Дьявольская ухмылка

У Дженсена никогда не было другого выбора, кроме как стать офицером полиции. Это было ему предначертано судьбой. Его отец работал копом, дядя и брат тоже, а до них и дед. Все мужчины в их роду были полицейскими – больше никем. Он не помнил, чтобы когда-либо отец гордился им сильнее, чем в тот день, когда Дженсена назначали его заместителем. Он стоял и широко улыбался, дожидаясь, когда сможет заключить сына в крепкие объятия, причем ждать ему пришлось немало. Казалось бы – это все, чего Дженсену в жизни надо. Он посвятил свою жизнь работе. Полностью одобряемое семьей дело и внутренняя мотивация (его мать говорила, что стремление к справедливости и совершению правильных поступков заложено в ДНК Эклзов) – Дженсену никогда не хотелось ничего другого. Его мама думала, что придет время, Дженсен встретит милую девушку, и они станут жить вместе, но сам он в этом не видел необходимости. Он знал, что Мэри Лу, живущая чуть дальше по улице, «строила ему глазки», как любила говорить мама, но Мэри Лу вела так себя вот уже почти десять лет – еще со школы, и она все равно оставалась не в его вкусе. В его вкусе не была ни одна девушка, никогда, но Дженсен предпочитал не думать об этом. Как и призвание быть копом было заложено генетически, так и это – никто из Эклзов просто не мог... быть «другим». В Библии говорилось, что это неправильно. Вот Дженсен и не был «неправильным». Рука хлопнула по ботинку, схватила Дженсена за лодыжку и потрясла немного. – Ну что, справишься здесь сам? – поддразнил мрачный голос, и Дженсен не смог спрятать невольно появившуюся на его лице улыбку. Грэг постоянно так себя вел с ним, но Дженсен полагал, что он был таким со всеми. Очарованию Грэга никто не мог долго сопротивляться. Он цеплялся и вытягивал тебя из твоей раковины так, что ты даже этого не замечал. Дженсен сложил газету, которую читал, и положил на стол. Он любил показывать людям, что полностью поглощен беседой с ними, особенно Грэгу. – Кажись, у меня все под контролем, – сказал Дженсен и картинно указал рукой на пустой полицейский участок. – По крайней мере, пока тут не появится пара-тройка буйных фриков или кто-то вроде них. – Кто знает, старик, – ответил Грэг, присаживаясь на край стола Дженсена. Наверное, Дженсену стоило подвинуть ноги, чтобы освободить место, но он передумал: ему было слишком удобно, да и Грэг уместился, если, конечно, его устраивала нога Дженсена в качестве сидения. – Ты же знаешь этих фриков. Они всегда попадаются, когда меньше всего ожидаешь. – Да-да. Дженсен никогда ни у кого не видел таких синих глаз, как у Грэга. В их уголках появлялись морщинки, когда тот улыбался. – Так как на счет завтра – все в силе? – Что? Ах, да. Конечно! Только настоящий апокалипсис, вместе с падением метеоритов и градом из жаб, заставил бы Дженсена пропустить просмотр игры с Грэгом. Ему редко удавалось потусоваться с кем-нибудь, поэтому Дженсен всегда с нетерпением ждал приглашений Грэга. – Отлично, – сказал Грэг. – А то нам с ребятами будет тебя не хватать. Дженсен кивнул, стараясь не думать, почему известие о присутствии там других ребят его так расстроило. Ведь не должно было. Ему же нравились эти ребята – с ними было очень весело. Поднявшись, Грэг еще раз похлопал Эклза по лодыжке, и взгляд Дженсен упал на простое золотое кольцо, которое тот носил. Дженсен был рядом, когда Грэг впервые надел это кольцо – он, вообще-то, был шафером на его свадьбе. – Ну, мне пора. Стэйси ждет – ты же знаешь, как она бесится, если я прихожу поздно. – Да, – тихо ответил Дженсен, по-прежнему глядя на то место своего ботинка, которого только что касался Грэг. – Не хотел бы я ее злить. Она в гневе страшна. Грэг засмеялся и закивал. Ни для кого не было секретом, что Стейси совсем затюкала Грэга. Одна из шуток, ходивших по их отделу, была о том, как быстро ты смог бы заставить Грэга бросить трубку, когда на другой линии находится Стейси. – Эй, не шибко-то веселись, – сказал он добродушно и