Не вспоминай.

Он кричал ей громко. Очень громко, настолько, насколько мог. Впервые в жизни Ривай так надрывал горло, дабы докричаться до кого-то. Он был готов не только на крик. Йегера было уже не спасти, и единственное, что в этой ситуации мог сделать капрал - не дать умереть Аккерман. Он видел, как она застыла на месте в немом ужасе, видел, как она отпустила поводья лошади и уронила мечи, видел, как серые глаза в одно мгновенье налились слезами. Она сдалась, отчаялась, перестала бороться. В следующий миг, после того как увидела бездыханное тело дорогого брата с откушенной головой. Эрена больше нет. Осознав это, Аккерман подумала, что ее нет тоже. Теперь нет. Без Эрена ей не нужен этот мир, этот свет, воздух, ничего. Ее уже ничто не интересует и не волнует. Она в очередной раз потеряла семью, надежду, родного человека. Потеряла то, за что могла бы бороться до последнего. В общем-то, потеря Эрена была равноценна для нее потери смысла жизни, а если быть точнее - самой жизни. Хотя Ривай не приемлет подобной логики или подобных рассуждений. Да, они потеряли Йегера, потеряли "надежду человечества", потеряли то, что не смогут восполнить многие годы, но умереть еще и Микасе он не позволит. Не в "его смену". Вот по этому он и кричал ей сейчас, словно умалишенный, мол, Аккерман, быстро ноги в руки и убирайся оттуда! Там полно гигантов! Глазом не моргнешь, сожрут! Мужчина крепко сжимал поводья и изредка щурился. Она была далеко, он не успеет, не успеет примчаться на помощь и защитить ее от титанов. Черт, черт, черт... Все как всегда не вовремя! Зачем Йегер поперся в другую сторону? Почему не послушался приказа? Микаса, ясное дело, последовала за братом. Вот только "брату не повезло". Они наткнулись на гигантов. Их было много. Слишком. Прежде чем парнишка добрался ртом до своей руки, какой-то гигант добрался ртом до его головы. И теперь ни Эрена, ни титана, ни здравомыслия Микасы. Азиатка потеряла голову, от боли и горя. Ведь понимает, что теперь Эрен точно не вернется. Понимает, что все кончено. Неудивительно, что винит в этом себя. Вся в слезах, в крови, она до последнего убивала гигантов, пока не убила всех в радиусе пятидесяти метров от себя. Вот только сейчас на нее надвигается еще одна группа монстров, пяти-семи метров. А эта идиотка сидит. Просто сидит на лошади и смотрит куда-то в пустоту. Она не пытается восстановить свое прерывистое дыхание, не пытается вытереть слезы или кровь с лица. Теперь ей это не интересно, и даже ее собственная жизнь - ничто. Леви всеми силами пытается докричаться до нее. Просит хотя бы убегать, если нет возможности сражаться. Но он не хочет, чтобы она убегала и спасала свою жизнь, ибо потом будет винить себя еще больше. Он хочет защитить ее сам. Глупая, глупая, глупая девчонка. Просто стоит на месте, будто бы ждет смерти в лице титанов. Ривай нервно прикусывает губу и еще раз осматривается по сторонам, стараясь предположить, успеет ли он к ней. Но гиганты ближе. И быстрее. Но в жизни бывает всякое. Внезапно, лошадь, на которой сидела Микаса, встала на дыбы, и, скинув с себя свою хозяйку, унеслась прочь, видимо испугавшись грохота от топанья гигантов. Это было по меньшей мере странно, ведь лошадей для легиона выращивают и тренируют индивидуально. Тренируют так, чтобы они не боялись гигантов и звуков, исходящих от них. А эта глупая кобыла испугалась. Девушка рухнула на землю, головой вниз, от чего именно голову и расшибла. И теперь ей точно было не спастись. Хвала отряду поддержки, который в самый нужный момент появился позади толпы гигантов и эту самую "толпу" остановил, не позволяя этим тварям приблизиться к стене, и тем самым к Аккерман.

***

- Травма головы. - без особого интереса сказала Ханджи, пару раз проведя указательным пальцем перед глазами Микасы. - И без тебя вижу. - выдохнул капрал, смотря на перебинтованную голову подчиненной. - Аккерман не помнит нас. Тебя, или меня... Никого. Даже "его". - добавил Леви чуть позже, усаживаясь на стул, стоящий напротив кровати девушки. - Это последствия этой травмы? - Вероятнее всего. - Зоэ добродушно улыбнулась, потрепав азиатку по голове. - Не помнишь нас? - она еще раз заглянула в серые глаза темноволосой, желая увидеть в них хоть какой-то просвет или отголоски памяти пострадавшей. Микаса не ответила. Покачала головой в разные стороны, высказывая очевидное "нет". - Что же, а свое имя? Имя помнишь? - допытывалась майор, все еще пристально смотря на Аккерман. - Микаса. Микаса Аккерман, да? - этот раз сероглазая кротко кивнула, посмотря на капрала. Она едва заметно занервничала, поэтому и поспешила опустить глаза. - Правильно! - Зоэ искренне обрадовалась тому, что азиатка еще хоть что-то помнит. - А еще? Еще что-нибудь в памяти осталось? - Д-да... Смерть родителей. - Микаса заметно помрачнела. - То бишь детство? - Ханджи приложила руку к подбородку, явно о чем-то задумавшись. - А ты помнишь Эр.. - майор не договорила, так как Ривай закрыл ей рот рукой и махнул головой, мол, не надо. Не надо пока о нем говорить, и уж тем более заставлять ее все это вспоминать. Может быть Микасе будет лучше обо всем этом забыть. Женщина кивнула головой, соглашаясь, что только что чуть не взболтнула лишнего. Поэтому Зоэ и удалилась, поручая капралу заботу о девушке. Сейчас ей нужно отдыхать и восстанавливать силы.

