Morality and Lust

Моя церковь не предлагает отпущения грехов, Она велит: «Молись в опочивальне». Единственный рай для меня — Оставаться наедине с тобой, Я родился больным, но мне это нравится, Вели же мне исцелиться. Аминь, аминь, аминь! (Перевод отрывка песни: Hozier — Take Me To The Church)

Густые сумерки опустились на город. Ветер шелестел листвой деревьев. По одной из главных улиц проезжали редкие машины, освещая серый асфальт фарами. Одинокие лучи касались расположенных вдоль шоссе кустарников и проникали сквозь ветви, бросая тусклый свет на витиеватую дорожку, по которой шагал одинокий путник, приближаясь к каменистому ограждению места упокоения многих душ, покинувших этот мир в разные времена и годы жизни. Скрипнули металлические ворота, сообщая о приходе в царство усопших нарушителя их ночного спокойствия. Туман лежал белым неплотным покрывалом на слегка влажной от росы траве. Гробовые плиты казались выплывающими из этого сизого океана кораблями-призраками, желающими отыскать свою пристань. Слышались осторожные шаркающие шаги на сыроватой земле. С тихим треском стрелки наручных часов подошли к трем часам ночи. Этот звук, похожий на щелчок, заставил вздрогнуть сгорбившийся силуэт парня, который на своей спине нёс плоский длинный предмет, замотанный в ткань толстого пледа. Он чертыхнулся, так как чуть не выронил драгоценную ношу. Остановился, подтянул предмет на спине и вновь двинулся в сторону разрушенной церкви, чей заржавелый пик виднелся между крон тополей. Массивная сумка свисала с плеча и постоянно билась о левое колено, принося дополнительные неудобства и боль, но парень, сжав крепко зубы, шел к своей цели. Его темная челка прилипла ко лбу. Приходилось применять недюжинную силу, чтобы нести нелегкий предмет на себе уже не один километр. Благо брюнет вызвал такси, и весь путь от дома не пришлось совершать пешком. — Да, встрял ты, До Кёнсу, по самое не балуй, — недовольно пробурчал темноволосый юноша, нахмурив брови и пытаясь вспомнить, почему сейчас он должен был нести огромный кусок стекла в деревянной оправе через кладбище. Восемнадцатью днями ранее Кёнсу осторожно вносил через входную дверь, боясь покарябать позолоченную раму, большое зеркало. Он пыхтел и проклинал своего друга, который посоветовал ему его приобрести, но вот помощи при транспортировке так и не дождался. Хорошо, что эта антикварная лавочка, в которой сегодня прошел аукцион и в которой парню посчастливилось приобрести практически за гроши старинную реликвию, находилась в двух автобусных остановках от съемной квартиры До. Со стуком зеркало встало на свои ножки в спальне Су. Он передвигал его с одной стороны комнаты в другую, пытаясь найти подходящее место для столь высокого предмета. Зеркало было немного ниже самого паренька, который, облюбовав наконец нужное местечко для столь роскошного предмета, с особым восхищением поглаживал ребристую поверхность рамки. Позолоченное дерево было таким теплым, что контрастировало с холодной стеклянной поверхностью. Он вскрикнул от внезапной боли на подушечке безымянного пальца, а на золоте появилось небольшое кровавое пятно. Брюнет вынул занозу, тонкую деревянную щепку, и стер, намочив слюной большой палец, след крови на раме. Его язычок слизал проступившую алую капельку в ранке. Почувствовав на языке неприятный привкус металла, До наморщил нос. Полюбовавшись позже на себя и покривив различные рожицы, Кёнсу отправился в ванную принять долгожданный душ. За закрытой дверью ванной комнаты раздавались негромкое мелодичное пение и шум воды. Парень не видел, как задребезжало зеркало и на какую-то долю секунды покрылось светло-голубой пленкой света, которая тут же исчезла. Кёнсу вошёл в спальню, насвистывая незамысловатый мотив. Он натянул на покрасневшее после горячего душа тело черную футболку и отправился на кухню готовить ужин. Парень снимал вот уже полтора года уютную двухкомнатную маленькую квартирку. Он учился в не особо популярном университете на отделении информатики. Так уж получилось, что цифры интересовали его больше, чем люди. У него был лучший друг — Чанёль, но тот сам приклеился к нему в первый же день занятий. Кёнсу считал, что если не будет обращать внимания на шумного и озорного паренька, то тот быстро потеряет к нему всякий интерес и найдет более подходящего друга, но… Чанёль оказался крайне настырным, и вот уже три семестра парни дружат, если их отношения можно было назвать дружбой: Ёль заставлял и буквально силой тащил До на различные кампусные вечеринки, а Кёнсу пользовался безотказностью юноши и просил выполнять «грязную» работу, начиная от написания сочинения и заканчивая перевозкой мебели для его уютной квартирки. Вот только в этот раз Чанёль его обломал, сообщив, что у него свидание с какой-то сексуальной цыпочкой. Обижаться на парня не было смысла: Кёнсу сам захотел купить это зеркало, его никто не заставлял, ну, если не считать Чанёля, который тряс его плечо и без устали повторял: «Чего сомневаешься? Покупай! Дешевле и лучше не найдешь!» После вкусного и сытного ужина, юноша, почистив зубы, забрался в теплую постельку, поставив будильник на полседьмого: учебу никто не отменял. Он вынул из-под подушки толстый томик Библии в черном кожаном переплете и прочитал, как обычно, молитву перед сном. Юноша был образцовым евангелистом и посещал каждые субботу и воскресенье церковные службы. Сон поспешно забрал его в своё царство. Кёнсу сильнее сжал мягкую подушку в кулаках и задремал. Дыхание сорвалось, пульс бешено застучал. Юноша замычал, ощутив, как озноб прошелся по его спине вместе с прикосновением чужих горячих рук. Его ресницы затрепетали, а с губ сорвался протяжный стон. — Красивый мальчик… Рад с тобой познакомиться, малыш, — низкий томный голос обдал жаром ухо Кёнсу. Настолько горячий и сексуальный тембр, что тело парня задрожало от возбуждения. Что с ним творилось? Почему мужской голос был способен завести его не по-детски? Он ведь гетеро, тогда почему его сводил с ума этот тихий шепот? А какие смущающие вещи срывались с незнакомых губ. Кёнсу почувствовал их мягкость, когда те легли на его