История нашей любви или Санта-Барбара в стиле Куробаса!

Аомине всем сердцем ненавидел классные часы, потому что они были чуть ли не самой запарной вещью после крайне скучных тренировок. Только вот это мероприятие было ещё скучнее и нуднее, потому что в классе не погоняешь мяч и даже просто не побегаешь, если ноги затекли или люди вокруг достали. Но Аомине исправно ходил на классный час в самом конце и начале учебного года, потому что, ну, должен он хотя бы когда-нибудь появляться в классе из банальных вежливости и уважения, верно? А ещё Момои настаивала, а игнорировать её просьбы ещё и в плане учебной деятельности - если классные часы можно было назвать таковыми - было бы уж совсем бессовестно, даже для Аомине. Потому после долгих дебатов - на которые ушло десять с лишним минут - Аомине согласился посещать их классные часы два раза в учебный год. Большего бы Момои от него всё равно не добилась, он и так на уступки пошёл: он ведь не стал игнорировать все их классные собрания целиком и полностью, как хотел изначально, верно? Так что Момои должна быть рада, ведь своего она добилась - хоть где-то Аомине присутствовать будет. Правда они не договаривались о том, насколько внимательно Аомине будет слушать то, что впаривал ему и ещё двадцати таким же ученикам их старый маразматичный информатик, речь которого и так наполовину состояла из заиканий. Аомине это нахрен не сдалось, не хватало ему ещё в первый учебный день разгадывать грёбаные учительские шарады, в которых он всё равно никогда не был хорош. Он с гораздо большим удовольствием спал на своей четвёртой парте у окна, сложив на руки голову или рассматривал плывущие мимо Академии Тоуо облака какой-то дебильной формы. Это было всяко интереснее. Ещё Аомине иногда переписывался с Фукудой, которая в школьное время отвечала почти всегда и которой, вроде, базарить с Аомине по Лайну было в кайф. Самому Аомине тоже нравилось, в целом, если только Кисэ у Фукуды не заглядывал в телефон. После этого обычно Аомине летело с полсотни сообщений, примерное содержание которых сводилось к "почему Аоминеччи общается с Аиччи, а со мной нет?", которое потом также благополучно выливалось в два часа безостановочного "один-на-один", что Аомине, в целом, тоже устраивало. Но читать полсотни сообщений было откровенно запарно. Сейчас же, кажется, был первый и единственный случай того, когда их потрёпанный жизнью учитель говорил что-то дельное: Аомине, по крайней мере, он заинтересовал впервые за целый год их знакомства. Аомине сначала даже сам удивился, что вдруг начал прислушиваться к трёпу бедного старика и что он вообще вдруг вышел из своего привычного на уроках состояния полумёртвой амёбы, но после все пришло обратно в норму, ибо зрелище, ради которого Аомине повернул голову, реально стоило того. Возле привычно заикающегося информатика стояла новенькая ученица, о которой этот самый информатик старательно распинался вот уже на протяжении десяти минут. Но Аомине было насрать, в общем-то, на то, что им говорили, потому что внешность новенькой его занимала гораздо, гораздо больше. Да ещё она была и раза в четыре, если не больше, интереснее всяких тупых рассказов о её бывшей школе (или что там обычно рассказывают в случае перевода другого ученика?). Новенькая была не шибко высокой, но была сложена она очень складно. Возможно, она занималась раньше в каком-нибудь спортивном клубе, но развивать эту мысль дальше Аомине не стал - просто скользнул взглядом дальше, отмечая аккуратное серебристое каре и чисто-голубые глаза, которые сверкали так, словно в их глубине притаилось обжигающе-горячее солнце. Но привлекло Аомине не это, а прекрасная, точёная фигура, которую школьная форма академии Тоуо подчеркивала как нельзя лучше и на которую Аомине бессовестно