ушел, оставив Дженсена одного охранять небольшой полицейский участок. Дженсен ненавидел ночные смены. В лучшем случае он всю ночь скучал и пытался отогнать сон. В худшем... в худшем приходилось отвечать на истерические звонки миссис Бейкер на счет ее кота, который не пришел домой ночевать. В ночную смену Дженсен скорее предпочел бы патрулировать, чем просиживать штаны за столом. По крайней мере, тогда у него была бы возможность поохотиться на превысивших скорость водителей или на подростков, нарушающих комендантский час, либо же на местных пьянчуг, болтая в перерывах с Майком на местной автозаправке, но, к сожалению, все это будут делать другие ребята. Они как раз по очереди покидали участок, и постепенно он совсем опустел. Вздохнув, Дженсен вновь развернул газету и устроился поудобнее, рассчитывая просидеть так довольно долго. В камере был только один узник – бродяга, которого этим вечером остановили из-за разбитой задней фары, а потом оказалось, что ордер на его арест выписан в двух штатах отсюда. Они продержат его здесь, пока за ним не приедут. Он, кстати, до сих пор не сказал ни слова. Если повезет, то этой ночью у Дженсена проблем вообще не возникнет. Даже Джим, местный баламут, который, казалось, провел в тюрьме больше ночей, чем на свободе, в последнее время стал вести себя на удивление хорошо. Дженсен был уверен, что этой ночью будет чертовски скучно. В участке не осталось никого, кто мог бы увидеть, как он, откинувшись на спинку кресла, уставился в потолок. Крик послышался, когда Дженсен как раз увлеченно пытался подсчитать количество точек в плитке на потолке. Он резко выпрямился и опустил ноги на пол, громко хлопнув ботинками и едва не свалившись со стула. В минутном замешательстве он уставился прямо перед собой, пока раздавшийся повторно крик не заставил его обернуться в сторону камер. – Какого черта? – прорычал Дженсен. Он отпер множество тяжелых засовов на дверях, закрыл снова за собой каждый, и вошел в небольшую тюрьму, присоединенную к полицейскому участку. Приблизившись к последней двери, он увидел своего единственного узника: обхватив пальцами решетку, тот стоял у края камеры и громко, но с явным удовольствием кричал: «Охрана! Охрана!» Здоровяк, ростом повыше самого Дженсена – казалось, что он занимает всю камеру. Дженсен свирепо посмотрел на него, и парень – кажется, его звали Джаредом или как-то так – ухмыльнулся в ответ. – Какого черта ты орешь? – рявкнул Дженсен. Улыбка Джареда становились все шире, превращаясь в какую-то дьявольскую ухмылку. – Мне нужно поговорить с вами, офицер… – его взгляд скользнул вниз, на грудь Дженсена, а затем обратно, вызвав почему-то неприятное ощущение мурашек по коже, – …офицер Эклз. Джаред произнес его имя так, что это было похоже больше на мурлыкание, чем на обычную речь. Дженсен понял, что он это сделал нарочно, рассчитывая вывести его из себя. Он не хотел этого допустить. – И о чем же ты хочешь со мной поговорить? – спросил он спокойным ровным тоном. Джаред вскинул голову, отбрасывая на бок длинные пряди своих волос. – О погоде. Дженсен моргнул. – О погоде? – повторил он, и Джаред кивнул. Он все еще скалил свои белые зубы, словно акула, почуявшая в воде кровь. – Ты же даже не можешь видеть, какая она! Стены тюрьмы были в два фута толщиной, и ни в одной из них не было окон. – Но это не значит, что я не хочу поговорить о ней, – пожал плечами Джаред. Офигеть! Дженсен закатил глаза и развернулся, намереваясь уйти. – Нет, постойте! Офицер Эклз, я должен вам сказать кое-что еще! Зная, что это, скорее всего, будет очередная ерунда, но не имея права проигнорировать заключенного (а вдруг все же что-то серьезное?), Дженсен остановился на полпути и выжидающе поднял бровь. Джаред снова улыбнулся, на его щеках появились ямочки: – У вас красивые глаза. – Ох, блядь, ради всего святого... – бормотал Дженсен, выходя из тюремного блока и хлопая за собой дверью. – И задница ваша мне тоже нравится! – крикнул Джаред ему вслед.

