиванием и, как водится, комуиотчитыванием. Остаток дня прошел спокойно. Мелкий на глаза не показывался, и на следующее утро Канда уже и думать забыл про этот инцидент, пока не настало время тренировки в общем зале… где его встретил обожающим взглядом все тот же несносный Стручок. Юу себе не изменил. Нещадно колотя партнера по спаррингу, плавно переходящему в банальный мордобой, бокеном, он размышлял, что же больше он хочет выбить из него: дурь или этот идиотский взгляд? Тогда он еще не знал, что для него начались круги ада. А они начались. Везде, где бы он ни находился, куда бы он ни шел – везде его преследовал взгляд Аллена, его улыбка от уха до уха и копна белых волос. Он таскался за ним по Ордену, подсаживался в столовой, ходил с ним на тренировки… в общем, буквально за пару дней довел мечника до такой степени накаленности, что впору было ковать из него катану. С Уолкером он дрался по пять раз на дню, что, впрочем, не мешало отколошмаченному мальчишке, наскоро смазав синяки мазью, вновь хвостом волочиться за злобно шипящим апостолом и доводить его своим присутствием. Юу стал нервным. Хотя он и раньше-то не был особо уравновешен, тем более, когда дело касалось его личного пространства, но теперь вокруг него образовалась устойчивая мертвая зона, радиусом так метров в пять-шесть. Таким образом, например, в столовой весь народ ютился за двумя третями столов, когда как вокруг столика, за которым восседал Канда, было ряда два абсолютно пустых. Ну, если не считать, что вместе с мечником за одним столом сидел Аллен, целенаправленно выводящий его из себя неуемной болтовней… Юный сталкер преуспевал, и обычно завтраки заканчивались пробежкой по этажам Черной башни под аккомпанемент воплей «Посторони-и-и-ись, бешеный локомоти-и-и-и-ив!!!», рыка «УбьЮуу-Юуу-Юууу!!!» и бряцания Мугена… Юу стал очень нервным. Хотя он и раньше… ну да, ну да, а теперь стал совсем нервным. Спал плохо, часто просыпаясь, а в тех недолгих часах, что ему удавалось урвать у ночи, во сне видел Недомерка, причем в таком стиле… что хоть в ванную беги. Недосып был страшным. Под глазами у мечника залегли синие тени, и без того мрачный взгляд стальных глаз стал еще жестче… и в субботу он совершенно случайно отключился в гостиной на диване. И совершенно случайно, проснувшись через полдня, обнаружил на своей груди совершенно случайно прикорнувшего на ней Аллена. Который был тут же награжден совершенно случайным подзатыльником, совершенно непереводимым японским матом и очередным забегом на скорость… Юу стал злым. Хотя он и раньше-то не был особо добрым, но теперь… но теперь все стало совсем печально. И комнату его обходили через переход на третьем этаже и старую винтовую лестницу. Короче говоря, Канда чувствовал себя хреновей и хреновей. Или хреноватее и хреноватее?... Ааа, один хрен. В общем, хреново ему было, вот. Недомерок преследовал его везде. В Ордене, во снах, даже в мыслях… а миссий все не было и не было. И единственным спасением для Канды стал зал для медитаций. Весь день он, скрепя сердце, руки и зубы, пытался терпеть Уолкера, ибо бить его, и так сплошь покрытого синяками, ему не давали Комуи и что-то вроде совести, еще не до конца убитой таким хамским отношением, а вечером, покружив для приличия по Ордену и убедившись, что за ним нет хвоста, он почти летел в свой любимый маленький зал для медитаций. И только когда за ним закрывалась дубовая дверь и опускался тяжелый старинный засов, мечник наконец-то вздыхал спокойно. Про это место Стручок не знает. Здесь он в безопасности. Воину такого уровня, как Канда, ничего не стоило расслабиться, сконцентрироваться и полностью очистить свои мысли, отдаваясь чувству опустошенности и покоя… Но вот незадача – улыбающуюся рожу Недомерка из головы ему выбросить не удавалось. После нескольких десятков злобных попыток, во время которых мысли все равно упорно возвращались к белобрысому Стручку, Канда плюнул, метко потушив свечку, и перестал отталкивать образ бобового. Это сработало. И что самое интересное – он, конечно, ни за что не признается в этом, но это чистая правда – вместе с этим незримым присутствием Уолкера Канде было… легче сосредоточиться. Аллену никак не удавалось узнать, куда же Юу прячется от него вечерами, и каждый раз, спускаясь в столовую на ужин, мечник видел в серых глазах сосредоточенную работу мысли и ужасное любопытство. И только злорадствовал. Но радовался он недолго – всего дня два-три. Потом он обнаружил под дверью зала белую розу, а на следующий вечер – самого Недомерка. Выследил, собака. Назавтра Канде уже пришлось выпихивать Мелкого из своего переставшего быть укромным места. Он пришел сюда раньше и ждал мечника внутри. В субботу Канда его обманул и пришел еще раньше, захватив зал и потом добрых полчаса, скрежеща зубами и обкусывая ногти, слушая, как Уолкер с той стороны бьется в дверь и на разные голоса умоляет Юу пустить его. Какая тут, к дьяволу, медитация. В воскресенье мечник решил медитировать в своей комнате. Но в соседней Лави вместе с все тем же Уолкером, Линали и еще какой-то шушерой из научного отдела затеяли шумную вечеринку… опять не вышло. В общем и целом, когда в понедельник Юу, полуживой от бессонных ночей, от выматывающего полусна-полубреда с участием одной небезызвестной личности и бесконечных потасовок притащился на верхний этаж в зал, то он не удивился и просто проигнорировал нагло расположившегося там мальчишку. Опустившись на пол, он закрыл глаза и вновь не удивился уже ставшему почти привычным лицу, как по команде возникнувшим перед его мысленным взором, и попытался расслабиться… Проснулся он уже поздней ночью в своей постели. Абсолютно голым. За окном задумчиво бродила щербатая луна, заглядывая в комнату и серебря и без того серебряные волосы и обнаженную спину спящего рядом мальчишки. И Юу снова не удивился. Не удивился, когда его собственная рука сама собой потянулась к округлому плечу, не удивился, когда подмял стройное тело под себя, не удивился, когда мальчишка тихонько рассмеялся и нашел его губы своими… И совсем уж не удивился, когда на следующее утро Мелкий чмокнул его в нос прямо на середине завтрака. Подзатыльник дежурный отвесил – но совсем не удивился. Зато удивлялось все живое и не очень население Черной башни: ну как же так, лучшие враги – и вдруг на тебе, ни драк, ни кровопролития и зубовыбивания… где же вся страсть?! И только Лави замечал, что страсть все-таки осталась, но только теперь эти двое ее почему-то тщательно скрывают. Один – пестрым шейным платком, а другой – чрезмерно отросшей челкой.