залип. Грудь у новенькой, конечно, была не такой роскошной, как у Момои, но, в целом, тоже весьма неплохой. Эту мысль Аомине обдумал дважды, словно бы проверяя её достоверность, и заходе на третьем всё же убедился в её пригодности. - Я Ямада Даи, - говорит новенькая, и солнце в синеве её глаз словно бы взрывается, обдавая всех присутствующих опасной волной ласкового тепла. - Позаботьтесь обо мне, пожалуйста! Ямада говорит это всё, а после по-птичьи наклоняет голову чуть вбок и мило улыбается, от чего по хребту Аомине проходится странная волна совсем непонятного ему чувства. Но Аомине догадывается, что это - видит по лицам одноклассников, как они сами улыбаются Ямаде в ответ, но в их улыбках сверкает восхищение и умиление вперемешку, от чего их лица выглядели непередаваемо глупо. Аомине видит это, фыркает себе под нос и снова смотрит на Ямаду, мысленно соглашаясь: да, она хороша. Получше многих в их старшей школе, по крайней мере. Место она облюбовала себе на третьей парте второго ряда, совсем недалеко от лениво наблюдающего за ней со своего места Аомине - ему было достаточно лишь слегка скосить взгляд или чуть-чуть повернуть голову вправо, как он натыкался ровно на сверкающие в свете весеннего солнца серебряные волосы, в которых путались золотистые лучики света. Но плевал Аомине на эту поэтичность и патетику, потому что его взгляд цеплялся вовсе не за волосы, вот ей богу. Плавные линии фигуры Ямады привлекали гораздо больше. Теперь Аомине знал, чем он будет заниматься на уроках. Если, конечно, будет на них ходить достаточно часто. Решив сообщить о своём решении кому-то, кто точно его поймёт, Аомине достал телефон и разблокировал его, тут же тыкая на сверкающую ярким зелёным иконку Лайна. Там у Аомине было всего штук пять диалогов, на один из которых он нажал и развернул на весь экран, любуясь с секунду последним сообщением, которое было отправлено ему больше двух недель назад: "Рёта увидел твоё сообщение. Готовься." Внутренне фыркнув, Аомине примерно прикинул вероятность того, что Кисэ в данную секунду находится на достаточном расстоянии от Фукуды и её телефона заодно тоже. Даже с абсолютно дурными математическими способностями Аомине процент выходил крайне плачевным и явно не в их пользу, но Аомине было насрать, потому он просто начал печатать сообщение. Вообще, ему в последнее время слишком на многое насрать, и это, наверное, стоило бы исправить. Вы: у нас в классе новенькая, короче Ответ приходит почти мгновенно, Аомине ждёт всего минуту, если не меньше. Фукуда Аи: Прекрасная новость И следом сразу же: Фукуда Аи: Залипательная, я так понимаю? Вы: ага как угадала? Фукуда Аи: Это было очевидно, других ты и не замечаешь Аомине на это хмыкнул и несколько самодовольно посмотрел на экран телефона, будто бы его собеседница могла сейчас увидеть его расплывшееся в улыбке лицо. Вы: ты признаёшь мои вкусы, Фукуда? На этот раз ответ приходит с задержкой в пару минут, хотя последнее сообщение числится как прочитанное. В голове мелькает мысль о том, что их с Фукудой переписку всё же заметил вездесущий Кисэ, но эти сомнения рассеиваются довольно быстро - Кисэ бы точно не стал ждать и написал бы Аомине сам, а это обычно много времени не занимало. Когда Аомине всё же начал перебирать в голове ворох других возможных причин такой неторопливости Фукуды, его телефон коротко завибрировал несколько раз подряд, а на экране счастливо высветилось: Фукуда Аи: А как же иначе Не признавай и не принимай я их, то вмазала бы тебе при первой же встрече А так я твои взгляды даже разделяю - на красивых людей всегда смотреть приятно Аомине с намёком на улыбку смотрит на ряд сообщений Фукуды, которые приходят с периодичностью раз в десять секунд. Но сейчас Аомине даже отвечать не торопится - печатает медленно и со вкусом, смакуя одно единственное слово, которое он никому, кроме Фукуды, и не писал, наверное. Вы: бро - Дай-чан, - зовут Аомине в ту же секунду, когда значок у его последнего сообщения показывает, что послание отправлено. На это Аомине вздыхает и переводит взгляд с экрана телефона, который он успел заблокировать, на стоящую рядом с ним Момои, которая аккуратно сложила руки за спиной и смотрела прямо на Аомине. Кажется, Аомине безбожно прослушал звонок, который оповещал о конце урока: об этом говорил ощутимо поднявшийся уровень шума и отсутствие за учительским столом несчастного информатика. Вообще Аомине было плевать, он всё равно не слушал ничерта. Главное лишь было, чтобы день поскорее кончился; тогда бы Аомине, наконец, поднялся на крышу и поспал бы там, пока погода позволяла, а потом - неторопливо пошёл домой вместе с Момои. Чёрт, пока что весь этот день и вечер рисовались крайне унылыми. - Чего тебе, Сацуки? - всё же уточняет Аомине, откладывая телефон в сторону и снова поудобнее устраиваясь на сложенных на парте руках. Идти им всё равно никуда не надо, так что вставать или активно двигаться Аомине не планировал. Может быть, ему стоило поспать, всё-таки, а не вести бессмысленные диалоги в Лайне вместе с Фукудой. Не, не получается - о содеянном Аомине всё равно не жалел, как бы не старался себя в этом убедить; так, за этим самым диалогом, он хоть скоротал время. И теперь, когда новости были рассказаны и обсуждены, желание хотя бы подремать было следующим в списке, соперничая разве что с жаждой качественной игры в баскетбол. Но последнее было пока что не осуществимо - можно было, конечно, потащиться к кому-нибудь из Поколения Чудес в школу и отыграть с ними игру-другую, но Аомине было откровенно лень, да и те наверняка заняты навалившейся на них в первый же день учёбой -, так что самым оптимальным и удовлетворяющим абсолютно всех - кроме Момои, естественно, она почему-то до сих пор отказывалась признавать, что сон Аомине на уроках хорош для всех и каждого - вариантом являлся крепкий и здоровый сон. На, скажем, пару часов, которые вполне окупили бы ночную бессонницу, которой Аомине страдал вот уже неделю. - Не хочешь пойти познакомиться с Ямадой-чан? - мило улыбаясь, предлагает Момои, стоя при этом самое невинное выражение лица из всего своего богатого арсенала. И улыбка у неё милая-премилая, да на столько, словно бы она совсем недалеко от себя заметила Тетсу. Кто же эта Ямада такая, раз она смогла вызвать у Момои такую бурную реакцию? Хотелось одновременно и похлопать за такое достижение по плечу, и съездить в морду, ибо настолько довольной и улыбчивой видеть Момои было немного странно и тошно. А иногда и страшно. Но вместо всего этого Аомине просто переводит взгляд своих глаз чуть вбок, вправо, а всё ради того, чтобы не увидеть ни отличной фигуры, ни даже чёртовых поэтичных серебряных волос с запутавшимися в них золотистыми лучами солнца. Вместо ожидаемого Аомине смотрит на спины столпившихся у парты Ямады одноклассников, которые наперебой задавали какие-то глупые вопросы и бегали вокруг Ямады, тихо визжа от переполняющего их щенячьего восторга, который Аомине откровенно поражал и раздражал одновременно. Появляется желание скривиться, а после - либо зажать собственные уши, либо заткнуть всю эту сошедшую с ума толпу, которая радовалась невесть чему. И Аомине как представляет себя в этой сошедшей с ума толпе, так сразу же блевать тянет. Нет, Аомине ещё не свихнулся, по доброй воле в эту крикливую массу он ни за что не зайдёт, даже если Момои попытается его потащить туда силой или шантажом. - Нахер надо. - озвучивает своё решение Аомине, а после ложится на стол, всем своим видом демонстрируя то, что он намерен выполнить совсем недавно