***

Вот вам и спокойная ночь. Дженсен накрыл свое лицо газетой, когда Джаред снова начал вопить из своей камеры. Дженсен знал, что Джареда играл с ним, но больше не мог этого вынести. Узник продолжал орать уже почти час. Дженсен был уверен, что за это время можно было бы охрипнуть, но, похоже, джаредовой способности к крику не было границ. Дженсен выругался. Пройдет еще, как минимум, два дня прежде, чем Небраска заберет его. – Ну заткнись уже, – пробормотал Дженсен, но Джаред с новой силой возобновил свои крики. Послушав их еще несколько минут, Дженсен сорвал газету с лица и швырнул на стол. Прекрасно! Если Джаред хочет болтать о чепухе целую ночь, ему похер – по крайней мере, это лучше, чем слушать его вопли. Как только Дженсен опять появился в поле зрения Джареда, тот моментально успокоился. – Офицер Эклз! – сказал он, когда Дженсен снова открыл двери. – Вы вернулись! – Твою мать, в чем дело? – прорычал Дженсен, стремясь прервать этот бред. Дверь лязгнула, закрывшись за ним. – Наверное, мне просто скучно, – пожал плечами Джаред. – Скучно? – не поверил Дженсен. – Тебе скучно? Посчитай долбанные кирпичи или еще какую-нибудь хрень! – Но мне не нравится считать кирпичи. Джаред снова вскинул голову, стремясь очаровать его, но Дженсен был не в настроении. – Может, стоило подумать об этом прежде, чем выманивать деньги у тех старушек в Небраске, – напомнил ему Дженсен. Джаред надулся и выпятил губы, словно мальчишка. По идее это должно было выглядеть нелепо, но, каким-то образом, так не выглядело. – Такое говорить нехорошо. – Да, но ведь и ты не очень-то хороший человек. Джаред остановил его на полуслове, драматично взмахнул рукой, прижимая ее к груди: – Офицер Эклз, – он схватился за прутья своей клетки и повис на них. – Я же просто хотел мирно побеседовать с вами. Дженсен проигнорировал эту театральность: – Я здесь, не для того, чтобы болтать с тобой, а чтобы убедиться, что ты не сбежишь, прежде чем они перевезут твою задницу обратно через границу штата. – Ну а мне нужно с кем-нибудь поговорить, – заявил Джаред. – Мне скучно и одиноко, а оставлять человека в таком состоянии – жестоко и бесчеловечно. – Ты в тюрьме, – парировал Дженсен. – Тебе и должно быть скучно и одиноко. Джаред снова улыбнулся, и Дженсен постарался не думать о том, почему от этой улыбки его сердце забилось сильнее. – Пусть я по эту сторону решетки, а вы, офицер Эклз, – по ту, это не значит, что я должен быть одинок. К тому же, я больше не одинок, а вы? Дженсен прищурился. – Я и до этого не был одинок. – А как же! Дежурить в участке одному – просто замечательная компания. Волна шока пробежала по позвоночнику Дженсена, и он последовал своему первичному инстинкту – отрицать, отрицать, отрицать. – Я дежурю не один, – солгал он. Нельзя было давать заключенному понять, что между ним и свободой стоит только один полицейский. Для копа это самый быстрый способ получить пулю. Джаред только насмешливо фыркнул в ответ на его ложь. – Мы оба знаем, что это не так. Здесь сейчас всего два человека – ты и я. Кто тратит лишние деньги на маленький участок и пустые камеры? И правда. Капитан хотел, чтобы тут всегда было двое ребят, но не смог переубедить начальство, не желающее раскошеливаться на нескольких дополнительных сотрудников для ночных дежурств в этом сонном городишке. – Послушай, – сказал Джаред, понизив голос. – Здесь никого нет, так что ни одна душа не узнает, что ты говорил со мной. Это все, чего я хочу. – Поговорить, – ровно сказал Дженсен. Джаред кивнул. – О чем угодно. Дженсен подошел поближе к камере, наблюдая, как глаза Джареда загораются любопытством, остановился в шаге от решетки, а затем наклонился: – Нам, – сказал Дженсен, поочередно указывая пальцем на каждого их них, – не о чем говорить, уголовник. Рука Джареда схватила его за форму, Дженсен потерял равновесие и ударился лицом о решетку. Он боролся, отталкиваясь от решетки, от удерживающей руки, от всего до чего мог дотянуться. Дурак! Идиот! Кретин! Он не должен был подходить так близко. Нужно было быть осторожнее! Удерживающая