Ускользающее счастье

− Прости, что не был для тебя хорошим мужем... Да, но... Зеленые глаза спрятались под опустившимися веками. Ни этого она хотела от него услышать. Ни этого ждала все это время. Просто хотела, чтобы он хоть раз открылся, оттеснил куда-нибудь подальше свою проклятую гордость, и, в конце концов, сказал, что не хочет их терять. Семью, которой его лишили еще много лет назад. − Но... Харуно вздернула голову наверх. Неужели?.. Зажегшийся в глубине ее взгляда маленький огонь искрился в могущественное пламя. Она даже перестала дышать, боясь одним только вздохом испугать невидимо прилетевшую к ней голубую птицу. Он, наконец, остановит ее, скажет, что это было глупо, и вовсе не собирается их отпускать. − Я не вправе останавливать тебя... И она чувствует, как что-то хрупкое падает низ, вдребезги рассыпаясь, словно холодные капли дождя, ударяющиеся о твердую землю. − Ты вольна делать так, как тебе кажется лучшим... Брови сошлись на переносице, злость вновь начала карабкаться, высовывая руку наружу. Зря она начала пробуждать в себе надежду с примесью трудно контролируемой радостью. Сакура крепко сжала руки в кулаки, пытаясь унять бушующий внутри гнев, и более того сожалеть, что минутами ранее тешила себя мыслями, что все может быть как раньше. Как глупо было с ее стороны, так наивно повестись на сладкие речи мужчины. С самого начала он и не собирался воссоединять семью, которая рушилась прямо у него на глазах, и причем, сам активно способствуя в этом. А наоборот - он ждет, когда они, наконец, оставят его в покое. − Я помогу тебе собраться... Это стало последней каплей. Харуно чуть ли не захотела фыркнуть ему в лицо. Он хочет собрать их вещи, и за ручку лично сопроводить на улицу. Сакура оттолкнула его, не так уж мягко как планировала. − Не надо. Я и сама в состоянии... Харуно сорвала с руки капельницу вместе с пластырем, откидывая одеяло в сторону. На самом деле, планировала она переезд вечером, когда Ино освободиться и выпишет ее, но раз уж одному человеку нетерпеж поскорее избавить свой дом от лишних жильцов, то так тому и быть. Казалось, происходящее один лишь сплошной, нескончаемый сон, который все больше и больше походил на кошмар. Она не знала, что творит, и как надо вести себя в подобных ситуациях. Просто решила поддастся эмоциям, и сделать так, как того желает муж. Куноичи резко поднялась с койки. Голова на мгновение обдалась болью, а к горлу подступила рвота. Саске схватил ее за локоть, на что та дернулась, чувствуя, как ярость еще сильнее начала рваться и метаться. − Тебе еще нельзя двигаться... Забавно. Он беспокоится? Интересно, с чего бы... − Нет, - твердо ответила она, освобождая руку от его цепких пальцев. - Как ты и говорил: только мне решать, что лучше, а что - нет, - встряхнула волосами, отгоняя прильнувший к ней дискомфорт, после слегка шатнулась и повернулась к нему спиной. - Мы сегодня же покинем твой дом, - бросила через плечо и вздохнула, будто утомленная. А он будто и не слышал, невзначай обратив внимание на розовые локоны, которые скользнули по худощавым плечам, приоткрывая затылок. Преклоняясь мимолетному желанию коснутся ее, Саске поднял руку. В голове, словно бы порывом ветра промелькнуло прошлое, вводя заблуждение то, что происходило в настоящем. Как же легко в одночасье лишиться всего, когда тернистый путь был заложен долго и мучительно, сквозь страдания и боль. Однако, даже если все предопределилось, не успев даже начаться, он хотел дотронутся до нее, обнять первый раз за последние дни-месяцы пока был за пределами деревни. − Можешь выйти? Ее внезапный голос будто бы вырвал его из состояния гипноза, заставив моргнуть и опустить руку. − Я хочу переодеться... - уже более тихо, почти шепотом вновь заговорила Сакура, пальцами откидывая вьющиеся розовые пряди за ухо. Но Учиха не ушел. Лишь коротко шагнул в ее сторону. Он знал, почему она просит уйти, однако ему было все равно, ибо это никогда и ни в коем случае не остановило бы его. Не почувствовав сзади никаких движений, Сакура повернулась и грустно улыбнулась. Опять это безразличие в его глазах. Словно его особо не волнует дальнейшая судьба почти уже развалившегося брака. Хотя, наверное, так оно и есть. Неужели, ему и вправду никогда не была нужна семья? И эта истина так давит... так уничтожает ее изнутри... А как же Сарада? Сакура шмыгнула. Нет. Хватит жалеть себя. В конце концов, она - мать прекрасной девочки, ради которой живет и будет жить. − Пожалуйста, выйди, - опустив голову и положив руку на живот. - Я не хочу... не хочу, чтобы ты видел мой шрам. Ни то чтобы она стеснялась, просто не хотела видеть в его взгляде еще и отвращение. Ведь теперь она и вправду уродлива. Саске невольно вспомнил тайный поход к ней средь лунного вечера. Огромные швы, прошедшие под кожу, заклейменные, будто им же самим. Особо не трудно было представить, как вспороли ее живот и достали оттуда уже мертвого малыша. Руки сами сжались в крепкие кулаки. Саске стал еще сильнее ненавидеть себя и чувствовать вину за случившееся, но, тем не менее, исполнив просьбу своей жены, спокойно вышел, не громко закрыв за собой дверь. Ее оставили одну... в угнетающей тишине. Она чувствовала, как атмосфера сужается, превращаясь лишь в маленький мерзкий комок пустоты. Немного закатив глаза и, словно не дыша, простояв еще несколько минут, Сакура подошла на ватных ногах к шкафу, открыла. Далее, так и не достав сменную одежду, медленно опустилась на колени, опустошенно вглядываясь на пол. − З-значит... Учиха, пройдя несколько шагов от ее палаты, шатнулся, прислонившись плечом к стене. − Это конец.

