Не забудь потерять меня II

«Не забудь потерять меня». Да вы смеетесь. Какое издание? О чем? Быстро пролистала книгу и остановилась на середине. Глаза разбегаются, но я пытаюсь сосредоточиться хоть на одном абзаце. Я в мотеле, потом Кейт пришла… да ладно? Листаю дальше. В книге я стояла и читала книгу, в которой я читаю книгу… О, Боже. Не важно. Как все закончится? Кейт просит заклинание. Я молчу. Да, правильно. Так и будет. Плевать. Что на последних страницах? Да, кажется, я готова прочесть, как закончится моя жизнь. Но о моей жизни там ни слова. В конце книги часто умирают главные герои. Но умерла не я. Умер Сэм. Так и написано. Сэм мертв. Мертв. В этот раз навсегда, ведь Бог решил не вмешиваться в жизни Винчестеров. Да плевать, что это писал пророк. Он не умрет. Я же здесь. — Видишь? — тихо пропела Кейт, макнув кисточку в банку с кровью. — Будут последствия. Какая хитрая крыса! Невероятно. Взяла откуда-то книгу, которая касается только Винчестеров, и красиво положила на стол, чтобы ее заметила я и прочла. Спектакль, блин. — Если скажешь фразу, я отпущу обоих. Живыми. Правда, не обещаю, что не убью вас позже, — наконец-то оторвалась от рисунка и повернула голову ко мне, — но шанс я даю. Такая веселая, уверенная. Словно знала, что выиграет на этот раз. Больше всего на свете мне хотелось ей врезать. Вот бывают у людей разные мечты: побывать на Эвересте, спрыгнуть с парашютом, искупаться с акулами…, а у меня невыносимое желание врезать ей по лицу. Она мне сделала дыру мне в спине: одна пощечина — наименьшее, что я могу сделать. — Ты нас не отпустишь. — Хочешь проверить? — окончательно развернулась Кейт, положив грязную банку на стол. — Давай, можешь молчать. Но тогда вы точно умрете. — Умирает ведь только Сэм. Сама знаешь. — Да. Так писал пророк. Я убиваю Сэма, а ты становишься моей слугой. Нравится? — Нет, — пожала плечами, прожигая ее взглядом. Веки и губы дрожали. — Я лучше скажу фразу. Девушка сузила глаза, и мы простояли секунд десять, как две дуры. Не такой она меня знала. Не как трусиху, добровольно покидающую поле битвы. Поэтому и странно. Да, очень странно. — Хорошо, — вопросительная нота проскользнула в ее тоне, но тут же сменилась радостью. — Я рада, что ты сделала правильный выбор. Прикрыла глаза, но слеза все равно потекла вниз, к подбородку. Еще одна. Кейт начала драматично читать заклинание из старой книжки. И я бы могла сбежать. Туда, назад к Сэму. Но допусти я одну ошибку — демонша его грохнет. Не могу рисковать Сэмом. Слабачка. Скисший кусок дерьма ты, Джесс. Эта Кейт все кричит что-то невнятное на латыни, пока внутри рисунка не ломается стена и не возникает воронка. Я аж вздрогнула, забыв стереть слезы. Демонша развернулась и наигранно поджала губы. — Прости. Прости за спину. И за брата, — вздохнула она, разглядывая меня как бездомного котенка. — Но так нужно. Жестом Кейт указала на дыру и замолчала. Вот и все. Здесь я должна предать Сэма и Дина, выпустив дьявола на свободу. Или так, или будут жертвы. — Euphas Metahim, — начала дрожащим и хриплым голосом. Опустила голову. Снова подняла. Демонша с легкой улыбкой смотрела на меня. И я так же улыбнулась в ответ. — Frugativi et occidere. Улыбка стерлась в ту же секунду, и Кейт начала задыхаться. Откашливать кровь. Схватилась за живот. А я выдохнула. Тихо рассмеялась и подняла глаза к потолку. Прекрасно. Слезы быстро смахнула и, шмыгнув носом, направилась к королеве бала. — Какого черта? — прорычала она, еле удерживаясь за край стола. Вот-вот сдохнет. — Книжки надо читать. На латыни, — приподняла брови. — Может тогда, ты бы увидела ту тонкую разницу между дьявольским заклинанием и древнегреческим пророчеством для демонов. И со всей силы ударила ее милое личико. Девушка снесла кровавую банку и заныла, да и мой кулак заныл. Неудачно. Но приятно. Ждала этого момента три года. — Ты все разыграла? Слезы и сопли — это была игра для меня? — согнулась сильнее, закатывая глаза. Жуткое зрелище. И я ударила ее коленом в живот, чтобы не мучилась. — А ты? Вклеила последнюю страницу в книгу, чтобы напугать меня! Мы обе еще те актрисы, — развела руками и тут же схватила ее за воротник куртки. Тяжела. Или я слабая. — А слезы настоящие. Но они посвящены не тебе. *** Полчаса назад POV Сэма Я неплохо читал по губам и смог уловить кодовое слово. Апельсиновый пирог. Да, я помнил. Помнил, что сам захотел код на случай провальной миссии. То есть, Джессике надо, чтобы я бежал и не оглядывался? Бежал сам и спасался? Нет. Замотал головой, а она вздохнула. Черт, Джессика, ты… Нужно