рука развернула его, притянула спиной к решетке, а вторая обвилась вокруг шеи. Хватка усилилась, и Дженсен, мгновенно оставив все попытки освободиться, вцепился в сдавливающую горло руку, пока она не перекрыла ему весь воздух. Он задыхался, широко раскрывая рот, но ничего не мог поделать. – Ну, не знаю, – промурлыкал Джаред ему на ухо. – Думаю, у нас найдется уйма тем для разговора. – Джаред резко дернул его назад, ударив головой о решетку, и затылок Дженсена взорвался оглушающей болью. И только Дженсен подумал, что вот-вот потеряет сознание («Полицейский убит содержащимся закрытым в камере заключенным» – будут гласить заголовки), как захват на его шее немного ослабился. Дженсен жадно втягивал воздух, с каждым порывистым вздохом высоко поднимая и опуская грудь, и безвольно висел в крепком захвате. Когда вторая рука Джареда, прошлась по дженсеновой груди, скользнула по его обтягивающей форме, Дженсен попытался схватить ее. – Стой. Джаред ухмыльнулся. Его рука продолжала двигаться, несмотря на приказ Дженсена. – Мне нравится эта обтягивающая штука на тебе. Очень соблазнительная. – Джаред вдруг расстегнул пару пуговиц на рубашке Дженсена и скользнул пальцами внутрь, коснувшись его майки. Ощущения были, словно раскаленная головешка прокатилась по его коже. Дженсен втянул живот, но Джаред не убрал пальцы. – Весь такой строгий и правильный... что сказали бы твои друзья, если бы узнали, какой ты на самом деле? Дженсен был занят тем, что отталкивал Джареда от своей рубашки обеими руками. – Ты понятия не имеешь, какой я, – огрызнулся он. Что-то жесткое и мокрое скользнуло по уху Дженсена, и он дернулся в сторону, пытаясь уйти от прикосновения. Рука Джареда снова притянула его к железным прутьям, обездвижив точно также, как и в прошлый раз. – Конечно, имею. Я видел, как ты смотрел на одного из своих приятелей. На того блондинчика… Ты не настолько хорошо шифруешься, как думаешь. У Дженсена застыла кровь в жилах, он усиленно пытался понять, что такого Джаред мог увидеть, что его выдало. Он вспомнил, как Грэг впервые привел арестованного Джареда, как остановился, чтобы бросить Дженсену очередную колкость – одну из тех дурацких Грэговых шуточек, которые Дженсену всегда вставали поперек горла. Кровь отлила от его лица. Если Джаред смог догадаться, только по этому, то... то, кто еще знает? Ребята? Грэг? Отец? – Я бы не беспокоился об этом, – сказал Джаред и расстегнул еще несколько пуговиц. – Я узнал только потому, что искал. Бьюсь об заклад, никто больше не даже не догадывается. – Он прикусил ухо Дженсена, заставив того вздрогнуть. – Это может быть нашей маленькой тайной. Какое-то темное и опасное ощущение возникло в животе Дженсена, когда пальцы Джареда двинулись вниз, к его талии. Оно заставило кровь Дженсена вскипеть, а сердце забиться быстрее – он никогда раньше не чувствовал ничего подобного. – Я просто хочу хорошо провести время, а ты разве не хочешь? – спросил Джаред, и сопротивление Дженсена ослабло. Он был не в силах отказаться. Он подастся только в этот единственный раз. Джаред был мошенником, закоренелым преступником и лживым негодяем, никто не поверит ему на слово, если Дженсен не оставит никаких доказательств. И он решился. Дженсен подтянул майку, позволяя теплым пальцам Джареда прикоснуться к коже, и зашипел, когда Джаред своей большой рукой (самой большой, которую Дженсен когда-либо видел, и это заставило его вздрогнуть) провел по животу, уверено спускаясь все ниже. Невозможно было ошибиться – именно мужчина гладил его ладонью, лапал, удерживал обездвиженным у решетки. Дженсен не мог перестать покачивать бедрами и тихо поскуливать. – Возбуждает, правда? – подбодрил его Джаред. – Ты такой страстный. Его пальцы проникли под ремень Дженсена, ослабив застежку. Дженсен задохнулся, когда эти же пальцы пробрались под его униформу, расстегивая оставшиеся пуговицы и полностью обнажая грудь. Он задрал выше свою белую майку и Джаред, отвечая на молчаливое приглашение, застонал ему в ухо. Большие руки блуждали по груди Дженсена, пальцы поглаживали