пылающую от страсти шею. Он тихо заскулил, стоило зубам легонько прикусить нежную кожу. — Сладкий… Невероятно… А какие безупречные черты лица, тела… Жаль, что я не могу насладиться тобой должным образом и это только лишь сновидения… Но поведай мне своё имя, о прекрасный малыш? — прорычал в ухо незнакомец и потерся носом о пульсирующую на шее венку. — Кёнсу… До Кёнсу, — простонал юноша, пытаясь руками достать до чужого тела, но наткнулся на пустоту, хватая ими холодный воздух. Он тихо вскрикнул и развернулся. Полнейшая непроглядная темнота окружала его. Кёнсу распахнул глаза и вскочил на постели. Брюнет судорожно вдыхал воздух и пытался перевести дыхание. С его лба градом катился пот. Он слизал образовавшиеся соленые капельки над верхней губой и опять улегся на постель. Его тело подрагивало от страха. Сон. Всего лишь слишком реалистичный сон. Парень поежился и с потрясением отметил напряжение в области паха. Его член затвердел и требовал непременной разрядки. Кёнсу ненавидел самоудовлетворение, но ему ничего другого не оставалось, как засунуть руку под резинку пижамных штанов и обхватить эрегированную плоть рукой. Он пытался вспомнить сисястых звезд Плейбоя, видео с которыми ему одалживал Чанёль, но они не возбуждали его так, как это удалось одному только хрипловатому, пропитанному чувственностью мужскому голосу из недавнего сна. — Нет, нет, — замотал головой юноша. — Это грех… Бог проклинает мужеложцев. Я не должен, нет! Но его половой орган был другого мнения, твердея и набухая от тихого голоса в голове юноши. Кёнсу ахнул, прикусывая внутреннюю сторону нижней губы и прикрывая глаза, пытаясь вспомнить, что именно шептал ему незнакомец из сна. Он растирал выступающую смазку по всей длине члена, ощущая приближение разрядки. С гортанным полувсхлипом-полустоном юноша излился в ладонь. Какой стыд! Кёнсу наморщился, почувствовав неприятную липкость и сырость белья, и направился к шкафу с одеждой, попутно снимая штаны и стирая с себя ими следы от спермы. Брюнет открыл шкаф и взял с полки новые штаны. Стоило дверце шкафа закрыться, как тут же раздался громкий и пронзительный крик. Ноги Кёнсу задрожали, и он упал от сковавшего его тело страха на пол. Его глаза, и так большие и круглые, были распахнуты еще шире и с ужасом смотрели в отражение недавно купленного зеркала. — Силы Господни, кто же ты? В зеркальном отражении на него смотрел демон. В темноте его глаза сверкали кровавыми рубинами, а на губах застыла пренебрежительная усмешка. Широкая ситцевая белоснежная рубаха имела достаточно глубокий вырез, открывая вид на темно-золотистую, гладкую грудь создания. Темные обтягивающие брюки подчеркивали стройные мускулистые и натренированные ноги. Демон стоял босиком на таком же нежно-салатового цвета ковре, на котором сидел До в своей спальне. Кёнсу издал еще один вскрик и бросился в сторону лежащей на прикроватной тумбочке библии. Он шептал губами молитву, призывая Бога отгородить его от тьмы. Ведь церковь, в которую он ходил, должна была наградить его хотя бы чуточкой божественной силы и огородить от зла? — Изыди, тёмное создание, уйди туда, откуда пришёл! — прокричал парень, поднимая толстый том в руках и выставляя вперед в сторону зеркала с блестевшим на обложке серебряным крестом. Кёнсу до последнего надеялся, что это был кошмар в кошмаре, и все, что происходило с ним — нереально, лишь плод его безумной фантазии, если бы этот парень с красными глазами не заговорил и не тупая боль в расшибленной об пол коленке. — Приятно познакомиться, До Кёнсу. Вот мы и встретились, — поклонился демон, глядя пронзительным взглядом алых глаз на Кёнсу. — Пошел прочь! Убирайся! — запаниковал юноша, бросая в зеркало библию. Он смущенно заметил, что до сих пор стоит в одном верхе пижамы, который, слава богу, прикрывал его гениталии, и шустро нацепил штаны, отметив короткий хмык со стороны… Кого? Кто этот парень в его зеркале? Бес, дьявол, демон, сам Сатана, потустороннее создание? Кто? Именно об этом и спросил Кёнсу в следующую секунду загорелого брюнета, которого лицезрел по ту сторону стекла. — Во сне ты был намного покладистее и милее. Не порть свое прекрасное личико этой непритягательной маской страха. Не нужно бояться меня. Я не причиню тебе зла… Мой новый хозяин, — театрально выдохнул демон. — «Х-хозяин»? — дрожащими губами произнес брюнет, все еще не веря в реальность происходящего. — Конечно! Ты стал им, закрепив союз кровью, не так ли? Меня зовут Кай. И с этого дня я твой преданный слуга, хозяин До Кёнсу, — последние слова демон проговорил с той самой хрипотцой, низким голосом, который шептал во сне Кёнсу очень постыдные вещи, отчего парень смутился и отвел взгляд в сторону. — Я не скреплял союз кровью… Хотя погоди, — юноша посмотрел на палец с небольшим пятном засохшей крови и вспомнил, что нечаянно заляпал кровью рамку, когда неожиданно маленькая заноза воткнулась в палец. — И всё же скрепил, — Кай выдал смешок, скрестив руки на груди. Желваки на лице Су заиграли, и он яростно сжал кулаки. Нет, ему срочно нужно было что-то придумать, чтобы его материализовавшийся ночной кошмар исчез из его жизни, и завтра утром он, как обычно, встал, не помня и оставив в прошлом эту странную историю. Внезапно его осенила идея. Он распахнул одну из створок его широкого окна и подошел к зеркалу, берясь обеими руками за рамку. — Что ты делаешь, глупый, — рассмеялся демон, наблюдая за тем, как парень в раскрытое окно пытается протащить зеркало, оставляя на белом подоконнике следы золотой краски от рамки. — Избавляюсь от ненужного соседа по комнате, — проворчал Кёнсу, толкая зеркало вперед и следя за тем, как-то падает вниз с восьмого этажа на мусорные баки. Зеркало и деревянная рамка трескаются, а мелкие осколки разлетаются в стороны, отражая ночное небо и высотку, из окна которой До смотрел на выброшенный предмет.  — Там тебе самое место, проклятая вещица… Встречу завтра Чанёля — убью… Из-за него у меня чуть раньше времени не поседели волосы. Прочитав молитву и попросив Бога смилостивиться над ним, когда завтра Кёнсу учинит расправу над своим другом, парень улегся спать. Ведь смерть — это самое тяжкое преступление, так ведь? До утра оставалось всего несколько часов на сон. Парень перевёл дух и, настроившись на встречу привычного утра, отправился в мир грёз. Утро встретило любимыми звуками живой природы. Трель канареек, звонок на будильнике оповестил Кёнсу о том, что пора вставать и собираться на учёбу. Он выключил трезвонящий предмет и сел на кровати, потирая свои заспанные глаза. Брюнет зевнул, поправил на голове взлохмаченные волосы, надел тапочки и, встав с кровати, сладко потянулся, глядя на своё сонное отражение в зеркале. — Зеркало! — взвизгнул парень и сделал пару шагов назад, упираясь ногами в кровать и впоследствии присаживаясь на неё. — Какого… Нет, этого быть не может! Он дернул пару раз пряди своих черных волос и активно замотал головой. — Боже, за что? Или это был всего лишь сон? Да, точно! — парень вскочил с постели и стал собирать рюкзак на занятия. — Мне приснился этот демон-искуситель! Это всего лишь обычное… — Доброе утро, хозяин, — Кай стоял собственной персоной и махал рукой по ту сторону зеркала Кёнсу, расплывшись в ярчайшей улыбке. Парень взвизгнул и спрятался под одеялом, а демон смотрел на то, как дрожала белая гора на постели, и тихо посмеивался. — Мне достался чертовски милый новый хозяин, — промолвил он, облизываясь. Кай отдал бы все на свете за то, чтобы сейчас прикоснуться к парню, подойти, скинуть это злосчастное одеяло и показать во всей красе, что значит быть ублаженным демоном похоти и секса, коим являлся Кай. Зеркало до этого находилось в доме одной старушки, которая в свое время была прекрасной и молодой дамой, но и тогда демон предпочитал прятаться и не показываться на глаза женщине: его давно привлекал больше свой пол, нежели женский. Конечно, Кай питался энергией, получаемой своими силами от возбуждения хозяина, поэтому, чтобы поддерживать своё существование, ему приходилось во сне являться своей хозяйке и заниматься тем, что его самого не особо возбуждало. А сейчас, с обретением нового хозяина, привлекательного молодого человека с не менее прекрасным именем — До Кёнсу, его одолело до селе невиданное чувство вожделения. Ему страстно хотелось заполучить этого юношу и не только возбудить своими словами и «мокрыми» снами, но и хорошенько заняться им на мягкой постели самыми пошлыми делишками, которые он держал под семью замками в своем сознании. — Ты не можешь избавиться от меня, До Кёнсу! Ты вызвал меня своей кровью и теперь являешься моим новым хозяином, — помотал головой демон. В этот раз его слова приобрели новый окрас. Он не только имел в виду волшебные свойства зеркала к самовосстановлению из-за договора Кёнсу с демоном, но и стремление самого демона, который не хотел покидать нового хозяина, желательно никогда. — У меня есть шанс избавиться от тебя? — из-под одеяла показались черные волосы, а после бледное лицо обладателя старинного зеркала, который все больше и больше взывал к Богу. Если он есть, то почему не слышит его молитвы и не уберегает от этого темного демона. От него точно жди беды. Он уже начал медленно пятнать своими грешными речами светлую душу Кёнсу. Это пугало, безумно. Ведь до этого парень не ощущал столь сильного желания секса. Это все плохо кончится, если сейчас Кёнсу не сможет избавиться от зеркала вместе с наглым Каем. Самое страшное это то, что он понимал насколько соблазнителен демон. На нем была простая одежда, но даже в ней он выглядел потрясающе. А все дело было в какой-то неземной притягательности во взгляде, жестах, мимике. Что он за демон такой? — Конечно, — кивнул юноше Кай, подходя ближе к границе зазеркалья и одаривая Кёнсу очередным томным взглядом красных глаз. — Всего их три: жить со мной до старости, пока не отправишься на тот свет. Другой выход, не особо желательный — совершить самоубийство… И третий, — призадумавшись, демон одарил Кёнсу улыбкой. — Какой же? — слегка вперед подался Кёнсу, присаживаясь на постели, так же накинув на себя толстое одеяло. — Вызволить меня из зеркала, — глаза Кая на секунду блеснули алым огнем. — Провести ритуал в полнолуние, в церкви, разрушенной или нет — не имеет значения. Для этого нужно достать кровь молодого козленка, свечи и прочитать призыв… Ох, и чуть не забыл. Кровь девственницы. Демон не мог не отметить, как запылало лицо Кёнсу при последних его словах. Это забавляло и в то же время было настолько трогательным, что хотелось затискать этого паренька. — Я… Я… — зарделся и стушевался парень под пристальным взглядом демона, от которого мурашки пробежались по его спине, а потом он посмотрел на свой мобильник, извещающий о том, что через тридцать пять минут начнутся занятия. — О нет! Учёба! Юноша спохватился, хватая рюкзак, одежду и направляясь в ванную переодеваться. Не снимать же ему перед Каем одежду? От этих мыслей он еще сильнее покраснел. Не успев позавтракать, Кёнсу выбежал из квартиры, бросив демону на прощание что-то на подобии «Не шали! Приду, ещё всё обсудим!». — Хм, шалить? Ох, мой милый Кёнсу. Только с тобой я не против «пошалить», — хмыкнул демон, щелкая пальцами, и его отражение исчезло в зеркале. Кай отправился отдыхать. Пока не было Кёнсу, ему следовало бы набраться сил, ведь у него созрел целый план, как этого набожного парнишку поставить на «путь истинный». От воспоминаний по телу прошла сладкая истома. Как бы он не хотел избавиться от развязанного и пошлого демона, он не мог не признать, что ему были приятны эти мучения. И возвращение Кёнсу после занятий ознаменовало собой начало его мучений и терзаний. Хотя он игнорировал демона весь вечер, ночью этого было сделать невозможно. А кто бы мог выкинуть из головы и не обращать внимания, когда тебе в ухо шепчут: «Только представь себе, как мои руки касаются твоей изголодавшейся по прикосновениям кожи, словно пустыня, ждущая ливня. Как мои губы выцеловывают каждый дюйм твоей восхитительной гибкой шеи, как мой язык лижет твой пухлый соблазнительный рот, как он вторгается в него и наши языки сплетаются в танце страсти. Как медленными и уверенными движениями я снимаю с тебя эти ненужные слои одежды, оголяю твое прекрасное юное