выбраться обоим живыми. Никаких героических жертв сегодня не будет. Руби открыла дверь в камере Джесс, и я заерзал. Ударил по стеклу, но вряд ли они услышали. Бэнсон послушно вышла в коридор, а демонша мне подмигнула и закрыла дверь. Убью ее. Еще один удар по стеклу, и я понимаю, что бесполезно. Почему они не зашли за мной? Что они собираются делать? Как? Столько вопросов, а я просто тухну в четырех стенах, как тюремщик. А должен помочь как-то. Ну и сучка она. Шумно выдохнул и прислушался к тишине. Даже лампы не жужжат. Ничего. Только мое дыхание и биение сердца. В этой обстановке оно оглушало. Подойдя к двери, я посмотрел сквозь небольшое стеклянное окно на уровне шеи: серый, ничем не примечательный коридор. Пришлось наклониться. Не могла Руби держать жертв без охраны. Не могла. И я постучал по стеклу. Оно не такое толстое, как между комнатами. Обычное тюремное окошко. Постучал еще раз, громче. Ну, же. Кто-то там есть. Перед глазами появилось мужское лицо. Ясень пень — демон. Я коротко улыбнулся, и тот нахмурился. Ничего, сейчас поймет. Со всей дури ударил по стеклу, разбил его, схватил мужика за шкирку и долбанул об дверь. Теперь есть время взломать замок. Тяжело дотянуться, да и вообще, понять, в какую сторону открывается железяка, но пока охранник держался за голову — время было. Все. Замок щелкнул, и я распахнул дверь. Только не опять. Я оказался в другом месте, а не в коридоре. Повсюду зелень, цветы, маленькие птички. Похоже на огромный сад в форме лабиринта. Наверху голубое небо, без солнца. Но светло было, как днем. Нервно сглотнул и остался стоять на месте. — Не вмешивайся, Сэм, — сказал голос за спиной, и я резко развернулся. Чак! Чак стоял и разглядывал цветущие деревья. Кажется, яблони. — Пусть судьба сама решит, что с ней делать. — Чак? — усмехнулся я, поражаясь его спокойствию. — Ка… Как ты меня перенес? Это рай? — Называй как хочешь, — быстро ответил Ширли и перешел к другому кусту, осмотрел, цокнул и повернулся ко мне, — но оставь бывшую Избранную в покое. Я и так позволил Касу ее воскресить, что, блин, против всех правил. Ясно? Воскрешать вас куда не шло, но Избранные… У них сущность такая. Предназначение. Отслужил и в гроб! Никаких бонусов. Но для Джессики он был. И больше вмешиваться в ее линию жизни я не позволю, прости. Грудь начала вздыматься, ведь я тяжело задышал. Нет. Так не пойдет. Пытаться спасти ее много лет, а потом пустить все коту под хвост! Боже, вместо того, чтобы помочь ей, я стою черт пойми где и трачу время на болтовню. — Хочешь, чтобы она умерла? — Не знаю, Сэм. Я не знаю! Как распорядится судьба. Умрет — значит умрет. Если выживет — тоже отлично. Но и тогда у тебя не будет права вмешиваться. Искать ее. Говорить с ней, — Чаку жаль, я видел его большие грустные глаза. — Вы достаточно сделали. И не только вы. Судьба! Помнишь заговор? Судьба захотела изменить судьбу, — тихо рассмеялся он. — И она изменила. Но не так. Потому что вы постоянно суете свой нос в чужие дела. Если продолжать менять ход событий, на планете наступит Апокалипсис и без Люцифера. Пора заканчивать. Кто он такой? Пророк. Что-то не похоже. Он сказал, что позволил Джессике жить. Бог? Очень смешно. Он предлагал сесть, взять попкорн и дождаться, пока судьба выберет путь для Джесс. Умрет или выживет, мне ее больше не увидеть. Все так сложно. То можно, то нельзя… Почему я не могу сделать то, что должен? Я должен помочь, но не в этот раз. — Верни меня обратно, — прошептал я, для большего эффекта посмотрев ему в глаза. — Обещай не вмешиваться. Сейчас, я шел против самого себя. Против своих принципов и чувств. Чувств? О чем ты, Сэм? Джессика мой друг. Коллега по работе. Кажется, все закончилось. Джессика уже давным-давно лежала в папке под названием «Прошлое». — Обещаю. Ненавижу эти телепортации. После них тянет проблеваться, потому что внутренности в твоем теле начинают передвигаться. Не из лучших ощущений. Оказавшись в коридоре, я рванул вперед: впереди единственное нормальное помещение, не похожее на тюрьму. Что я собирался? Вмешаться? Не знаю. Столы, кровь, ножи, рисунки на стенах. Что здесь за ритуалы проводила чертовка Руби? Уже никакие. Ведь ее труп лежал между серебряными столами. Медленными шагами я подходил к ней. Неужели Джессика ее так? Даже улыбнулся. Ведь она жива. Не здесь, но жива. Без моей помощи. На животе у нее лежал кусок бумаги. Вырванный откуда-то, видимо. Я присел и поднял его, чтобы прочесть. Вырван он из книги Чака. И что же там такого написано, что Джесс захотела его оставить? Апельсиновый пирог.