все изгибы его тела. Джаред сжал ладонью грудные мышцы полицейского, словно женскую грудь, удерживая, в то время как тот извивался в его объятиях. Его ладони терли соски, неспешно кружа, заставляя бугорки сжаться и отвердеть. Когда Джаред обхватил сосок пальцами и потянул, Дженсен застонал и дернул бедрами. Ему в голову лезли мысли о том, на что это было бы похоже, если бы Джаред делал это не руками, а ртом – посасывая и кусая. Дженсен сильно дернул за руку Джареда. – Отпусти меня, – прохрипел он. – Отпусти, я должен... – язык Джареда лизнул его шею сзади, и Дженсен выгнулся от удовольствия. – Дай мне развернуться! Джаред не отпустил его совсем – лишь немного ослабил хватку, демонстрируя небольшую степень доверия, но и этого Дженсену было достаточно, чтобы оттолкнуться от прутьев и развернуться. Он подался вперед, вжимаясь членом в жесткий металл, потерся настойчиво, требовательно качнулся. – Горячо, – произнес Джаред и провел языком по уже доступным губам Дженсена. Он был на пару дюймов выше – теперь, когда они стояли так близко, разница была очевидней. Дженсен хныкнул, когда ему пришлось задрать голову, чтоб взглянуть в глаза Джареда. У них не было возможности целоваться через разделяющую их железную решетку, зато можно было облизывать друг друга. Дженсен толкнулся своим языком вперед, нетерпеливо сталкиваясь с Джаредовым, и пожалел, что не может быть ближе – хотелось, чтобы большие руки обняли его и наклонили, пока Джаред будет брать то, что хочет. Он сильнее вжался в прутья, пытаясь стать как можно ближе. Руки Джареда прошлись по его спине, вытянув форменную рубашку из-за пояса брюк, добрались до обнаженной кожи Дженсена, затем плавно скользнули вниз и властно ухватили задницу. Сильные пальцы впились в мышцы, и Дженсен взвыл, качнувшись вперед к преграде между ним и Джаредом. – Ага, – шепнул Джаред, сжимая задницу Дженсена. – Хочешь, да? – Он резко дернул шлевку ремня, стягивая брюки Дженсена вниз на несколько дюймов. – Хочешь, ощутить меня в себе... – Блядь, – зашипел Дженсен, его пальцы неловко метнулись к ремню. Джаред мурлыкал, опустив голову и облизывая через решетку Дженсена везде, куда только мог дотянуться. Его язык переместился с плеча Дженсена, затем резко двинулся ниже и жадно обхватил затвердевший сосок. Дженсен ахнул, нервы будто воспламенились, глаза закрылись, и ему, наконец, удалось окончательно избавиться от ремня. Он расстегнул и сбросил брюки, чувствуя, как Джаредов язык продолжает скользить все ниже и ниже. Когда он снова открыл глаза, Джаред, стоя на коленях и обхватив его задницу ладонями, облизывал его живот. Дженсен заскулил и уткнулся головой в железные прутья, не в силах отвести взгляд. Джаред был в нескольких дюймах от его члена, все еще стесненного боксерами, и Дженсен не мог поверить, что это происходит на самом деле. Его мысли путались, он просто был не в состоянии ни о чем думать. По спине Дженсена пробежала дрожь, когда Джаред зарычал, подцепил его трусы за резинку и стащил их. Член Дженсена, наконец, оказался на свободе – он покачивался прямо перед Джаредовым ртом. Дженсен беспомощно застонал, когда Джаред обхватил пальцами основание и крепко сжал. Он поднял глаза на Дженсена: – Тебе понравится эта часть. «Не то слово!» – успел мысленно отметить Дженсен, прежде чем его мозг окончательно отключился. Джаред высунул язык и подразнивающие лизнул, пробуя на вкус щелку на его члене. Дженсен выгнулся и вскрикнул, хватаясь руками за прочные железные прутья и пытаясь не упасть. Смазка сочились на подставленный язык Джареда. Теплой влаги на чувствительной головке было уже слишком много, и Дженсен едва не слетел с катушек, когда Джаред со стоном взял его член в рот. Рот Джареда был горячий и влажный, голова поворачивалась после каждого толчка так, чтобы язык мог лизать его ствол. Дженсен прижался к решетке и часто дышал. У него так дрожали колени, что он боялся упасть. Он ощущал на своих бедрах огромные руки Джареда – они все еще его удерживали, но одновременно немного поощрительно подталкивали. Пальцы Джареда