намеченный план и поспать пару часов, пока учебный день не подойдёт к долгожданному концу. Ему не было дела до Ямады, а толпа вокруг неё отталкивала даже больше, чем могла бы: единственное, что его волновало, так это то, чтобы Ямада слишком не дёргалась да давала на себя иногда любоваться, когда Аомине этого захочется. Большего Аомине и не нужно, потому что всё, что его пока интересует - грудь, талия да длинные стройные ноги. Как Аомине, собственно, и думал, Момои тут же вскинулась, а всё её лицо так и выражало негодование и возмущение. - Дай-чан, так нельзя! - говорит она, в упор глядя на улёгшегося лицом в стол Аомине. Очевидно, что двигаться он не планировал больше вообще, и это Момои ужасно расстраивает: все её попытки растормошить Аомине кончались полными, абсолютно фееричными провалами, и даже симпатичная новенькая, которая должна была заинтересовать Аомине, не смогла Момои в этом деле помочь. Хотя Момои надеялась, она правда надеялась на то, что Аомине захочет с ней познакомиться, посмотреть поближе, но ничего такого не случилось, и это просто ужасно расстраивало. Оставалось только цепляться за тот факт, что Аомине - это Аомине, и его изменит разве что чудо, которым Момои отнюдь не была. Потому ей оставалось только со вздохом отступиться и ждать другого момента, чтобы предпринять новую попытку поднять Аомине. А сам Аомине тем временем отворачивается от Момои и устало посмотрел за окно, на небо. Плывущие мимо облака постепенно серели, наливаясь тяжёлым тёмным свинцом, сбивались в одну массу и неотвратимо надвигались прямо на Академию Тоуо. Похоже, совсем скоро начнётся ливень, а это значило лишь то, что нужно будет пойти домой чуть пораньше и быстрее, чтобы не промокнуть невзначай. Конечно, можно было заболеть и не ходить в школу, но тогда Момои убьет Аомине за такие проделки: она-то его вычислит в два счёта, да ещё и в отместку лечить начнет, а это равносильно пыткам. С этой мыслью Аомине прикрыл глаза и провалился в спокойный, глубокий сон.

***

Пожалуй, так по-крупному Аомине не попадал уже достаточно давно, в частности - в такую погоду. Конечно, зонт у него с собой был, только вот лужи за два урока уже успели натечь огромнейшие, больше похожие на внушительных размеров озёра и крайне бурные реки. В общем, топать по мокрому асфальту по самую щиколотку в воде Аомине не особо улыбалось - ноги намочит, обувь к чертям испортит тоже. А кроссовки были достаточно новыми, выигранными на спор у Кагами, а такой трофей потерять Аомине был вообще не готов: периодически напоминать Кагами о его поражении одним лишь видом своих новеньких кроссовок Аомине считал своим долгом. В общем, ситуация рисовалась для Аомине крайне не радужная, потому он с крайне недовольным лицом стоял на более менее сухом кусочке асфальта на автобусной остановке и осматривался по сторонам, пытаясь сквозь пелену злосчастного ливня углядеть нужный Аомине автобус. Пока не получалось нихрена, а на самой остановке было просто пиздецки уныло - телефон сел, какого-то чёрта, хотя Аомине им толком и не пользовался, делать на этом сухом пятачке квадратурой два на два было откровенно нечего, а единственная скамейка на всё близлежащее пространство была влажной от капающих на неё с косой крыши капель воды. Аомине чувствовал себя полным или дебилом, или неудачником: если бы он, как и планировал, пошёл домой сразу же, как появилась возможность - а она появилась, кстати, потому что кто-то из одноклассников предложил прогулять вдруг нарисовавшуюся пару истории -, то Аомине уже был бы дома на диване, читал бы какие-нибудь журналы и строил планы на такой же пустой и скучный завтрашний день. Но нет, Аомине не смог, потому что взгляд Момои был такой умоляющий, что игнорировать его стала бы только законченная мразь, к