***

Сарада метнулась назад, поближе к двери, и еще крепче прижала к груди плюшевого мишку, с обеспокоенным видом наблюдая, как мать мечется по родительской комнате, собирая теперь уже свои вещи. Не обязательно быть достаточно взрослой, чтобы понять, что отношения между родителями дала глубокую трещину. Девочка грустно сузила глаза и уперлась щекой об мягкую голову игрушки, мелком взглянув на рядом стоящего отца. Он выглядит спокойным и не таким уж встревоженным. Будто и вправду желает, чтобы они поскорее исчезли из его жизни... − Мама, - подала голос Сарада, озвучив следующие слова уже более тихо. - Вы с папой разведетесь? Конечно, какая-та частичка ее сознания не хотела в это верить, и создавала надежду, что вскоре они снова воссоединяться. Харуно остановилась, словно удивленная, а Саске, тоже обративший внимание на дочь, только намеривался подойти к ней поближе, как его опередила жена, которая небрежно бросила платье на кровать, подбежала и присела перед девочкой, взяв ее маленькие пальцы в свои ладони. − Сарада, послушай... - Сакура замолчала и отвела взгляд, не зная, как лучше донести до нее всю сложившуюся ситуацию. - Мы с папой должны о многом подумать, и... Значит они действительно... Маленькая Учиха опустила голову, и в уголках ее глаз заблестели слезы. Почему? Ведь только недавно папа, наконец, вернулся, хотя, может только на определенное время. Возможно, скоро он снова покинет деревню. Но все же, она так надеялась, что с его приходом они вновь станут полноценной семьей. Что мама снова будет улыбаться, а сама ждать, зная, что папа вот-вот откроет дверь и скажет: "Я дома". Сердце Сакуры разрывалось, видя, какая печаль начала отражаться на лице дочери, чуть что готовая в любую секунду заплакать. Девочка, непроизвольно погрузившаяся в свои мысли, совсем забыла, что за каждым ее выражением наблюдала мать, и как она нервно сжимала ее пальцы. − Мам, я все понимаю, и... - Сарада шмыгнула, и, спешно вытирая слезы, ободряюще улыбнулась. - Что бы ни случилось, я хочу всегда быть рядом с тобой. Забота, естественно, особенно на данный момент, требуется именно ей. Недавно пережив потрясение от потери ребенка, Сарада знала, что мама еще не пришла в себя, что та до сих пор оплакивает, да и не меньше, чем она переживает за решение жить отдельно. Какой бы выбор не сделала, надо ее поддержать, стать надежной опорой, да и девочка больше привязана к матери, нежели отцу, которого по всей видимости вся эта ситуация особо не заботила. В эти секунды Сакура была так благодарна за понимание и за поддержку, что она крепко заключила чадо в свои объятия. Да. Именно. Ради нее она и будет жить. Только ради нее... − Спасибо. Спасибо за то, что ты моя дочь. Закрыв чемодан, Харуно подошла к выходу, в то время как Сарада медленно приблизилась к Саске, который опустился перед ней на колени. Какие километры их не разделяли, и насколько часто они не виделись, все же думать и не беспокоиться об отце тоже не могла. Ведь теперь он останется совсем один. Дом опустеет. Место, где она росла, смеялась, плакала, тосковала, совсем скоро станет для них чужим. − Пап, я пойду? - нежно дотронувшись крошечными пальцами до лица отца. - Береги себя... Сакура, наблюдая за этим со стороны, вдруг