boozer

Чимин пьян. Сильно пьян. Это видно уже по тому, как он опирается о дверной косяк и легонько шатается из стороны в сторону. Намджун показательно тяжело вздыхает и скрещивает руки на груди; вообще-то он должен сердиться, но нет, не получается. Чимин скрещивает ноги и мечтательно улыбается, глядя Намджуну в глаза, но ничего не говорит. Он медленно покачивается в такт громыхающей из гостиной музыке и время от времени дергает головой, откидывая отросшую челку, что постоянно лезет в глаза. Надо бы запихнуть этого сорванца в парикмахерскую, думает Намджун с некоторым сожалением, потому что чиминовы отросшие волосы ему нравились. Скоро Чимину надоедает страдать херней на пороге, и он вышагивает через всю комнату к Намджуну. Медленно, почти величественно и почти по прямой. Чимин доходит до дивана, на котором уютно устроился Намджун, и пытается остановиться. Пытается, ага. И где ж оно так наклюкалось, господи. Чимин валится на диванчик, так что пружины жалобно поскрипывают, и блаженно прикрывает глаза. От Чимина пахнет чем-то сладким и алкогольным. Намджун припоминает, как Тэхен, собственно, виновник сегодняшнего мракобесия, гордо именуемого "вечеринкой в честь дня рождения", еще с порога всучил Чимину стаканчик с чем-то ядовито-розовым. – Розовая лагуна! – заплетающимся языком объявил Тэхен, размахивая стаканчиком перед самим чиминовым носом. Розовая так розовая, с выпившим Тэхеном лучше не спорить. Намджуна уже от цвета передернуло, а вот Чимину сомнительный коктейль пришелся явно по вкусу, и он увился вслед за Тэхеном, исчезая в недрах заполненной пьяными и не очень людьми квартиры. И, как говорится, с тех пор его и след простыл. Намджун сначала пытался выловить своего парня то в ванной, то стащить со стола, но потом махнул рукой. Тэхен не так уж и часто объявляется в их городе, а тут еще и День рождения, так пусть эти подруженьки нагуляются вволю. Чимин поворачивается к Намджуну и на его лице расползается дебильная счастливая улыбка. Намджун отсчитывает про себя: раз, два, три... – Я пьяный, – признается Чимин с глупым смешком и утыкается Намджуну в шею на пятом счете. Все как обычно. – Хен, я такоооой пьяный, – тянет Чимин, оплетая Намджуна руками и закидывая на него одну ногу. Чимин теплый и расслабленный; он льнет доверчиво и ласково, как котенок, честное слово, и нет, у Намджуна нет никаких сил его ругать. Хотя надо бы. – И какого, спрашивается, ты так нализался? – спрашивает Намджун, перебирая одной рукой отросшие мягкие темные волосы. Чимин сопит, возится, устраиваясь поудобней, и горячо дышит в шею. – Тэхен учился делать "кровавую мэри". Намджун присвистывает себе под нос. Ну ничего себе. Теперь понятно, почему это чудо еле на ногах стоит – Чимина-то и от детских слабоалкоголок разносит, а тут водка с соком. После чего-то сладкого и газированного. Или между, скорее всего, ибо у этих красавиц хватит ума запивать "кровавую мэри" слабоалкоголкой или вообще фантой, например. – И в честь этого вы решили надраться как скотины, – ворчит Намджун, поглаживая Чимина по шее и немного за ухом. Он делает это как-то не задумываясь, но в какой-то момент Чимин прикрывает глаза и едва ли не блаженно мурлычет от удовольствия. – Мы дегустировали, – возмущается Чимин и тут же пьяно икает. Он подумывает сказать что-то еще, но зависает, а потом и вовсе закрывает рот и лезет к Намджуну ближе, закидывая его руку себе на плечо. Подлизывается, зараза мелкая. И знает же, что действуют его ужимки безотказно. – Ругать будешь? – чиминов голос звучит жалобно и почти виновато, и Намджуну смеяться хочется – будто Чимин вазу в гостиной разбил и отчитывается перед строгой бабушкой. Ну вот как его не любить, а. – Спи уже, – смеется Намджун, удобнее устраивая Чимина на своем плече. Но тот неожиданно противится и предпринимает попытку сесть прямо, причем даже почти удачную. Чимин смешно мотает головой, как собачка после воды, и упрямо заявляет: – Не хочу спать. Целоваться хочу. – Ни хрена себе заявочки, – смеется Намджун, но Чимин медленно ведет руками по намджуновой рубашке от плеч вниз, пока не цепляет пальцами ремень. За этот самый ремень он пытается притянуть Намджуна к себе, только вот получается у него плохо. Но Чимин не намерен сдаваться, поэтому он неожиданно ловко для своего состояния забирается к Намджуну на колени и крепко цепляется за его плечи, стараясь не упасть. Он выдыхает Намджуну в губы и жмется тесно-тесно; у Чимина шальные блестящие глаза и алкогольное дыхание. И на губах Чимина тоже чувствуется алкогольный привкус, от чего Намджун недовольно морщится. Чимин позволяет сразу, без особых церемоний, раздвинуть свои губы чужим языком и только скребет ногтями по намджуновой рубашке. Горячий, шальной и чуточку отчаянный; Чимин целуется чуть более развязно, чем обычно, и позволяет себе ерзать на чужом паху, вызывая волну приятных ощущений ближе к югу. И черт возьми, Намджун признает себе, что да, ему нравится, когда он такой – чуть дурной и бесконтрольный, с шальным пьяным блеском в глазах. Чимин