План «Бельта»

      Освальд вздрогнул, просыпаясь. Он вцепился в руль автомобиля, не понимая, что происходит. Тряхнул головой, и волосы с шуршанием рассыпались по меховой опушке капюшона. Так, всё нормально, спокойствие. Парень посмотрел на пассажира, сидящего в кресле рядом.       – Ты спишь, что ли? – Гилберт как раз доставал сигареты из внутреннего кармана куртки. Он с подозрением осмотрел Освальда. – Неважно выглядишь. Ты побледнел. Что-то приснилось?       – Я всегда бледный, – зачем-то уточнил он, всё ещё находясь во власти сонного бреда, – и оттянул от горла воротник свитера. Вот теперь точно проснулся. За окном была зима, хотя жижа под ногами скорее напоминала о резко приближающейся весне. Ещё и метель эта, противная, мокрая, непрекращающаяся. Мелкие снежинки хлестало ветром в лицо, и они тут же таяли, оставаясь на коже неприятной влагой. Хорошо, что они сидят в машине. Освальд поёжился, и сам не понял от чего: то ли от только что приснившегося, то ли от всеобщей промозглости.       – Да, кошмар. Кажется… – Освальд выпрямился и вяло моргнул, смотря на Гила. – Я забыл.       Брат хмыкнул, обхватив сигарету губами.       – Бывает, чего уж. Можно подумать, ты каждое утро встаёшь и помнишь приснившийся сон. Не хочешь ещё подремать? Ночью работать.       – Нет, какое там. Праздник, всё-таки! – процедил Освальд, потянувшись к бутылке с водой.       Грёбаная работа. Да уж, повезло – каждый год разъезжать по чужой планетке, куда влиятельные особы отправили своих детишек ради защиты. Правящая верхушка и их руководитель лично решили, что раз эти два мальчика имеют такие привлекательные личики, то дети будут доверять им охотней.       Ага, как же.       Соглашались лишь те, кто знал, что они не из этого мира. Те, кто был в курсе, кто такие Освальд и Гилберт. И те, за кем не смогли в этот день прийти родители, хотя планировалось.       Остальные неведающие только обалдевали от внезапных инопланетных гостей.       Радовало одно: у них был регистратор. С помощью этого приборчика удавалось заметить, и в дальнейшем, отследить местоположение нужного человека.       Таких «нужных» людей в данный момент было шесть. А по факту, пять.       Освальд с силой рванул крышку, и за секунду выдул половину пол-литровой бутылки, не ощутив насыщения. Это «по факту» стало триггером. Освальд отвернулся от подозрительно смотрящего на него брата, и лихорадочно забегал взглядом по заснеженной площади, будто искал кого-то, кого на площади не было, да и, в общем-то, и не должно было быть.       Пять, а не шесть.       Он уже давно уничтожен, разбит, растоптан. Его утопили, сожгли, разорвали и выбросили. Если бы он знал, что в тот раз «взрослые», а по факту, малолетние кретины, только перешагнувшие второе совершеннолетие, но уже решившие стать родителями, своим благим делом потеряют того ребёнка…       Освальд глотнул ещё воды, не отрываясь от окна. Тридцать первое декабря. Казалось бы, сейчас люди вовсю должны подготавливаться к празднованию Нового года. Бежать со смены на работе, стругать салаты, проверять, все ли подарки куплены, умываться, одеваться... Чем там обычно занимаются земляне в это время? Людей же на улице было полным-полно, будто весь город решил сделать все дела в последний момент.       Дети, несмотря на мокрую метель, с радостью и визгами скатывались с деревянной горки, которая скорее напоминала аттракцион в аквапарке. Толпы молодёжи собирались около широкого здания с стилизованной жёлтой «М», переговаривались, а потом, смеясь, либо заходили внутрь общепита, либо двигались на автобусную остановку. Остальной контингент, вероятно, делал последние покупки и судорожно пытался убраться хоть куда, лишь бы подальше от неприятной погоды.       