щекотали его яйца, перекатывая их, играя с ними, и Дженсен почувствовал, что они подтянулись. Что-то мокрое, но твердое прижалось к его заднице и скользнуло внутрь. Дженсен запрокинул голову, изливаясь и дрожа в руках Джареда. Он резко подался вперед, вбиваясь членом в рот Джареда, а тот продолжал жестко и быстро трахать Дженсена пальцем. Кончив, Дженсен чуть было не свалился с ног – его удержало лишь то, что он крепко схватился за прутья. Джаред все еще продолжал высасывать его досуха. Дженсен дрожал и стонал, податливый и ослабленный, не способный более ни на что. Джаред отпустил его, последний раз лизнув языком и всунув палец внутрь настолько глубоко, насколько это было возможно. Взглянув на расслабленное лицо Дженсена, он ухмыльнулся. – Было хорошо? – спросил он, и Дженсен упал на колени. Дженсен потянулся через решетку, расстегнул штаны Джареда, высвободив его эрегированный член, и стал ему дрочить. Полупьяный от оргазма, Дженсен лишь частично понимал, что делает и что подсказывает ему разум. Он должен был чувствовать другое, должен был испытывать отвращение. Но отвращения не было. Все, о чем мог думать Дженсен, это о том, насколько приятно ощущать, как горячий член плавно скользит в его ладони, и насколько хорошо выглядит извивающийся от удовольствия Джаред – рот расслаблен, а шея, наоборот, напряжена. Джаред был прекрасен – прислонив голову к решетке, он с порывистыми стонами изливался в услужливо подставленную ладонь Дженсена. – О да, это было замечательно... – выдохнул Джаред. Словно заклинание, разбудившее сказочного персонажа, эти слова избавили Дженсена от помутившей рассудок похоти, и он вдруг почувствовал, как к горлу подкатывает тошнота. Он на мгновение опустился на колени рядом с человеком, которому только что отдрочил и которому перед этим позволил отсосать у себя. Мысли об этом вызвали у него панику. Он всю свою жизнь старался отрицать то, кем он был, отрицать то, что ему нужно что-то другое, отличное от того, что ему внушали. И теперь, в минуту слабости, он все это похерил. А что еще хуже – он поддался на далеко не изысканные уговоры преступника. Дженсен чувствовал себя так, будто его заманили в темноту, а затем столкнули с обрыва. Его определенно сейчас стошнит. Дженсен поднялся на ноги и, неловко держа испачканную Джаредовой спермой руку, стал другой рукой натягивать брюки. Уходил он, спотыкаясь, пока его мозг, наконец, не вспомнил, как надо ставить одну ногу перед другой, быстрее и быстрее по направлению к двери. – Эй, ты куда собрался? – окликнул Джаред, и в его тоне слышалось веселье. Несомненно, он думал, что все получилось как нельзя лучше. – Позвони мне! Дженсен добрался до ванной и подставил руку под горячую струю воды. Его желудок сводило, но он взял себя в руки и просто смотрел, как сперма Джареда стекала в раковину, медленно исчезая в канализации. Дженсен тоже хотел бы исчезнуть вместе с ней.

***

Два дня спустя Джареда забрали, и Дженсен убеждал себя, что ему наплевать. Он твердил себе, что ничего не изменилось – потому что ничего не было. Он ходил смотреть с ребятами игру и не чувствовал никакой неловкости. Они отлично провели время: смеялись, болели за команду и пили пиво – чисто мужские занятия. Точнее, занятия гетеросексуальных мужчин. И даже если Дженсен уделял дополнительное внимание рукам Грэга (почему-то находя их слишком маленькими), это все равно ничего не значило. Дженсен даже сходил на свидание с Мэри Лу, но когда она пригласила его к себе (как она сказала, «на кофе»), он просто поцеловал ее в щеку и ушел. Она заслуживает лучшего. Работа – это все что ему было нужно. Дженсен убедил себя в этом на целый месяц. Он работал, ходил в церковь, общался с друзьями, и у него все было просто отлично. Но все рухнуло из-за одного-единственного сообщения: беглый преступник Джаред Падалеки, по всей вероятности, двигался в их направлении. Больше не было смысла притворяться: все, о чем Дженсен теперь мог думать – это обхватывающий его член влажный рот Джареда и его губы, растянутые в дьявольской ухмылке.

Fin