Какого цвета предательство?

День такой солнечный. Я сижу за столом и наблюдаю, как Уилл, надев белый фартук, суетится у духовки. Уилл готовит нам обед. Давай же, удиви меня! Он светится счастьем. Совсем не такой, каким я его всегда помнил: задумчивым, ушедшим в себя, кожей ощущающим чудовищное торжество вокруг. И я чувствую себя счастливым. Все, как и планировалось – мы уехали, перебрались в новый дом, оставили ФБР позади. Теперь у меня есть тот, с кем можно поговорить о чем угодно, есть тот, кто знает меня, знает мои тайны, видит меня изнутри и не ужасается, тот, кто все еще жив, зная правду. Умиротворение. Я закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Божественно. Приятны слуху приближающиеся такие знакомые и родные шаги Уилла. Я открыл глаза. Передо мной стоял Уилл с подносом в руках, блюдо было накрыто крышкой. Он поставил его на стол и снял фартук. Несмотря на то, что фартук оставался кристально чистым, с порванной рубашки Уилла прямо на паркет струйками сочилась кровь. Но он не обращал на это никакого внимания и, продолжая улыбаться, снова исчез на кухне, вернувшись со вторым таким же подносом в руках. Он поставил их рядом, и разом взялся за обе крышки. Мы были друг против друга. Я сидел, Уилл стол и смотрел на меня сверху вниз. Его улыбка куда-то пропала, а глаза наполнились ненавистью и сожалением. - Ты простил меня. Но на твое «прости» я УМОЛЯЛ: «Нет! НЕ НАДО!» Но ты не слушал. Я не простил тебя, и теперь вряд ли смогу сделать это когда-нибудь. После этих слов он одновременно убрал крышки с блюд. - Приятного аппетита, Ганнибал! Можешь разбить чашку. На одном из блюд лежала голова Эбигейл, а на другом голова моей сестры. *** Я в ужасе подскочил на постели. Обычно мне никогда не снятся кошмары. Но только не после событий той ночи, когда я убил «всех, кто был мне дорог». За окном черная ночь. А я чувствую себя Уиллом, который просыпается по ночам от ужасов своего сознания весь в поту. Сердце выскакивает из груди. Редкое явление. Впервые за долгое время, оно дернулось именно тогда, когда я узнал твою правду, Уилл. Когда я думал, что все хорошо, когда решил запечатлеть тебя полностью в своем Дворце Памяти. Я незаметно для тебя сделал вдох, чтобы запомнить твой запах. Но вместо этого, Уилл, я узнал какого цвета предательство. Теперь оно для меня рыжее, огненно-рыжее, как волосы Фреди. На полсекунды, помню, мне показалось, что меня с двух сторон раздавливают противоречивые чувства. Одна часть говорила, что, возможно, Уилл оставил себе что-то от Фреди, как трофей. Но я уверен, что он сказал бы мне об этом. Другая часть говорила, что запах слишком сильный для какой-то безделушки, такое может быть только после личного общения. Тогда боль заныла где-то под ключицами. Я, как мальчишка, повелся на твою игру, Уилл. Мечтал о новой жизни. Я смотрел на тебя, стоящего у камина, и не хотел верить. Можешь ли ты так изуродовать тело парня только чтобы притворяться? Но ты связан ФБР по рукам и ногам. Я вижу, что в тебе есть эта первобытная жажда, но воплотил ли ты ее на самом деле? Я моргнул и перед глазами на секунду появился образ Лаунз. В груди кольнуло. Ты предал меня, Уилл. Ты разрушил все дорогое, что у меня было – нашу связь. Я разрушу все, что есть у тебя. Я хотел сделать тебе сюрприз, собрать воедино твою чашку, но так не будет. Она расколется, на мелкие, мелкие, мелкие кусочки. Мне захотелось убить Грэма прямо там, возле камина, я ненавидел его, той ненавистью, от которой больно дышать. Но это было бы неправильно, время еще не пришло. И в тот вечер я простил тебя, Уилл. А ты? «Я УМОЛЯЛ» пронеслось в голове. Снова заныло под ключицами. Я понимаю, что сделал все верно, что иначе было никак нельзя. Но теперь ты навсегда остался в моем дворце именно таким: истекающим кровью и просящим не убивать Эбигейл. Тот момент, Уилл. У меня остался тот момент, когда нас было в комнате трое. Только мы, как и должно было быть. Если бы не ты… В груди сжался комок. Я вышел на улицу, чтобы подышать. Ко мне подбежал бродячий пес. А я подумал о том, что согласен с тобой, ты все-таки меня изменил. Теперь у этой собаки будет дом, Уилл. Но для меня это не просто собака, это памятник в твою честь, для той части тебя, которая (я слепо верю в это) не хотела меня предавать.