каким Аомине себя никогда не причислял, и неожиданно взыгравшая сегодня совесть сыграла против Аомине. Всё, плевал он, в следующий раз если выдастся возможность свалить из школы пораньше, Аомине ей без раздумий воспользуется, и его уже не остановит ничто. Сама Момои, кстати, сейчас сидела в машине у одной из своих школьных подружек и направлялась в богатейший и роскошнейший токийский торговый центр; Аомине так и не понял, зачем им туда ехать и какого чёрта именно сегодня, в такую-то отвратительную погоду, но объясняться с ним Момои не стала, а просто оставила его за бортом, бросив друга на произвол судьбы под сраный, мать его, дождь. Нет, на деле Аомине был даже рад, что Момои не стала его звать, но они могли и подкинуть его до дома, если видели блин погоду и знали, что им по дороге. Да и стоять тут в одиночестве было особенно уныло: местами бессмысленный треп Момои хоть как-то отвлекал бы от всего происходящего, а тут тишина, только звук капель, бьющих по навесу. Даже взгляд ни на чем сфокусировать нельзя, потому что вокруг ничерта не видно из-за стены дождя, который лил как из ведра, и это как-то особенно давило на мозги. Ну твою мать. Единственный возможный и обозримый пока выход из этого просто отвратительного положения, в которое Аомине волею случая угодил, был даже неудачнее всей остальной ситуации, но другого Аомине просто не видел: он думал бухнуться на скамейку и уснуть, но вот протекающая над этой самой скамейкой крыша мешала исполнить задумку. Впору было вешаться, и Аомине уже был готов начать этим заниматься. Не только из-за дождя, но и от всего дня в принципе, потому что он был сверхнеудачным. В такие дни положено сидеть дома, а Аомине тут стоит, пялится в никуда и... - О, Аомине-кун! Ты же Аомине-кун, я верно запомнила? - слышит неожиданно Аомине откуда-то сбоку. Голос ему смутно знаком, только вот сходу вспомнить не получается, хотя он определённо слышал его совсем недавно: эта странная интонация до сих пор свежа в памяти Аомине, только вот откуда она... Пока Аомине неторопливо перебирает возможные варианты, решение приходит к нему само - в серебристых волосах этого решения уже не путаются золотые лучи солнца, на них только оседают бледные капли воды. Ну конечно, Ямада, как Аомине вообще мог забыть о том, что эта по-детски невинная интонация принадлежит ей? Хотя, и с чего бы вообще он должен был об этом помнить? Оно ему не сдалось вообще, а Аомине никогда не запоминает ненужную ему информацию. - Верно, - говорит Аомине, а после опускает взгляд с влажных серебристых волос ниже, да так и залипает: вид Ямады был просто наилучший, который Аомине вообще мог пожелать. Ямада промокла под дождём до последней нитки, потому и без того не самая плотная белая рубашка бессовестно просвечивала, демонстрируя заинтересованному Аомине только лишь декольте. Остальное скрывалаформенная жилетка Академии Тоуо, которая, не смотря ни на что, вид отнюдь не портила, а лишь делала каким-то... более пикантным, наверное, подчёркивая и без того хорошо заметную прекрасную фигуру. В голове Аомине мелькает что-то вроде: «Ей чертовски идёт такой вид», которое исчезает так же быстро, как и появляется изначально. Но Аомине успевает эту мысль обдумать и сдержать порыв облизнуть губы: аппетитная девчонка, что ни говори, особенно в таком-то виде. Окей, может, этот день не настолько уж и поганен, и если все случившиеся с Аомине за сегодня беды были ради этого момента, то Аомине даже не против повторить такое ещё пару раз. В конце концов, подобный вид в журналах и в реальности - вещи абсолютно полярные, и тут очевидно, которое из них приятнее. Конечно, если бы Момои была тут, то точно бы его одёрнула и отругала за то, что он так нагло пялится на грудь Ямады, которая стоит от Аомине