Крылья есть у каждого ребенка

Так странно ощущать себя обычной.

Без крыльев, без полетов, без судьбы.

      Когда ощущаешь каждой клеточкой своего тела теплые сухие камни мостовой. И не чувствуешь своих крыльев.       Лежа лицом на мощеной дороге, чувствуешь, как по носу катятся крупные соленые слезы. Пробуешь одну языком. Соленая. Горькая ухмылка змеится на твоем лице.       Он говорил, что у нее самая замечательная улыбка. Добрая, широкая, совершенно детская. Он вообще много чего говорил. А она верила.

Наивная дурочка.

      Когда он был рядом, она словно парила над землей. Крылья, сотканные из смешных мечтаний и его прохладной улыбки, раскрывались у нее за спиной. Медленно, и так желанно.

Он отрезал их для себя.

      Она совсем не была ребенком. Напротив, добродушная и милая девушка лет двадцати. Но душа, ее душа, казалось, навсегда сохранила некую инфантильность.

Исчезла и она, снабдив кое-чем более необходимым для ее возраста. Серьезностью.

      Он говорил, что ее глаза похожи на два маленьких теплых огонька.

Огонь взметнулся порывом страсти и… исчез после его ледяной ухмылки. Оставив разгромленное пепелище.

      Ей еще никогда не было так больно. Он выбросил ее, как шавку, на каменный тротуар улицы. И не оставил ей ничего.

Он забрал даже ее способность мечтать.

      Раньше, когда они еще были вместе, они часто смеялись над глупыми людьми. Действительно, как же это можно спешить на работу в душный офис, когда можно бесконечно долго отпускать в полет бумажные самолетики из окна?       Или шлепать по лужам босыми ногами, а потом заболеть. И любимый настоятельно уложил бы тебя в постель и дал бы кружку черного, крепкого чая с лимоном.

Эти люди, к сожалению, совсем не любили фантазировать.

Ну и глупые.

Теперь она такая же.

Поглупела резко.

      Ее собственный внутренний мир рассыпался на жаркие осколки. Они пылали и с мучительной болью испарялись из ее души.

Но ей уже без-раз-лич-но.

Вот т…

      - Девушка, эй, девушка, хотите яблоко? – мужской приятный голос позвал ее извне.

Ей не до этого.

      - Нет, если не хотите, то так и скажите. Просто, когда мне грустно, я всегда ем яблоки. И, знаете, помогает! – с восторгом произнес незнакомец.

Оказывается, в ней еще не умерло любопытство.

      Приоткрыв опухший от слез левый глаз и, еще раз хлюпнув для приличия красным носом, она узрела высокого парня с растрепанными темными волосами. Парень стоял и улыбался. Открытой, немного мальчишеской улыбкой. Совсем не Его улыбкой.

И это почему-то разозлило ее больше всего.

Она злилась на абсолютно незнакомого парня.

Такое чувство, будто сошла с ума.

       Словно острым ножом, безумный немного, истерический смех разорвал тишину.

А по небу плывут облака…

К-к-какая же она глупая!

      Парень удивился. Даже настолько, что перестал улыбаться. И сел на корточки рядом с ней. Подозрительно положив руку на лоб, сам себе сказал:       - Надо же. Температуры нет, жара нет, есть только странный заразительный смех! – увлеченно говорил парнишка с невидимым собеседником. – Девушка, поднимайтесь, а то к старости ваши кости будут напоминать вам этот момент вечно, – уже обращаясь к ней, убежденно уговаривал парень.

Ну как он не понимает!

Ей же плохо…

Наверное.

      Все-таки открыв глаза, она бездумно смотрела на небо. На яркое солнце, слепящее прохожих. На белые кудрявые облака. И на поднявшегося парня тоже. Он протягивал ей руку.

Наверное, ее внутренний ребенок все еще жив.

      Ухватившись за теплую, немного суховатую ладонь, она встала.       И ладонь тоже не Его. У него пальцы были холодными, как у мертвеца.       Отряхнула голубое летнее платьице и с прищуром посмотрела в зеленые глаза незнакомца. А потом перевела взгляд на шарф, спокойно оплетающий шею парня. Словно мягкая черная змейка. И это в середине-то лета!       Фыркнула, чем немало позабавила парня, и не к месту вспомнила:

А он вообще никогда не носил шарфов, считая их шерстяными удавками…

      - Девушка, а хотите, я покажу вам один замечательный ресторанчик? Вам там точно понравится! – воодушевленно проговорил парень.

Ей бы насторожиться, но…

Раненая душа требовала реанимации.

      Взявшись за руки, по залитой солнечным светом улице неторопливо шагали два человека. Парень и девушка.       Редкие прохожие ошеломленно останавливались. Птицы косили на пару черными блестящими глазами, а ангелы на небе таинственно посмеивались.       На спине у девушки подрагивало прозрачно-белое марево.       Подозрительно похожее на крылья.       Ее крылья, сотканные из смешных мечтаний и его теплой улыбки, всегда будут при ней.

Крылья есть у каждого ребенка, а она – дитя. Просто немного выросшее.

Дети, как известно, обладают даром всепрощения.

Они прощают даже отъявленных мерзавцев.