Часть 1
17 февраля 2015 г., 21:15
— Ты никуда не пойдешь, Мик! — кричал на весь дом рыжеволосый.
— Почему это я не должен туда идти? — парень поднял брови в привычном жесте.
— А разве это не очевидно? — злился Йен, намекая на уже начавший округляться живот.
— Нет, блять, не очевидно.
Кажется, разозлить беременного Микки было не лучшей идеей, потому что уже спустя секунду дверь с громким хлопком закрылась за спиной омеги.
— Блять. — Йен сорвал с вешалки потрепанную временем куртку и бросился за парнем. — Мик, подожди.
— Что ты еще, мать твою, хочешь? Я сказал, что пойду, значит пойду.
— Я с тобой, — выдохнул альфа.
— Вот так бы сразу, — улыбнулся беременный, — а то не пойдешь, сиди дома, тебе может стать плохо. Хуйня это все.
— Я, кажется, просил. Никакого мата. Ребенок не должен вырасти таким, как мы, Мик.
— Да, помню, мамочка, — скривился будущий отец.
— По-моему, мамочка у нас кое-кто другой, — улыбнулся рыжий.
— Отъебись, — без капли злости проговорил омега.
— Мик! — тут же воскликнул его парень.
— Да ладно тебе, еще несколько месяцев, я отучусь, честно.
— Несколько месяцев — не так много, как тебе кажется.
А может и признался, кто же знает, что у этих беременных на уме.
— Так ты меня любишь? — настойчиво повторил свой вопрос омега.
— А ты как думаешь? — произнес Галлагер и попытался погладить намечавшийся животик.
— Не трогай его, — обиженно просопел омега.
— Это почему это? — удивленно хмыкнул Йен.
— Ты нас не любишь, — пропищал Микки и вылез из объятий своего парня, после чего отправился вон из комнаты.
Парень нашелся довольно быстро, сидящий на кухне и спокойно попивающий молоко из кружки Йена.
— Ты же знаешь, что это моя кружка, да? — спросил Йен.
— Ага, — беззаботно бросил Милкович, продолжая пить.
— Почему ты не взял одну из своих? Черт подери, ты же знаешь, я ненавижу это.
— Во-первых, прекрати ругаться при ребенке, ты же будущий отец, — передразнил Мик Йена, поглаживая живот, — а во-вторых, это месть за то, что ты нас не любишь. Должен же я как-то отомстить? Метку поставил, никому я больше не нужен, а сам не любишь.
— И с чего же ты взял, что я тебя не люблю? — спросил рыжий, игнорируя остальную часть.
— А разве любишь? — Омега поднял безучастный взгляд на своего парня.
— Люблю.
— Врешь. Докажи?
— То, что я терплю тебя, уже является доказательством.
И, ох, это было огромной, огромной ошибкой. Беременный, видимо, шутку не оценил, потому что голубые глаза тут же наполнились слезами.
— Милый, ну нет, прости, я не хотел.
— Не называй меня так, — еще сильнее прежнего пустился в слезы будущий отец.
— Ладно, да, хорошо, как скажешь, — пытался его успокоить Йен, нежно поглаживая по спине.
— Я тебе твою руку сейчас, — всхлип, — оторву.
— Да, ага, я понял, оторвешь, — продолжая успокаивающе поглаживать спину, проговорил рыжий.
— Я тебя люблю, — всхлип, — а ты, — всхлип, — скотина. Вон, ребенка твоего в себе ношу, — на этих словах он выставил вперед еле заметный животик.
— Я тоже тебя люблю.
— Вот нельзя было так сразу, а не доводить беременного до истерики? — уже полностью успокоившись поинтересовался парень.
— Ну извини, прости меня, скотину.
— Ладно, пойду я, устал. — Милкович поднялся из-за стола и направился в сторону комнаты. — А ты куда собрался? — спросил Микки, заметив, что Йен идет за ним. — Ты сегодня со всеми удобствами устраиваешься в гостиной, скотина, — усмехнулся омега. — Хотя нет, ты берешь из холодильника торт и молоко и идешь за мной. — И уже из спальни прокричал: — И ложку с кружкой не забудь.
***
— Ты меня любишь? — уже вечером, лежа в постели, спросил Милкович. — Микки? — удивленно проговорил Йен. С беременностью Мик сильно изменился. Начал больше проявлять свои чувства: говорил слова, которых, казалось, даже не знал, готов был поцеловать своего парня даже на улице. И он бы не признался, но говорить мой парень было очень приятно.