ужом извивается под намджуновыми ладонями и стонет опасно громко, когда получает влажный поцелуй во впадинке под подбородком. Намджун предостерегающе шлепает его по бедру, – в соседних комнатах полно людей вообще-то – но Чимину уже явно плевать на людей, гулянку и все на свете. Он решительно отцепляет себя от Намджуна и даже удерживается на ногах, когда встает с дивана. Ну все, приплыли. Чимина потянуло на подвиги. Намджун пытается вернуть его обратно, но Чимин с неожиданной упертостью тянет Намджуна за руку и заставляет встать с дивана. – Куда тебя несет, – ворчит Намджун, пока Чимин тянет его за руку мимо гостиной, где Хосок показывает мастер-класс по части девчачьих танцев, мимо спальни, где явно уже кто-то заперся, мимо кухни, где громко храпит, уложив голову в миску с салатиком, Юнги. Чимин проводит Намджуна в конец длиннющего коридора и даже ни разу не падает и не спотыкается, когда достигает цели путешествия – ванной. – И что мы тут будем... – договорить Намджуну Чимин не дает, раздраженно цыкнув. Закрыть дверь на шпингалет занимает у Чимина минуты три; он сосредоточенно возится и сопит. Все с той же сосредоточенной решительностью он заставляет Намджуна опереться о стиральную машинку и раскладывает на полу полотенце. – Чимин, ну что ты удумал? – вопрос, в принципе, бесполезный и очевидный, и Намджун ответа особо не ждет, но Чимин опускается на сложенное полотенце и ворчит: – А ты догадайся. Намджун думает, что минет, когда Чимин едва стоит на ногах, да и сидит нетвердо, – не самая лучшая идея. Чимин не думает вообще. Он стоит на коленях и крепко держится за намджуновы бедра. Его и вправду немножко пошатывает, так что он обнимает намджуновы бедра руками и прижимается щекой к бляшке ремня. И черт возьми, пьяный Чимин на коленках перед Намджуном, это ведь ни в каком месте не должно быть мило и трогательно, так почему же Намджуна чуть не разносит от непонятной и необъяснимой нежности? Он гладит Чимина по щеке, и тот смотрит снизу вверх благодарно и медленно проводит по своим губам кончиком языка. Вот это уже хуже. Чимин чуть отстраняется и расстегивает ремень и пуговицу. Язычок молнии он тянет вниз зубами. А вот это совсем хреново. Чимин стягивает намджуновы джинсы, но боксеры пока не трогает. На его губах расплывается самодовольная улыбка, пока он бережно гладит вставший член через ткань. От горячей чиминовой ладошки Намджуну хочется взвыть, – издевается, что ли, – но он молча покорно терпит, выжидая, что еще взбредет в эту пьяную голову. А мыслей в ней, судя по хитрому прищуру, полным-полно, и одна хуже другой. Чимин наконец-то стягивает злосчастные боксеры и чересчур нежно и аккуратно целует покрасневшую головку. Он вообще все делает бережно и с какой-то умилительной трогательностью и желанием угодить – тянет член в рот, обводит набухшие вены языком и пытается принять глубже, чем может, – давится, но все равно упрямо повторяет. У Намджуна выбивает весь кислород из легких, когда у Чимина все-таки получается – он насаживается ртом полностью и смаргивает набежавшую на глаза влагу. Полученная реакция, видимо, окрыляет Чимина – он умудряется улыбаться с членом во рту, и Намджуна просто швыряет из одной эмоции в другую. Ну как этому чертовому Пак Чимину это удается – умилять, злить, выводить из себя и чертовски возбуждать одновременно? А еще отросшие волосы все время падают ему на глаза, и Намджун, поддавшись порыву, бережно убирает челку с глаз. Чимин входит во вкус и начинает сосать так, что уже хочется в голос подвывать и у Намджуна всерьез начинают дрожать коленки. Он заправляет отросшие прядки волос за уши и пытается отстранить Чимина, когда уже вот-вот, совсем близко... Но Чимин только щурит глаза, крепче вцепляется в намджуновы бедра и сильнее сжимает губы вокруг подрагивающего члена. Сперму он проглатывает в два глотка, на втором недовольно хмурясь, и еще успевает заботливо подтянуть намджуновы боксеры на место. – Сдурел, что ли, – грубовато шепчет Намджун, опускается рядом с Чимином и благодарно покрывает его лицо поцелуями. Чимин только мотает головой, слизывает остатки белого со своих припухших губ и позволяет себя поднять и усадить на машинку. Он разом вдруг становится какой-то вялый и расслабленный – слабо обвивает Намджуна руками и наваливается всем телом, так что Намджун едва успевает его подхватить. Чимин смотрит пьяно и явно с трудом фокусирует взгляд; он рассеянно отвечает на поцелуи и облегченно закрывает глаза, когда Намджун благодарно целует его за ухом. Чимин смешно сопит и утыкается Намджуну в шею. Теплый, сонный и расслабленный – ну вот как сказать, что еще минуту назад это создание сводило с ума влажным языком и мокрым горячим ртом, а? Чимин – то еще чудо в перьях, но все-таки без него жизнь была бы намного скучнее. От этих мыслей Намджуну вдруг становится необъяснимо тепло, он тянется прошептать что-то доброе и ласковое этой коале-переростку, а потом с трудом подавляет смешок и аккуратно подтягивает джинсы, чтобы не разбудить уснувшего Чимина на его плече.