задумалась, что из-за своих эгоистичных амбиций лишает дочь отца. Лишает возможности быть рядом с ним. Сомнения укреплялись, видя, с какой осторожностью муж сжал пальцы дочки и с грустью улыбнулся он ей. Но он же сам отпускает их. Причем, так легко и без каких-либо слов. Учиха грустно улыбнулся, накрыв рукой ее детские пальцы. Он же правильно поступает, давая возможность жить так, как они того желают. Ведь принося одни боли и страдания, он не сможет подарить им счастья, как бы сильно этого не хотел. Находясь вдали от него, они могут больше не ждать его, и наконец зажить нормально. Саске хотел было закрепить двумя пальцами на лбе дочки и его привязанность к ней, но зачем-то передумав, лишь поцеловал ее в лоб. Маленькая Учиха моргнула, не поняв, что именно намеривался сделать отец, после просто проигнорировала, быстро забыв об этом. − Ты тоже береги себя, и... - Саске мелком взглянул на Сакуру, которая уловив его взгляд, обняла плечи и отдернула голову, - ...заботься о маме, и следи, чтобы она больше не плакала. Харуно фыркнула. Единственный человек, который может заставить ее плакать, ведь он сам. Сарада кивнула и, развернувшись, подбежала к маме, и нежно взяла ее за руку, улыбнувшись ей. Перед таким хрупким созданием невозможно было устоять, и сердце женщины растаяло, помогая на миг забыть все свои обиды. − Сакура, - он позвал ее, и она непроизвольно обернулась. - Береги себя. Мог бы и не говорить напоследок такие противоречивые слова. И без его слов она постарается дорожить своей жизнью, хотя бы ради дочери. − Жаль, но я не могу сказать то же самое и тебе. Потому что и без этого он будет ценить себя сильнее, чем она, наверное. Теперь он как свободный человек может покидать деревню, когда угодно, не заморачиваясь на прощаниях. − Я знаю, - вслед за уходящими фигурами прошептал он. Дверь со скрипом медленно захлопнулась. Они ушли. Они покинули дом, где когда-то царила жизнь.

***

Дни проходили на удивление медленно и как-то даже бессмысленно. Царящая за окнами тьма давала на вид пустому поместью еще более пугающую атмосферу. Тяжелые капли воды, ударяющиеся об алюминиевою поверхность раковины, громко доносились из кухни, где напротив квадратного обеденного стола сидел хозяин дома, который не предполагал никаких усилий, чтобы хоть как-то побороть пустоту, что крепкой хваткой цеплялась за каждый угол жилища. Все будто бы утеряло предыдущую сущность. Так холодно, чуждо и… одиноко. Почему? Ведь он всегда был один… Жил, готовил, стирал, убирался, не имея рядом близкого человека. А теперь… Неужели отвык? Но он же отпустил их. Отпустил. Он. Просто. Их. Отпустил… Саске вздохнул, откидываясь на спинку стула, и задрал голову наверх. Оглядываясь назад, он все больше убеждался, что поступил правильно. Не отказывая себе в удовольствии понаблюдать за ней, сидя на дереве, с которой открывался вид на ее рабочий кабинет, он следил за каждым ее движением и за настроением. Она улыбалась. Так открыто и нежно. Если вспомнить, за последний год Учиха ни разу не видел ее искреннюю, жизнерадостную улыбку. Мужчина усмехнулся. − Значит, действительно, ты была несчастна рядом со мной. Я правильно поступил, - будто поставив точку в своих сомнениях, прикрыл он глаза.