Высокая ёлка в центре площади приманивала к себе большое количество людей. Те позировали, фотографировались рядом с ней, но потом сматывались, забодавшись смахивать с экранов телефонов растаявшие снежинки.       Да ничего бы он не смог сделать… Даже если бы знал. Это было давно. И он сам тогда еще, по сути, был тем ещё ребёнком…       Прибор вдруг жутко завибрировал и издал длинный писк. Вздрогнув, парень обернулся и увидел, как Гилберт уже берёт регистратор в руки.       – Не по-о-онял, – протянул Гил тоном бухгалтера, у которого не сходились цифры. – Ты погляди. Что за джекпот?       На сенсорном экране виднелась карта местности. У отметки автобусной остановки светились пять красных точек. Сверхчувствительный прибор среагировал на определённые ДНК, занесённые в базу. Детишки обнаружились.       Сразу пятеро. Интересно.       – Какова вероятность того, что они оказались знакомы друг с другом? – пробормотал вслух Ос, хмурясь.       – Понятия не имею. Но, наверное, очень мала. Я примерно представляю, кого нужно забрать в этот раз. То, что они все оказались в одном городе – уже очень сильный намёк на кое-что, – Гилберт многозначительно на него посмотрел. – И это «кое-что» говорит о том, что кто-то из доглядчиков облажался.       Освальд не хотел, но верил. Сегодня у него весь день очень странное предчувствие, и благодаря прибору это ощущение усилилось. Он снова посмотрел в окно, на этот раз имея цель: пятеро подростков должны были стоять прямо перед ними, метрах в двадцати. Расположение машины оказалось удачным – хорошо, что Ос остановился в дорожном кармане.       Они стояли на пешеходном переходе, ждали, пока на светофоре загорится зелёный свет. Пять девочек жались друг к другу, неприязненно морщились, пытаясь как можно меньше высовывать лица из-под капюшонов и воротников курток – лишь бы снежинки в лицо не летели. Взгляд прошёлся по собравшейся на пешеходнике толпе. Ничего подозрительного, лишь эта небольшая стайка девчушек заставляла душу Освальда колебаться. Того и гляди, вывернет наизнанку от то затихающей, то бушующей бури внутри него самого.       – Кажется, я их вижу, – сказал Ос, осторожно, но в то же время жадно рассматривая стоящих на пешеходнике людей. Капюшоны мешали, да и вряд ли кто-то из них обернулся бы. Так, а вот теперь расположение машины не казалось удачным.       Гилберт поочерёдно нажимал на каждую из точек, заинтересованно хмыкал, и называл фамилии родителей, с которым нашлось совпадение по генам.       – Ты только зацени, какая тут звёздная компашка. Первая фамилия – Травинская.       – Поздравляю госпожу Ранхель с обнаружением единственной дочери, – пробормотал он, пытаясь представить, как выглядит девчушка. Представлялись лишь блондинистые волосы да зелёные глаза.       – Следующая покруче будет. Крылатова. Я, кстати, почти уверен в том, что она – это во-он та высокая девушка в джинсовой куртке с мехом.       – Даже не сомневаюсь.       Светофор, наконец, загорелся, и собравшаяся толпа перешла полотно кармана. Девчонки пошли на автобусную остановку.       – Как тебе такое. У нас тут главная звёздочка. Аллюзия.       – Гонишь, – выдохнул Освальд. Травинская. Крылатова. Теперь Аллюзия. В одном городе, в одно время, в одном месте! Это ни черта не совпадение, а целая закономерность.       Освальд почувствовал раздражение. Человек, который занимался распределением и единственный, кто знал, куда попадёт каждый ребёнок, сейчас находится на грани жизни и смерти. Почему он распределил этих детей именно так, в одном небольшом городке?       – Знаешь, я не удивлюсь, если среди той толпы будет сын нашего главного некроманта, – хмыкнул Гилберт, и потянулся за новой сигаретой.       – Но у него нет детей, – уверенно отчеканил Освальд выученную фразу, однако губы тронула тень улыбки.       – Это по официальной версии, – кивнул Гил, и он, как отражение в зеркале, улыбнулся так же, как и брат. – Хорошо. О-очень хорошо. Помнишь засранца Небулоса? Его дочь здесь.       К раздражению добавилась примесь довольства: детёныши важных шишек собственными персонами стояли на остановке всего в нескольких метрах от парней. Буквально в шаговой доступности. Те, кого родители ждали почти тринадцать лет. Те, кого было очень важно вернуть.       – Ну, кто последний? – поторопил брата Освальд, заметив, как оживились девчонки, увидев очередной автобус. Нужный маршрут, значит. – Дай угадаю. Малышка Перевалова?       Гилберт подозрительно молчал. Его куртка шелестела, он постукивал ногтем по обивке двери, бормотал…       – Ты чего?       – Быть этого не может, – тихо пробубнил он в воротник куртки. – Наверняка ошибка. Глюк. Нет, этого не может быть, ха-ха…       – Да что там такое? – удивился Освальд, наклоняясь к брату. – Покажи!       – Не советую, – он резко увёл руку с прибором за кресло пассажира, усложнив доступ к регистратору.       – Гил, что ты там увидел? – нахмурился парень. Сердце вдруг без причины сделало кульбит и забилось вдвое быстрее. Наверное, он не хотел догадываться. Правда, подсознанию на его мнение было решительно начхать. Освальд, точно безвольная марионетка, подчиняющаяся приказам извне, повернулся обратно к окну.       Подружки подошли к подъехавшему автобусу. Двери раскрылись, и люди хлынули из автобуса, торопясь по своим делам. Четыре названные фамилии и одна неизвестная. Освальду почему-то стало так страшно тем самым противным страхом, который бывает перед первым выступлением перед большой аудиторией слушателей, а ты всего лишь двенадцатилетний школьник, которого попросили рассказать свой хорошо написанный доклад.       Где-то недалеко, на дороге, раздался приближающийся звук сирен. Девчонки, как по команде, обернулись влево, и он, наконец, увидел их лица. Да, они все были похожи на своих родителей. От этого понимания в груди разлилось тепло – это действительно были дочери знакомых ему людей… Но страх никуда не уходил. Освальду показалось это странным.       До тех пор, пока он не наткнулся взглядом на девочку в очках. Пятую.       – Виргам, – просипел Гилберт, прилипшим взглядом пялясь на девчонок, и это слово проклятьем отпечаталось в голове Освальда.       Уничтожен, разбит, растоптан. Утоплен, сожжён, разорван и выброшен.       И воскрешён.       Что это? Долгожданное сияние луча надежды? Нифига. Это целая вспышка сверхновой.       Освальд сам не понял, как так получилось, но он уже вылезал из салона машины. Дышать вдруг стало нечем – за капюшон резко потянули.       – Стоять! – прорычал Гилберт, и с силой дёрнул брата внутрь машины. – Жди ночи! Да остынь ты, бляха. Я тоже не понимаю, что происходит. Это всё очень странно, – сказал брат, снова смотря на экран прибора. – Ладно, на месте разберёмся. Ты же понимаешь, что нам надо доставить детей в целости и сохранности обратно домой? Девочки не виноваты в том, что мы знаем больше их. Нельзя допустить ошибок и напугать их. Иначе будут сопротивляться. Сам же знаешь! А они в любом случае будут сопротивляться! Блин… Надо приготовить шприцы. Ни одного года не прошло без сывороток!       Освальд развалился на водительском сидении. Сердце прыгало в груди, точно бешеная заводная игрушка. Да-да, он все помнил и всё знал. Ой, да какая разница вообще. Он сейчас слишком не в себе, чтобы думать о чём-то, кроме одной мысли.       Этот ребёнок жив.       – Ха-ха, Гилберт, – Ос сладко улыбнулся, посмотрев на брата. Гилберт вздохнул, и со смесью смятения, обречённости и лёгкого ужаса взглянул на него. – Кажется, я знаю, что хочу на Новый год.