тело, мои руки скользят вдоль твоей груди, подбираясь к уже напрягшимся и ожидающим ласки соскам, но я нагибаюсь и накрываю их своим ртом, ты стонешь, откидывая назад голову, и молишь о большем. Моя ладонь ложится на твою плоть, что выпирает уже из нижнего белья и трепещет, мечтая о моих руках и губах, делающих тебе крышесносный минет. О да, я уверен, что ты будешь кричать от удовольствия, когда они коснутся головки и одарят её горячим дыханием. Ты же хочешь этого, признай, Су, ты хочешь ещё большего? Чтобы мой член вошел в тебя, чтобы я показал тебе, какое божественное удовольствие может доставлять секс с мужчиной, со мной? — П-перестань, пожалуйста… Прекрати… — метался по кровати во сне Кёнсу. Он пытался вынырнуть из мира снов, но демон крепко удерживал его в нём, все больше заставляя чувствовать запретное и грешное. «Мой Бог не простит меня, нет… Я на грани» — думал Су, когда пульс зашкаливал, а сердце пыталось вырваться наружу.  — Просто скажи, что ты согласен познать со мной все тайны и всё волшебство получаемых удовольствий от страсти. Окунись в них с головой вместе со мной… Просто скажи «да», мне этого будет достаточно, — не прекращал своих сладких мучений Кай, наваждением явившись во сны парня. Су распахнул глаза и с громким «О Боже, да!» кончил, не прикасаясь к своей плоти и опять испачкав свои пижамные штаны спермой. — Тебе понравится, — прохрипел, глядя из зеркала на ловившего ртом воздух после столь внезапного оргазма юношу, Кай. — Ты никогда не забудешь и не пожалеешь. На следующий день Кёнсу побежал исповедоваться в церковь, но он знал, что это вряд ли поможет. Ему уже ничего не поможет, ведь демону удалось поработить его мысли и заставить думать о грешном, о половом акте с мужчиной. Спасения он уже вряд ли удостоится. Он упал на колени перед крестом и начал тихо молиться. По его щекам потекли горькие слезы. — Прости меня, Боже, прости мою грешную душу, но это выше меня. Наверное, моя душа слабая, я не выдержал испытаний, которые ты мне уготовил. Я не достоин больше приходить сюда. Я грязный и низко пал… Перекрестившись, юноша встал с колен, стряхнул с них песок и побрел в сторону выхода.

☣☣☣

— Сядь на кровать, — приказал появившийся в зеркале демон, когда вновь стемнело, и юноша вошел в свою спальню после принятия душа. — С какой такой радости ты решил, что я стану слушать твои приказы? Кто здесь хозяин? — возмутился Кёнсу, бросая в сторону зеркальной поверхности свое мокрое полотенце. — Тебя за язык никто не тянул, когда ты согласился. Если не будешь слушаться меня и не поможешь, то я растворюсь. Ты этого добиваешься? — цокнул недовольно Кай. — С какой такой милости ты должен исчезнуть? Погоди… Ты же сказал, что есть три пути поскорее избавиться от тебя? — нахмурился Кёнсу. — Ты что-то скрываешь, да? Демон чертыхнулся. Он только что чуть не открыл все свои секреты этому молодому человеку. А все из-за его бешеной привлекательности. И вообще, кто здесь демон похоти и разврата, способный только одним своим взглядом распалить любого? — Тогда на мое место придет другой, так и знай, человек! Только он не будет с тобой церемониться и доведет до смерти от оргазма. И что я с тобой деликатничаю! — Каю хотелось, чтобы парень по своей воле сел на эту чертову постель, но, раз не получалось по-хорошему, то… Демон устремил свой взгляд прямо в глаза Кёнсу, а тот не мог отвести взора. Его тело онемело, и он не смел шевелить конечностями. В своей голове До услышал знакомый, будоражащий кровь, хриплый шепот:  — Будь хорошим мальчиком, сядь на кроватку, Кёнсу-я… И он повиновался, опираясь обеими руками о постель.  — Закрой свои прекрасные, большие глазки, вот так… Кёнсу млел от этого абсолютно завораживающего, спокойного, низкого тембра голоса, который парень, как губка, впитывал в себя, желая услышать больше. А для этого ему требовалось лишь следовать указаниям демона.  — Оближи указательный палец… Ну же… — Кай внимал каждому действию юноши. Как же ему хотелось увидеть, как этот чувственный ротик с пухлыми губами обхватывает не свой тонкий палец, а его член, ведет по всему стволу, кружит языком по головке, захватывает целиком в горячую полость рта. Демон понимает, что возбуждается, глядя на то, как палец погружается в рот и выходит из него уже увлажненный прозрачной слюной.  — Добавь, добавь ещё один, — прохрипел Кай и сглотнул, когда Кёнсу тихо замычал, откинув назад голову. Его щеки горели, длинные черные ресницы дрожали, а дыхание сбилось. Он приоткрыл рот, облизал два пальца и стал посасывать их. Демон буквально чувствовал подушечками пальцев, как пульсировала жилка на белоснежной шее. Припасть бы к ней с легким поцелуем, прикусить бы бархатную кожу, попробовать бы на вкус. Неосознанно его ладонь легла на бугорок в темных штанах. Кай зашипел и стал ублажать себя через ткань, не отрывая взгляда от Кёнсу.  — А теперь стяни штаны с трусами… Юноша распахнул свои круглые глаза и на мгновение в них загорелся страх, но потом, судорожно выдохнув, темную радужку накрыла завеса жгучего желания. Погодя, Кёнсу выполнил просьбу, вновь присаживаясь на край кровати и прикрывая руками пах. Он был крайне смущен тем, что его плоть уже реагировала и начинала твердеть.  — Не стесняйся. Тебе нечего стесняться. Ты прекрасен… Слегка раздвинь ноги и убери руки со своего члена, — Кай положил руку на зеркальную поверхность, второй продолжая трогать себя. — Я не могу, — Кёнсу сильнее сжал ноги, и выделившаяся смазка мазнула по его ладони. Что же он творит? Как же так вышло, что сейчас он без штанов сидит и смотрит на то, как в зеркале нахальный и соблазнительный демон ласкает себя, глядя на парня. От этих мыслей сделалось жарко, и теперь уже Кёнсу не мог отвести взгляд с исчезнувшей в штанах руки Кая, которой тот надрачивал свой член. — Что ты делаешь? — потрясенно До смотрел на движения руки демона.  — Тебе же нравится то, чем я занимаюсь, поэтому не строй из себя святого и просто вторь моим движениям. Ну же… — прорычал Кай, облизывая верхнюю губу. — Покажи мне то, каким тебя никто не видел, как ты горишь в огне страсти. Выпусти своих демонов наружу. С первого взгляда я понял, какие чертята таятся в глубине твоей души. Не волнуйся и расслабься. Следуй своему внутреннему голосу. Все останется здесь. В этой спальне. Только ты и я. Только между нами. И Кёнсу сделал это. Его ноги, подрагивая, раскрылись, а руки исчезли с плоти, что уже изнемогала от желанной ласки. — Дьявол, — Кай не мог оторвать взгляда от столь привлекательной картины. — Стащи эту чертову кофту… Дай полюбоваться на тебя во всей красе… Кёнсу было уже нечего терять. Он и так уже лишился самого главного — своей веры. Что ему могла дать молитва, когда до жути, до скрежета в зубах хотелось следовать словам Кая, почувствовать что-то запретное, что приносило слишком много наслаждения. В итоге его рубашка лежала на брюках возле кровати, а сам юноша жадно вдыхал воздух через рот, поглаживая свои расставленные в стороны коленки. - Возьми свою плоть в руки и медленно, крайне медленно проведи по ней только лишь указательным и большим пальцами… Вот так… А теперь оттяни крайнюю плоть и погладь большим пальцем головку. Какой же ты мокрый… Весь течешь… Так не терпится поскорее довести себя до края, да? В ответ Кёнсу лишь замычал и закивал головой, сильнее надавливая пальцем на устье уретры. — Повернись ко мне задом и прогнись в спине, — Кай с замиранием сердца следил за тем, как Кёнсу послушно со звучным стоном поворачивается, но и здесь парень показал часть своего бунтарского характера, забираясь с ногами на постель и становясь на четвереньки, приподнимая попу и продолжая ласкать свой набухший от вожделения член. —  Намочи пальцы и поиграй сам с собой, потри их о свою пульсирующую дырочку, — демон приспустил штаны, ощутив контраст горячей плоти со свежим воздухом, тихо мыча от этих ощущений. Так водить по члену рукой было намного приятнее, а остроту ощущений добавлял полностью открытый перед ним Кёнсу, который послушно одной ладонью обхватывал свою плоть, а блестящими от слюны пальцами другой, сильнее прогнувшись, погладил свой анус.  — Какой же ты… Чертово зеркало… Я бы оттрахал тебя сам, если бы не оно… — Кай стал сильнее двигать ладонью по своей плоти, чувствуя, что скоро кончит. Эти новые и будоражащие разум прикосновения пробуждали в Кёнсу небывалую заинтересованность. Ему хотелось большего. — Даже не думай просовывать в себя пальцы! Твой зад принадлежит мне, понял?! — агрессивно выдохнул Кай, глядя, как один шаловливый пальчик попытался проникнуть внутрь. Он безумно ревновал пальцы Кёнсу к этой сжимающейся дырочке. Демон негласно провозгласил себя полноценным её хозяином. Никогда разрядка не приходила так скоро и внезапно. Кай пытался отдышаться, глядя на продолжающего удовлетворять себя Кёнсу, который хныкал и никак не мог прийти к финишу. — Кончи… Кончи для меня, Кёнсу, — прошептал демон и парень послушно излился себе на живот, пачкая руку в белесой сперме. Теперь Кёнсу не нужно было ходить в церковь, молиться и просить о прощении. Он возвел себе свою собственную, наполненную грехом, в своей спальне, а его новым Богом стал Кай, который каждую ночь учил чему-то новому и придумывал новые развлечения. Он познавал искусство страсти во всей его красе. Темное создание наложило табу на его попу, поэтому никаких игрушек, как вибраторы, он не использовал, только резиновую вибро-насадку для его плоти, в которой было безумно приятно скользить, предварительно тщательно смазав лубрикантом член. Самый сильный оргазм у Кёнсу случился тогда, когда Кай попросил его завязать глаза шелковым шарфом. Парень следовал словам демона, представляя на месте своих рук чужие, чей голос шептал, направлял его и возносил на вершину блаженства. И от этого голова кружилась и хотелось ощущать вечность, оставаясь в этом отрезке времени навсегда. Этот голос, ласки и последующий экстаз.

☣☣☣

— Так дальше продолжаться не может, — постучал карандашом на одной из пар Кёнсу. Он знал, что завтра полнолуние и прекрасная возможность избавиться от демона, которым он становился все больше и больше зависим. Су боялся, что похоть полностью поглотит его. Он и так чувствовал, что пал невероятно низко, поддавшись соблазнам и став больше игрушкой в руках Чонина, чем его хозяином. С этим нужно было что-то делать. Настоящее время Кёнсу решил провести ритуал по освобождению демона в заброшенной церкви на окраине города, которая находилась возле одного из кладбищ в юго-западном районе. Было крайне неудобно тащить на себе огромное зеркало, завернутое в материю, и при этом ещё нести наперевес сумку со всеми нужными для удачного ритуала вещами, но желание избавиться от груза в виде демона придавало сил, и парень шел вперед, каких бы недюжинных усилий ему это ни стоило. Кёнсу боялся разбить маленькую стеклянную баночку с кровью молодого козленка, которую ему крайне сложно удалось раздобыть, заплатив немаленькую сумму. Она, серебряный сосуд и свечки весили немало и постоянно стукались о ногу. Парень знал наверняка, что в итоге обзаведется парочкой немаленьких синяков. Тем временем Кай прибывал в своем зазеркальном царстве и многое переосмысливал. Больше всего его беспокоило то, что он чувствовал… Да, именно чувствовал к Кёнсу что-то невообразимое и необычное, что разливалось теплом по телу и заставляло сердце ухать и падать куда-то вниз. Демон вовсе не хотел покидать Су. В его голове пролетели картинки каждого интимного момента, которые они провели вместе. Это было их общим секретом. С ним Кёнсу раскрывался и распахивал свою чистую пока еще душу, несмотря на их недетские игры. Каю делалось дурно и гадко от понимания того, что он практически пользовался во благо себе парнем. А Кёнсу не хотелось превращать в «батарейку», способную подарить демону жизненную энергию, а ещё все больше и больше демону было стыдно обманом получать желаемое. При одном только взгляде в эти доверчивые большие глаза становилось больно и совестно. Где совесть и честность, а где он, создание, растерявшее все самое светлое и чистое, темный демон? Если бы товарищи Кая узнали о том, что именно эти качества, которыми демон не должен быть наделен, мучили и не отпускали его, то подняли бы на смех, и он бы не смыл с себя