в буквально двух метрах и наверняка всё замечает и видит. Но Момои тут нет, она упёрла в свой несчастный торговый центр, и Аомине такому раскладу был даже рад: ему-то теперь никто и ничто не помешает любоваться тем, что ему нравится. Пока Ямада, конечно, не просечёт всё и не взбрыкнёт, как это обычно делают такие вот милые-невинные девочки такого вот типа. - Что-то хотела? - всё же медленно интересуется Аомине, подобрав, наконец, свои слюни и сумев связать пару звуков в одно единое и более менее связное предложение. Взгляд от роскошных форм он так и не оторвал, продолжая наслаждаться видом, а Ямада либо и правда этого не замечала, либо просто мастерски делала вид, что не замечала, но Аомине на такие тонкости было откровенно насрать: не рыпается, ну и ладно. Уж больно вид хорош. Ямада же тем временем улыбается шире и лёгким движением отбрасывает серебристую прядь назад, а после - поправляет чуть съехавшую с плеча школьную сумку. - Да, - кивает она. - Ты ко мне в школе так и не подошёл, потому более удачного момента нормально познакомиться не было, - и на губах Ямады снова расцветает совсем детская, наивная улыбка, которая в комбинации с чуть склонённой на бок головой выглядела просто убойно. Но Аомине интересовало совсем не это: Ямада сложила руки за спиной, сцепив, скорее всего, их в замок, и от этого незамысловатого движения вздымающаяся в такт дыханию грудь выделяется сильнее и чётче. От такого вида во рту всё пересыхает, и Аомине не сдерживается: всё-таки проходится языком по вмиг высохшим губам. Чёрт, слишком хороший вид, даже не смотря на то, что формы Ямады уступали всё той же, например, Момои. - Так что теперь я представляюсь тебе лично, идёт? Я Ямада Даи, приятно познакомиться. И Ямада протянула Аомине свою миниатюрную ладошку с тонкими пальцами и аккуратным маникюром на них, с которых тоже струйками стекала вода. Аомине всё же отвлекается от созерцания соблазнительной части тела Ямады и поднимает взгляд, всматриваясь теперь прямо в лицо Ямады, которая всё так же наивно улыбается. Только теперь Аомине смотрит внимательнее, смотрит и понимает, что ничерта эта улыбка не наивная, за ней кроется что-то совсем другое, что Аомине не в силах разглядеть. Аомине смотрит на эту улыбку и думает, что фальши в ней больше, наверное, чем правды, но это совсем не важно для Аомине, который подимает предложенную ладонь и впервые так внимательно смотрит на лицо Ямады. А в голове настойчиво - уже по привычке - звучал голос Момои о том, что это не культурно. - Аомине Дайки. - кидает он и отворачивается, просто ради того, чтобы настойчивый голос Момои в его собственной голове заткнулся хоть на минуту. Вместо этого Аомине начинает размышлять о чем-то своем, хотя в его воспоминаниях слишком ярко отпечатался соблазнительный вид её груди: просто так не выгонишь. Аомине сейчас слишком погружён в себя, по сторонам не смотрит вовсе, забив и на треклятый автобус, который никак не едет, и на стоящую совсем недалеко Ямаду, потому он не видит, как его недавняя собеседница недовольно хмурится; не видит, как ставит руки в бока, а после быстро берет себя в руки и встает в изначальное положение, снова скрывая всё за беззаботным и лёгким выражением лица. Раздражение начинает подступать к сознанию, но Аомине и этого не заметит. Пока что. До поры, до времени. Неожиданно повисшая между ними тишина начинает напрягать, хотя эту самую тишину сам Аомине совсем недавно яростно спонсировал собственными действиями. Теперь она нещадно давит на виски, сдавливая мозг, раздражает сознание и заставляет что-то там, внутри черепной коробки, яростно гудеть, словно в знак протеста. Ощущение это было совсем неприятное, от него хотелось отмахнуться, словно от назойливой мухи, да не получалось - это всё было внутри