***

Прошла целая неделя с момента их решения жить раздельно, и аннулировать брак. До второго плана дело еще не дошло, так как Харуно считала, что это немного утомительно, и можно перенести на более удобный и свободный день. Хотя, на самом деле, в сердце она хранила надежду, что их семья, в конце концов, окончательно не разрушится. Поднявшись по железной лестнице, Сакура сделала глубокий вдох и, чувствуя, как волнение перерастает в противную дрожь в коленях, медленно приоткрыла дверь дома, где некогда жила вместе с дочерью. И тот трепет, которого никак не могла контролировать, скорее был вызван тем, что она боялась вновь разочароваться. Боялась, что ее ожидания могут оказаться лишь фальшью. Дверь была не заперта, что весьма удивило Сакуру, которая переступив порог столкнулась с тем, что ни в одной комнате, казалось бы, уже опустившегося поместья не горел свет. Будто изначально все жильцы съехались, и не было никакого признака, что в доме присутствовал кто-то, помимо нее. Заглядывая в каждое помещение, она видела, что все осталось практически не тронутым. Одежда, обувь… все так, как она и расставила в день последней уборки. Неужели, его действительно нет? Он и вправду ушел, успел покинуть деревню, причем, возможно, даже сразу после их ухода? Да нет. Он же не настолько… Прямо направившись на кухню, женщина щелкнула выключателем, внимательно оглядывая теперь уже светлое помещение. Все было подозрительно чистым. Ни одной грязной посуды, ни мусора… Приблизившись к холодильнику и открыв его, Харуно могла с уверенностью сказать, что Саске ни только не воспользовался бытовыми вещами, так еще и ни разу не удостоил чести заглянуть в хранилище продуктов. Хорошо, что она вовремя еще тогда, после того как выписалась из больницы, отдернула себя от мысли о приготовлении еды для него, а то сейчас пришлось бы, наверняка, с жалостью глазеть на испорченную. Все выглядело так, будто его изначально и не было, что он все еще находился за пределами Конохи. Насколько же нужно быть таким бесчувственным, чтобы не подумать хотя бы о своей дочери. Захлопнув холодильник, женщина подошла ко столу, громко положив на него ладони. Злость будоражила кровь, а обида - ненавидеть его за существование. Что вообще происходило, она даже это не могла понять. Как и то, действительно ли это тот Саске, за которого она вышла замуж. Тот мужчина, который когда-то отдавал всю свою заботу и внимания во время путешествия и беременности. Был ли он хоть раз честным с ней? Имелось ли место в его сердце для чего-то еще, кроме мести? Воспринимал ли он их, как нечто ценное? Неважно. Все это уже неважно. Он ушел, не попрощавшись даже со своей родной дочерью. Что же она теперь ей скажет? Женщина вздрогнула, когда дуновения ветра ударила в спину и теплая рука обвила ее вокруг шеи. − Ты пришла, - прозвучал еле понятный шепот, - ты пришла. Харуно дернулась, когда объятия стали крепкими, когда внезапный поцелуй опечатался на изгибе шеи, и сморщилась от запаха, что неприятно бил по ноздрям. Саске зарылся носом в ее волосы, на мгновение прикрыв глаза. Внутри стало так спокойно. Его охватило некое умиротворение. Как же давно это было. То чувство, когда рядом что-то родное и близкое. Все это время не было ни секунды, чтобы он не думал о них. Образы мелькали, превращая одиночество в бессонные ночи. Без них он лишь существовал, но не жил. А Сакура, убрав его руку, чуть отстранилась, повернулась к нему, и, не привычной ей за последние дни, веселой улыбкой произнесла: − Ты что напился?