позор. Демон был крайне удивлен, когда вчера Кёнсу вернулся с учебы и сообщил о том, что решил освободить демона и нуждался в его помощи с ритуалом. Кай злился и был рассержен, поэтому особенно долго не давал парню кончить и оттягивал момент до последнего, пока Кёнсу практически находился на грани сознания и в любой момент мог отключиться, потому не стал мучить юношу ещё больше. Но, получив желаемое, Кёнсу все-таки пробыл в отключке некоторое время, заставив Кая обеспокоенно звать его, пока тот не пришел в себя. Демон и Кёнсу были на равных. Они оба пожертвовали своими принципами и устоями ради каких-то ничтожно малых часов, проведенных вместе в спальне. Су до сих пор оставался смущенным и закомплексованным в сексе. Кай мог остановиться, сегодня ночью для этого было самое подходящее время — стать свободным и забыть парня по имени До Кёнсу, навсегда исчезнув. Мог, но не хотел. У демона появился настоящий хозяин, за которым он последует хоть на край земли, хоть предстанет перед Страшным Судом, лишь бы быть рядом. Даже свои черные крылья, обретенные вместе со свободой, отдаст и откажется от бессмертия ради простого человека, в которого так незатейливо и по глупости смог влюбиться. Посветив телефоном, Кёнсу осторожно приоткрыл усеянную множеством трещин и следами копоти деревянную дверь церквушки и вошел внутрь, приставив к одной из бетонных стен зеркало. Дверь закрылась с протяжным скрипом, заставив Су проследить за тем, как светлая полоска лунного света становилась все тоньше, а вскоре и вовсе исчезла. В окнах были выбиты цветные мозаики, и помещение освещал тусклый свет ночного светила, бросая жутковатые тени ветвей деревьев на пол, казавшихся длиннорукими чудовищами, которые пытались дотянуться до находившегося в старой постройке Кёнсу. Парень поёжился и снял с зеркала толстый плед, положив его на пол разрушенной церкви. Затем из его сумки поочередно ставились на него предметы, необходимые для ритуала. Кёнсу даже позаботился о том, чтобы не запачкать пальцы в крови животного, прихватив с собой малярную кисть. — Кай, ты должен мне помочь, — окликнул демона Кёнсу, и тот сразу же возник в зеркале, в очередной раз поражая парня своим величественным и притягательным видом. Осколки цементного пола скрипели под ногами парня, который искал подходящее место для проведения обряда. — Что я должен делать? — Для начала нарисуй круг из крови на полу. А потом внутри него пятиконечную звезду, — демон тыкнул пальцем вниз. — А я пока прослежу за всем и, если что, подскажу. Недовольно кряхтя, Кёнсу откинул в сторону плед и стал аккуратно выводить на полу пентаграмму, окуная кисточку в находившуюся в баночке кровь. А в это время Кай не особо смотрел на процесс, как на то, как великолепно смотрелась задница парня в обтянутых светлых джинсах. Демон сразу вспомнил то, какой белой и нежной кажется попа Су на вид. Была ли она такой на ощупь? Об этом хотелось узнать как можно скорее. — Я всё, — окликнул Кая человек, показывая свои труды. — Молодец, а теперь на каждый пик звезды поставь по зажженной свече, — процедил сквозь зубы демон, потирая ладони друг о друга. Совсем скоро он станет свободным. Совсем скоро Кёнсу будет его! Щелкнула зажигалка и вместе с серебристым лунным светом в игру вступило золотистое теплое свечение от восковой свечки. Огонек за огоньком загорались, даря церкви все больше и больше света, но его до сих пор не было достаточно, чтобы согреться и осветить помещение полностью. Но силуэт сидящего на полу парня возможно было распознать, как и его лицо с бледной кожей, которая впитывала каждый лучик света, падавший от свечи. Кай любовался Кёнсу. Он был похож на ангела, которого демону посчастливилось встретить только однажды. Да и то только мельком увидеть еще в младенчестве. И хотя тогда его память и восприятие окружающего мира не были четкими, он навсегда запомнил это божественное создание, окруженное светлой аурой, наполненной непорочностью, искренностью и надеждой на лучшее в этом насквозь прогнившем от человеческого эгоизма мире. Кёнсу был таким же, поэтому и привлек с первой минуты Кая. Ему всегда хотелось прикоснуться к ангелу. Для него им стал именно этот юноша. В его понимании не было кого-то более прекрасного, чем он. — А теперь что? Заклинание? — Кёнсу поставил последнюю свечу на необходимое место, пытаясь не запачкаться и не стереть кровь с пола. — Ты забыл о самом важном, Кённи, — ласково произнес Кай, отчего сердце Су на секунду остановилось, а потом быстрее забилось в груди — впервые тот так его назвал, с такой несвойственной демонической натуре нежностью. — Кровь девственника… Нам нужна твоя кровь. — С-с чего ты взял, что я девственен? — гордо поднял голову Кёнсу. Ему не хотелось, чтобы демон насмехался над ним. И немного позлить Кая тоже хотелось, а он был уверен, что тот разозлится, ведь Кёнсу прекрасно понял, каким собственником был Кай. Но вмиг заалевшие щеки выдали его с потрохами. — У тебя не было секса, я это почувствовал, поэтому хватит строить из себя великого оскароносца и врать. Просто добавь в центр звезды пару капель своей крови, и мы приступим к самому главному — прочтению заклинания, — Кай сдерживал себя, чтобы не рассмеяться в голос: Кёнсу совершенно не умел обманывать, а его красные уши являлись самым верным признаком сорвавшейся с уст юноши лжи. Кёнсу решил, что промолчать — самое верное решение. У него был довольно слабый болевой порог, поэтому, рассматривая в руках «бабочку», он тихо сглотнул и попытался запихнуть чувство страха куда подальше. Кёнсу зажмурил глаза и провел лезвием по ладони, сжимая зубы и пытаясь не выдать болезненного стона. — Хватило бы и пальца, дурень, — цокнул демон, взволнованно глядя на глубокий порез на ладони, из которого выступала алая кровь. Кёнсу сжал руку в кулак, и багровые капельки устремились вниз на пол, в центр пентаграммы. — А теперь вторь за мной, Кёнсу-я, — демон, заметив кивок человека, начал медленно, отрывками на латинском языке произносить магические слова, после которых заточенная в зеркале душа Кая должна была обрести свободу и соединиться с физической оболочкой в людском мире. Пораженно Кёнсу заметил, как с каждым новым произнесенным словом на языке, которого он совершенно не понимал, пламя свечей вспыхивало все больше, а пентаграмма приобретала легкое голубоватое свечение. Кай опять забрался к нему в голову и просил повторять и повторять заклятье, пока в церковь не ворвался порывистый ветер, который потушил свечи и поглотил помещение в темноту.  — К-Кай? — окликнул демона Кёнсу и повернулся к зеркалу лицом. Юноша заметил, что стекло покрылось тонким слоем густого пепла, и его сердце дрогнуло в груди. Боль от раны в ладони заглушила другая, совсем новая и в несколько раз сильнее первой. — Кай? Кай-а! — голос Су дрожал, он смотрел по сторонам, но натыкался только на голые стены, перевернутые поломанные скамейки, разбросанное хрупкое стекло мозаик — сплошной хаос, как и на душе Кёнсу. Он не понимал сам себя. Разве не он сам хотел освободить демона, раз и навсегда избавиться от того, к кому у него зародились слишком сильные чувства. Юноша начал осознавать, что влюбляется в порожденный им же грех, все больше утопая в аморальной тьме. Может, он и был таким с самого начала? Жаждущим страсти и искавшим того, кто разбудит его тело и душу от вечного сна, покажет, что значит быть любимым и нужным, подарит безграничную страсть. Кёнсу нарушил вторую заповедь: «Не сотвори себе кумира», создав своего личного Бога, Кая, которому поклонялся. А сейчас он лишился уже двух богов… — Кай-а… — горькие слезы капали на пол, оставляя темные круги, а вскоре парень содрогался от тихого рыдания. Крепкие руки обняли его со спины, а горячее дыхание обдало жаром шею: — Глупый, чего ты плачешь? Разве не знаешь, что дорога от одного к другому миру тоже требует времени. Ничего не происходит в один миг. Нужно проявлять терпение. — Ты, ты, — Кёнсу резко развернулся, вытирая с глаз слезы и пронзая Кая злым взглядом полным обиды и злости. — Теперь ты свободен, так что убирайся, проваливай на все четыре стороны! — Кёнсу, успокойся, — Кай приобнял за талию юношу, но тот схватился руками за кисти демона, пытаясь их скинуть с себя. От ладоней демона шло слишком сильное и приятное тепло.  — Не трогай меня, нет! — Черта с два! Ты мой, До Кёнсу, — рыкнул грубо Кай, и только сейчас До заметил, что глаза того уже не блестели устрашающим красным цветом, а были темно-шоколадными. — Теперь уже безвозвратно и непоколебимо! Нужно было раньше думать над тем, что ты выпускаешь демона. Свободное, могущественное существо, которое уже лишилось сдерживающих его силу оков. Ты выпустил меня, и теперь я вправе сам руководить судьбой. Не только своей, но и твоей. А я хочу, чтобы наши судьбы с этого момента шли параллельно. Я отдал свои крылья и сложил полномочия демона, променяв свою вечность и бессмертие. Понимаешь? Я человек, такой же теперь, как и ты! И фиг теперь я уйду! И Кай канул в лету. Теперь существует человек по имени Ким Чонин. Именно это имя хочу слышать, начиная с этого момента, пока я буду любить тебя на этом самом полу под твоими ногами. — Ты… человек? — не поверил своим ушам Кёнсу, уже сам хватая плечи Чонина, а после, кладя свои ладони на щеки парня и выпуская довольный возглас. — Чонин… Чонин-и… — имя очень подходило этому харизматичному молодому человеку, которым стал Кай, и До было невероятно приятно его произносить. Тёплый, родной и… Его сердце стучит, колотится, как и у Кёнсу. Также стремительно и взволнованно. — Иди сюда, — Чонин сильнее притянул к себе парня и наклонился вперед, шепча в чувственные, алые, словно переспелая вишня губы. — Как долго же я мечтал тебя поцеловать! И тут рот Кёнсу накрыли пылким и чувственным поцелуем. С особым упоением Чонин сосал, оттягивал поочередно столь соблазнительные губы, довольно причмокивая и выдыхая прямо в чужой рот. Су пытался вторить движениям Кима, кусал пухлые губы парня, которые все больше наливались кровью и становились ещё притягательнее. Он приоткрыл рот, и влажный язык Чонина сразу же проник внутрь, лаская нёбо и подрагивающий язык До. Кёнсу мычал в поцелуи, его руки сильнее сжали плечи недавно ставшего человеком парня. У Чонина была красивая, с бронзовым отливом кожа, волосы цвета шоколадной глазури и темные глаза. Кёнсу утопал в этих теплых цветах. Ким будто был сотворен из жара и огня, настолько горячи были его прикосновения, что, казалось, одежда на Кёнсу способна воспламениться. Юношу аккуратно уложили на плед, покрывая шею и ключицы нетерпеливыми и хаотичными поцелуями. Кёнсу охнул, когда белоснежные зубы Чонина оставили на шее красноватый след. Буквально о том же думал и Чонин, удерживая в объятиях драгоценное тело Су. Только одно прикосновение к руке юноши действовало на него, как валерьянка на кошку. Хотелось залюбить до смерти, разорвать ненужную одежду Кёнсу на клочки и целовать до умопомрачения желанное тело. — Чон…ин, — Су чмокнул в ухо парня, гладя по голове и пропуская между пальцами темно-шоколадные, слегка вьющиеся пряди. Ким был невообразимо горячим, и Кёнсу вскрикнул, когда его грудная клетка коснулась такой же голой груди любовника. — Мой милый и родной… — Чонин спустился поцелуями ниже, обвел языком пупок, чувствуя, как судорожно завибрировал живот от мокрых и сладких ласк, и втянул кожу выпирающей косточки таза в рот, расстегнув и стянув до лобка джинсы До. — Долой эту ненужную одежду… — погладил по щеке Кима брюнет и приподнял бедра, позволяя стащить с себя низ. Контраст температур распалял Кёнсу ещё больше. Ему было не привыкать нагим купаться под внимательными взглядами Чонина. В последнее время ему доставляло даже какое-то мучительное наслаждение видеть то, как демону хотелось потрогать его, оказаться на месте удовлетворяющих самого себя пальцев Су. — На кой-чёрт ты напялил на себя столько одежды? — заглянул в глаза любовнику Чонин. — Сейчас на улице не жаркий полдень, дебил, я же не знал, что ты накинешься на меня в… О боже! Мы же в церкви непотребствами занимаемся! — воскликнул Кёнсу, пытаясь скинуть шатена с себя. — И тебя сейчас волнует именно это? — поднял брови в недоумении Чонин, расстегивая свою рубашку и откидывая её в сторону кучки из одежды