Щёлк!

На улице уже стемнело. Это было видно по сосущей темноте снаружи, которая пыталась пробиться внутрь помещения, пронизав огромные окна от потолка до пола. В комнате было душно, прохладно и влажно. Максим Солнов – юноша восемнадцати лет с пшеничными волосами и серыми глазами, отжимался от пола. Он был атлетического телосложения, держал форму. В огромном особняке Солновых даже имелась тренажерная комната, в которой Солнов младший проводил почти все свободное время. Учиться ему не доставляло удовольствия, а в школу он ходил лишь для того, что бы отметиться или подцепить девочку на ночь. Его отец был в командировке, поэтому Максим отрывался, как мог, пока отца не было. Рядом на гимнастическом коне сидел его друг, Алексей Муромцев, который опустошал бутылку минералки. С Максимом они дружили с самого детства, а их отцы по всей своей жизни были хорошими друзьями и партнерами. Алекс был сыном Муромцева – активного деятеля в индустрии производства машин. На восемнадцатилетние Максиму был подарен спорткар фирмы Муромцева. Солнов так обрадовался, что дружить с Алексом они стали еще лучше, время проводить больше. Алексей был без футболки, весь потный и взмокший. Только что он подтянулся сто раз, поэтому теперь сидел и отдыхал. По всему залу были расставлены тренажеры, разной высоты перекладины, спортивные снаряды, а так же стойка с мячами. Солнов и его друзья любили тут оттягиваться вечерами. - Сто…ух… - Максим, кряхтя, встал и начал пить холодную минералку. На сегодня тренировка была окончена. - Ну, что, сейчас моемся и за ошейники? – спросил Алекс, утирая пот со лба. - Если я раньше не сдохну. Сегодня хорошо так позанимались мы физкультурой, - сказал Солнов, отдышавшись. - Не сдохнешь, - пообещал Алекс, и тут ему в голову пришла идея, - Дружок, а ты давненько никого не защелкивал… Я на днях такую щелкнул, ух! Из параллельного. Машка Синицына. На вид неприметная, а такая извращенка. Мне кажется, ей только в пользу быть у меня в подчинении. И мне хорошо, и она, кажется, довольна, - Алекс блаженно закатил глаза. - И когда успел? – удивился Макс, - И правда. Давно не щелкал. Завтра же какую-нибудь подцеплю, - решил Солнов младший. - У меня даже есть подходящая кандидатура, - произнес Алекс, - Алиска. - Алиска? – глаза Солнова округлились, - Ты совсем придурок? Она же плоская, как доска! - Ну, а лицо у нее так, ничего, - подсказал Алекс, - А тебе что, слабо ее защелкнуть? – усмехнулся Алексей. Для самолюбивого Солнова это стало ударом в пах. - Как два пальца об асфальт. Но почему ее-то? Вон Воронина, например, клеится. Все при ней, только она тупая и вообще, не нравятся мне такие, - хмыкнул Макс. - Ну, Воронина это Воронина. А знаешь, почему Алиска? Потому что ты уже со всеми переспал, кроме как с ней. Хотя б для галочки и с ней переспи. - Ха, еще чего. Переспать-то пересплю, но просто так её не отпущу. Помучаю, - зловеще улыбнулся Макс. Ему уже нравилось предложение Муромцева, - У неё же семья какая? Мачеха да батька, который как тряпка. Мачеха с радостью выпрет ее из дома, потому что для ее Катеньки это будет просто замечательно. Отец ничего не скажет, поплачет, может, да только что это ему даст, если он не мужик? В общем, париться о ней никто не будет… - щелкнул пальцами Макс. - Ну, пошли тогда, - кивнул Алекс и, закинув на плечо майку, пошел к выходу. *** Через полчаса друзья сидели в комнате Макса и мастерили ошейники. Это была их давнишняя «развлекуха». Ошейники делали разные, в зависимости от настроения, располагаемых материалов и того, кого они хотят защелкнуть. Только подумать, какой блаженный звук застегнувшихся кнопок ласкал уши богатеньких мальчиков. Для каждого уважающего себя «золотого мальчика» не иметь ни одну защелкнутую девушку было позором. Максим аккуратно плел из кожаных полосок косичку, вставляя в кожаные пряди железную проволоку. Проволока красиво блестела, и это ему нравилось. Для остроты ощущений носящего ошейник, Максим прицепил к его краям небольшую металлическую ленточку с острыми мелкими зубцами. Тонкой черной нитью он пришил внизу ошейника небольшой кулон, который был полностью черным, а в его середине красовался небольшая страза красного цвета. В завершение он пришил кнопки, которые, естественно, были инициаторами «защелкиваний». Покрутив ошейник и оценив свою работу, он сказал: - Ну, вот что у нас будет Алисочка носить, - он ткнул локтем в Алекса. Тот случайно проткнул иголкой подушечку пальца. - Блин! Придурок! – шикнул Алекс и поднял глаза он своего ошейника