самого Аомине, это чувство только с корнем из черепа вырвать можно. Шелестящий звук продолжающегося ливня хоть как-то скрашивает эту неприятную, совсем некомфортную тишину, и если бы его не было, то тогда бы, скорее всего, Аомине начал биться головой об стену, чтобы получить хоть какой-то звук и не свихнуться от этого дебильного напряжения, одно лишь наличие которого вводило Аомине в крайне смешанные эмоции, основной массой которых были негативные. Или мячик бы баскетбольный погонял: этот способ снятия напряжения был гораздо эффективнее и привычнее, да и весела ещё, заодно. Если бы Аомине, конечно, играл с Кагами или Кисэ. Но мяча баскетбольного рядом нет, потому единственное, что спасает от напряжения, зависшего между Аомине и Ямадой, это мерно стучащие по наклонной крыше капли дождя. Потому Аомине просто неимоверно скучно, а взгляд девать некуда. Странная атмосфера между ними знатно напрягала Аомине, потому он даже не пытался смотреть в сторону Ямады и рассматривать её крайне соблазнительную фигурку: Аомине боялся, что начнет катастрофически сильно лагать и его мозг вообще перестанет воспринимать информацию, приходящую извне, а с такой-то атмосферой подобная невнимательность была чревата проблемами. Проблемы Аомине нахрен не сдались - он и так за один сегодняшний день словил их непривычно-большое количество. Но отрицать тот факт, что любование Ямадой в мокрой школьной форме было бы приятнейшем времяпровождением из всех возможных в данной ситуации, было бы довольно глупо и бессмысленно. В общем, Аомине откровенно скучал и не находил себе места - естественно, лишь внутренне -, потому звук скрипящих по асфальту шин его даже немного обрадовал. К остановке подъезжал автобус, но совсем не тот, который Аомине нужен был - горящая табличка с номером совсем не радовала числом. А вот Ямада наоборот улыбнулась шире, поправила ещё раз свою сумку и подошла ближе к краю остановки, наблюдая за тем, как транспорт замедляет ход и покорно останавливается возле Ямады. - Было приятно познакомиться, Аомине-кун, - повторяется она, обернувшись на секунду и кинув Аомине какой-то странный взгляд, разобрать который Аомине не смог. Только после этого она легко забежала в открывшиеся двери автобуса, вновь оставляя Аомине стоять на остановке в гордом одиночестве, в ожидании нужного ему автобуса, который Аомине уже тихо ненавидел. Через секунду двери закрылись, а автобус с Ямадой внутри тронулся, вскоре исчезая за стеной никак не прекращабщегося дождя. Ну капец, теперь Аомине совсем, совсем нечего делать. Так бы он, может, всё же скосил бы взгляд и исподтишка понаблюдал бы за Ямадой, а теперь он не сможет сделать и этого. Хотя, эта девчонка была хороша, пусть и со своими странностями - и этими улыбками, и бесчисленным количеством вырывающихся солнц в глазах. Или просто у Аомине сравнения странные? Ой, да пофиг, вот ей богу. Наверное, Аомине просто устал, вот и лезут в голову всякие глупости; только вот для того, чтобы избавиться от них, нужно было хорошо поспать и, может быть, перекусить чем-нибудь. Может, Аомине наплевать на всё и всё же лечь на эту несчастную влажную скамейку? Плевать на капающие капли воды с потолка, Аомине уже просто задрался тут стоять, от одного мистичного положения уже ноги начинают гудеть. А из головы всё не уходит странная улыбка, слишком фальшивая и картонная. У Момои была такая всего лишь раз - в средней школе ещё, когда случилось что-то страшное и когда она не хотела расстраивать Аомине. Так кого же тогда боится расстроить Ямада? Но Аомине старательно забивает эту робкую и совсем тихую мысль, которую он прячет в самый-самый дальний ящик и тут же прислушается к барабанящим по асфальту и крыше остановки каплям дождя, послав ко всем чертям свой внутренний голос.