Такая глупая месть...

Поговорить с Левиным в тот же день не удалось – паршивец сумел незаметно покинуть отделение. Этим он только больше разозлил Быкова, давным-давно уверенного, что сбегать с поля боя равноценно предательству. Но, за ним не побегаешь, да и слышать подтверждение своих собственных мыслей не особо и приятно. Поэтому, сразу после разговора Андрей отправился домой, стараясь не думать о происшедшем лишь из-за того, чтобы случайно не запустить фантазию и не пуститься во все тяжкие. Но утром, едва перейдя порог больницы, Быков понял, что если он как можно скорее не разберется в этом, его голова превратится в горшочек с вареными мозгами. В желудке тоскливо заурчало, и врач понял, что забыл позавтракать. Вообще. Но, на его счастье, сегодня все нужные для подкрепления сил аппараты работали на удивление исправно, поэтому к посту медсестры Любы он подходил уже в более-менее нормальном настроении. - Доброе утро, Андрей Евгеньевич! – поприветствовала его медсестра. - А оно что, разве доброе? Так почему я этого не вижу? Ну да ладно, ночью были поступления? – принимая стопку бумаг, Андрей быстрым росчерком ставил в нужных местах росписи. - Да, было несколько инсультов, один перелом бедра, четыре…. - Интересное что-нибудь было? – будничным тоном перебил он Любу. - Да. К нам привезли одну девушку,… Арину Арчибальдовну Постовую…. Так вот, при прибытии к нам в отделение она почему-то просила, нет, требовала называть ее Арчи и восторгаться ее талантом писательства. Да и, пока ее уводили, она успела заметить между двумя санитарами «нежные любовные отношения». Тьфу, даже неприятно говорить такое. Вы же видели наших санитаров? Шкафы – метр на два, а она про любовь толковала… - женщина рассмеялась. - А почему ее к нам положили? Это же не наш профиль – к психологу бы направили, а положили бы у Купитмана – а то совсем расслабилась бабушка… - несмотря на реакцию медсестры, Быков продолжал спокойно проставлять, где нужно, даты и расписываться, расписываться, расписываться. В один момент Любе показалось, что ее уловка практически удалась, и у нее получилось списать парочку склянок с заветной формулой, которую знают даже непьющие люди. - Да, дело в том, что она решила сходить в союз литераторов, чтобы ее там признали и выдали орден за заслуги, но немного ошиблась улицей и попала в компанию подвыпивших противников литературы – не удивляйтесь, я рассказываю с ее слов. - И, общий итог таков – вывих руки, сломан нос, голень, трещины в ребрах и многочисленные синяки по всему телу.… Вот поэтому ее направили к нам. Ну что, будете осматривать, или подождете, пока психолог прибудет? - Попозже… есть дела важнее. Но карту ее я возьму, мало ли что у девочки в жизни произошло, – с облегчением расписавшись в последнем листе бумаги и сделав несколько шагов в сторону ординаторской, Быков, скользнув взглядом по Любе, неожиданно остановился. - Да, кстати, в описи использованных медикаментов не хватает несколько склянок чистейшего спирта. Я искренне надеюсь, многоуважаемая Любовь Михайловна, что это всего лишь опечатка, – забрав у оторопевшей от неожиданности женщины медицинскую карту, Андрей направился в ординаторскую. Но на полпути он свернул, решив сначала навестить Варю, чтобы быть готовым к любым неожиданностям. В реанимации было тихо, лишь изредка попискивали некоторые приборы. Здесь находились люди, едва не лишившиеся жизни, вследствие глупости или, наоборот, из-за того, что организм их «подвел»…. Среди всего этого букета диагнозов находилась и Варя, павшая в битве, заслонив собой мудрого, но такого растерянного наставника… «Стоп, пора прекращать фантазировать. Во многих случаях фантазии врача могут стать роковыми в судьбе его пациентов…» Наконец, он нашел ее. Нашел там же, где и уложил вчера, боясь не успеть. Но он успел, и хотя бы этим стоило начать гордиться. - Варя… Варя… - ласково и в то же время немного с укором начал Андрей. Он не боялся, что кто-нибудь его услышит – к обеду должен придти в себя всего лишь один из находящихся здесь больных, да и тот находился совсем в другой стороне от временного (в этом Быков не сомневался) пристанища девушки. - Держись, милая. Я не понимаю, почему сейчас это говорю, но эти слова действуют успокаивающе для меня же…. Ты выкарабкаешься. Мимолетно он проверял показания приборов. Все показывали только одно - к вечеру Варя должна будет очнуться. - Еще недолго… жаль, что об этом ты никогда не узнаешь, – прощально взглянув на нее, Андрей неловко коснулся губами ее губ и, невидяще смотря вперед, отправился в ординаторскую с одним ярким желанием, горевшим в нем – уничтожить этого мелкого мерзавца сразу же после того, как тот хоть что-то сможет объяснить ему.