к изделию Солнова. – Оу, друг, а ты постарался, - усмехнулся Муромцев и провел пальцами по мелким зубцам на верхнем крае ошейника, - А ей не больно будет? - А меня это волнует? – безразлично хмыкнул Солнов и встал со стула. Размяв затекшее тело, он потер глаза и зевнул. Посмотрев на часы, которые показывали одиннадцатый час, Максим сказал: - Все, я уже вырубаюсь. Давай, закругляемся. Алекс как раз доделал свой ошейник, Макс оценил его работу. Ребята собрали материалы, убрали рабочее место. Алекс попрощался с Максимом, и вскоре Солнов услышал визг колес машины Муромцева. Еще раз зевнув, он плюхнулся спать. *** Утро у Алисы Соколовой как всегда было плохим. Утром она проснулась от того, что ее сводная сестра тянула девушку за волосы с кровати, сладко приговаривая, что пора вставать. Боль до сих пор не утихала, но Алиса уже привыкла. Прошло три года с момента смерти ее матери, и два с половиной года, когда отец женился на Арине Алексеевне, у которой была дочь Катя. Мягкотелый отец прогнулся под истеричным и властным характером Арины Алексеевны, и никогда не возражал её мнениям с момента брака. Мачеха же пользовалась большой зарплатой отца, тратя все деньги на любимую избалованную Катеньку. Алису же практически забыли, отец с ней не разговаривал, но, почему-то Алисе казалось, что это из-за того, что ему стыдно. Карманных денег Соколова никогда не имела, одевала что мачеха отдавала от Кати или себя. Обычно это были изношенные вещи, которые тощей Алисе всегда были большие. Из-за постоянных депрессий, недосыпа, недостатка общения и еды, Алиса сильно похудела. Катя же наоборот располнела, как и ее мать, а Соколова лишь молча загибалась и гремела костьми. Алиса натягивала на себя колготки с огромным количеством стрелок на бедрах, которые она периодически зашивала. Хорошо, что эти стрелки прятала юбка, иначе бы Алиса стала объектом посмешища. С Соколовой никто не общался, друзей у нее не было. В классе она была, пожалуй, единственная, у которой нет парочки золотых украшений. Она училась среди богатеньких детей, которым абсолютно плевать на всех, и они превозносят себя выше всех, лучше всех. Их подлые характеры, страсть к унижению, оскорблению людей вызывала у Соколовой отвращение. Но Алиса уже привыкла не показывать свою боль от такой нелегкой жизни. Одев посеревшую белую блузку, одну из небольшого количества вещей, которые были ей как раз, она надела наверх черную именную жилетку их школы. Расчесавшись, она убрала беспорядок около шкафа в своей тесной комнате. Катя как обычно рылась в ее вещах. И, даже не удивительно, изрезала ножницами одну вполне годную футболку. Алиса усмехнулась. А все из-за того, что Катя злилась, потому что не могла надеть вещи Алисы только потому, что они были бы ей малы. Соколова быстро сложила немногочисленный гардероб, выбросила футболку, взяла сумку, у которой были протертые ручки, и спустилась вниз, завтракать. Мачеха, большая, красная и грузная, кусала бутерброд с большим ломтем колбасы. Катя следовала примеру матери, только еще поверх хлеба мазала икрой. У Алисы забурчало в желудке, но она прекрасно знала, какой завтрак достанется ей. Простая каша на воде и несладкий чай. Алиса молча села за стол и начала есть кашу, от которой хотелось блевать. Но есть нужно было, потому что Соколовой не хотелось умереть от голода. - Эй, Алиска, почему ты не пожелала любимой сестре приятного аппетита и доброго утра? – подло улыбаясь, спросила тонким голосочком Катя. Соколовой хотелось ей врезать, но это себе дороже. А то и каши на завтрак не будет. С совершенно спокойным лицом, Алиса сказала: - Доброго утра, приятного аппетита, - и продолжила есть. Мачеха доела бутерброд и запила его большим глотком чая. - Пошла быстро в школу! Я не хочу проблем из-за тебя! И как только со своей сестрой разговаривает! А ну, встала и пошла! – крикнула Арина Алексеевна. Рука Алисы дрогнула, и Соколова молча положив ложку, встала из-за стола, - За такие интонации и обращения с твоей сестрой и мной ты наказана! Сегодня весь дом убираешь, а так же лишаешься ужина. Понятно? – полыхала злая мачеха. Алисе хотелось плакать, но она держалась, принимая все совершенно спокойно. - Хорошо, Арина Алек… - Ты еще тут? Живо в школу! Алиса вздохнула и бегом побежала к вешалке. Одевая дрожащими руками старенькие ботинки, она услышала скрип лестницы. По ней спускался ее отец. Утирая ручьи слез, Алиса скорее накинула куртку, забыла надеть шапку, и выбежала из дома. Сделала все, что бы не встретиться с глазами отца.