До. — Я возьму тебя здесь. И мне все равно, что ты думаешь по этому поводу. Ты изводил меня и доводил до точки своими соблазнительными стонами, а что ты вытворял передо мной на своей постели… Да я сейчас без растяжки готов тебя поиметь, понимаешь ли ты это? Он сверкнул своими темными глазами и втянул в новый глубокий и пошлый поцелуй брюнета, тем самым заставляя сдаться и подчиниться. — Жутко хочу, чтобы ты мне отсосал, но на это у нас еще мноооого времени впереди, а пока повернись ко мне спиной. Помнишь, как в тот день, когда ты впервые ублажал себя перед зеркалом? — Чонин помог Кёнсу лечь на живот, а потом приподняться на руках и коленках. — Обожаю, когда ты поворачиваешься ко мне попкой и открываешь вид на свой сжимающийся задний проход. Я только от этого готов кончить, — прохрипел Ким и лизнул пульсирующую дырочку, отчего Кёнсу затрясся и выдал протяжный стон. — Твои звуки страсти сводят меня с ума. Не сдерживайся! И Кёнсу вновь последовал приказу своего персонального Бога, способного доставить ему внеземное блаженство. Он охал, когда Чонин тщательно вылизывал его сфинктер, иногда шлепая по попе и оставляя красные следы от пальцев на нежной светлой коже. Су прогибал спину дугой, подаваясь назад и чувствуя, как язык вторгался в него, увлажняя. Слюна тонкой полоской спускалась от прохода к мошонке и по уже твердому члену капала на плед. Ким обхватил ладонью плоть Кёнсу и заскользил пальцами вдоль ствола. — Чонин, прошу, хватит, — горячо выдохнул До, утыкаясь лицом в предплечья. Он больше не был способен устоять на ногах. Руки давно лежали на пледе, сжимая ворсистую ткань, а пальцы на ногах постоянно сжимались от каждого очередного толчка языком сквозь кольцо мышц ануса внутрь. С глубоким выдохом Чонин опять перевернул Кёнсу, уложив на спину и раздвинув согнутые в коленях ноги. — Оближи, детка, — он приложил к пухлым губам Су два пальца, и тот послушно их принял, яростно облизывая, посасывая и смачивая слюной. — Ты невероятно развратно выглядишь сейчас… Кёнсу, — Ким гулко сглотнул и опустил руку вниз, осторожно вставляя указательный палец в До. Юноша напрягся, ощущая новые для себя чувства. Как Чонин и говорил ранее: задница Кёнсу принадлежала только ему. Чонин подошел с особой деликатностью к девственной попе любовника, постепенно добавляя пальцы, растягивая и пытаясь нащупать комок нервов на одной из стенок. Вскоре Кёнсу издал громкий вскрик, когда подушечки пальцев задели искомую простату, и сильнее насадился на пальцы любовника. Чонин плюнул на ладонь, смочил ей свой стоящий от вожделения член и, положив ноги Су себе на плечи, толкнулся в узкую дырочку. Кёнсу скривил от неприятной тягучей боли своё лицо и вдыхал судорожно через рот, пытаясь расслабиться и принять твердый и длинный, с толстой головкой орган в себя. Это было крайне трудно сделать, но он пытался, сжимая сильнее пальцы на плечах Чонина и зажмурив глаза. Ким заметил, как его плечо окрасилось в алый цвет. Открытый порез на руке Кёнсу давал о себе знать. Чонин взял кисть До и слизал кровь с ранки на ладони, пристально глядя в распахнутые от прикосновения языка к порезу глаза Су. Тот вспыхнул пуще прежнего и попытался отвести взгляд. — Нет, Кенни, даже не думай, я хочу увидеть каждую твою эмоцию, что ты испытываешь, пока я заполняю тебя собой, — Чонин твердо удерживал рукой подбородок юноши, пока размеренно и медленно двигался в нём. Ким сильнее надавил на заднюю часть колен юноши, и его возбужденные соски коснулись порывисто вздымавшейся груди любовника. И тут волна приятных ощущений прошлась вдоль тела Кёнсу, заставляя покалывать кончики пальцев. Чонин победоносно ухмыльнулся и стал с резкими, сильными и уверенными толчками врываться в Су. Кёнсу закатил глаза от испытуемого удовольствия, овивая руками мускулистую шею Чонина и постанывая ему в самое ухо. — Постой, ты сдавливаешь свою плоть… Так ты вряд ли кончишь, — помотал головой Ким, снимая с плеч влажные и разгоряченные страстью ноги юноши и обвивая ими свою талию. — Так намного лучше, малыш. Ким заметил рядом стоящую свечку и валяющуюся зажигалку. Следующее, что ощутил Кёнсу, были горячие капельки воска на своей груди. Он распахнул от удивления глаза и сильнее прогнулся в спине, подаваясь навстречу резким толчками Чонина. — Знал, что оценишь, — улыбнулся Ким, ощущая, как мышцы ануса сильнее сжимались при каждой последующей оказавшейся на теле До капли воска. Он провел языком по своей ладони, а после обернул её вокруг подрагивающей плоти Кёнсу, который не знал куда деться от целой гаммы испытываемых в тот момент острых сладостных ощущений. До чувствовал себя маслом на раскаленной сковородке. Хотелось раствориться в этой неге. Кёнсу кончал громко и ярко, выстреливая себе на грудь вязкую сперму. Чонин, увидев этот навсегда отпечатавшийся в его сознании момент, сипло застонал, изливаясь следом в юношу. Вынув свой теряющий мощь член, Ким заметил, как белесое семя вытекало из покрасневшего ануса Кёнсу, который сжимался, вытесняя изнутри новую порцию семени. — Божественно, Кённи, разве это не есть рай, наш с тобой? — прошептал Чонин в губы любимому, лениво и мягко целуя их после. — Только как я объясню своему отцу? — горестно изрек юноша, крепче обнимая возлюбленного. — Он меня возненавидит, узнав, что я встречаюсь с мужчиной. Отец и так взбесился, когда мама от нас ушла, стал ещё строже ко мне относиться… — А кто у тебя папа? — поинтересовался Чонин. — Священнослужитель в церкви… — Случайно не До Чунмён? — приподнял одну бровь Ким, а он думал, где уже слышал эту фамилию. — Он самый, а что? — Кёнсу убрал прилипшую ко лбу чёлку Кима. — Тогда не волнуйся, мои милый Кенни, всё будет хорошо… — сдержал торжествующую улыбку Чонин.

☣☣☣

— Прости меня, падре, ибо я согрешил… — промолвил в исповедальне спокойным голосом очередной пришедший раскаяться в грехах. — Я помолюсь за Вас, сын мой… — в одной из кабинок священник сильнее сжал крест в руках и сложил ладони вместе. — Лэй, моё имя Лэй, святой отец, — под темными солнцезащитными очками блеснули багровые глаза-авантюрины, а губ коснулась заговорщицкая улыбка.

☣☣☣КОНЕЦ☣☣☣