***

- Значит, - начал Ривай возвращаясь обратно на стул, - и меня не помнишь? - в его голосе послышалась усмешка. - Не помню. - вздохнула темноволосая, вновь с ногами забираясь под одеяло. - Кто вы? Кем мне приходитесь? Какие у нас отношения? - Микаса начала задавать вопросы, хотя подобное было совсем не похоже на нее. - Никакие. Я твой начальник, капрал Ривай. - остервенело рявкнул брюнет. - Я могу долго рассусоливать тебе свою должность и положение в легионе, но сейчас не об этом. Ты действительно не помнишь ничего кроме своего имени и раннего детства? А то что случилось с тобой после смерти родителей? Где, как и с кем ты жила? - он понимал, что копает туда, куда не нужно. - Нет, говорю же, ничего. - она еще раз помахала головой в разные стороны, будто бы отгоняя плохие воспоминания. - Кхм, капрал Ривай, сэр, и что вы теперь будете со мной делать? Я могу вернуться к службе? - Нет, не можешь. - сказал как отрезал. - Ближайшее время мы будем заниматься "интересными" делами - возвращать тебе твою память. - Леви недовольно скривился.

***

Через несколько дней Микаса полностью поправилась, по крайней мере физически. И все свободное от лечебных процедур время девушка проводила с Риваем, который устраивал ей "интереснейшие" экскурсии по замку. Ханджи выдвинула теорию, что если Микасу поводить по знакомым ей местам, или познакомить с ее старыми друзьями - она что-нибудь да вспомнит. Армина Аккерман не узнавала в упор, но почему-то чувствовала некое желание позаботится о нем. Жан вызвал у нее отвращение, а Криста напомнила мелкого зверька. Саша с Конни заставили девушку невольно поморщится, будто бы с этими двумя связанно нечто неприятное. В общем, даже после нового знакомства со своими старыми друзьями сероглазая ничего не вспомнила. Тогда было принято решение просто водить азиатку по знакомым местам, в частности по бывшей "базе" легиона, то бишь по старому и обветшалому замку. Эти старинные, но на удивление чистые стены вызвали у Микасы чувство дежавю, но не более. Ривай не знал, что делать. Хоть сиди и рассказывай Микасе все, что знаешь о ней, о ее жизни и о ее прошлом, авось что-нибудь вспомнит. В тот же день, вечером, замок заметно опустел. Все как будто бы испарились. Погода заметно подпортилась, и за окном забарабанил сильный дождь, который вскоре превратился в ливень. Прогуливаясь по второму этажу, Аккерман выглянула в окно. И увидела там довольно странную процессию, нечто вроде похоронного марша. Главнокомандующий Эрвин, деревянный гроб и множество солдат, приложивших руку к сердцу. Они прощались с какой-то "надеждой человечества", или еще кем-то там. Она не услышала ни имени этого солдата, ни его звания, ни заслуг. Дождь мешал. Хотя, в тоже время, спасал. А сердце-то ведь чувствует. Чувствует, что в этом гробу кто-то важный, драгоценный, незаменимый. На удивление для самой себя Микаса заплакала, а потом, растирая слезы по лицу, еще раз выглянула в окно. В горле застрял комок, не позволяющий и слова сказать, а голова мгновенно заболела и закружилась. Воспоминания подкатили болезненной волной, заставляя сердце сжаться от боли, а разум потихоньку сходить с ума. Ривай возник в коридоре очень тихо, едва заметно. Сероглазая и правда бы его не заметила бы, если бы он не окликнул ее. - Сэр, там... - она кинула болезненный взгляд на окно, а потом вновь посмотрела на мужчину. - Кого...кого хоронят? - Эрен Йегер. Пятнадцать полных лет. Рядовой развед-отряда, имеющий способность к превращению в гиганта и управлению телом гиганта. Убил не один десяток титанов, чем внес огромный вклад в развитие человечества. Погиб три дня назад при очередной вылазке за стену. Награжден посмертно. - сухо отчитался брюнет, будто бы рассказывал отчет, а не о погибшем солдате. - Скажите только одно... - Аккерман направилась к Леви, такими тяжелыми шагами, будто бы еще чуть-чуть и она упадет, - этот человек... Он имеет отношение ко мне? - девушка вцепилась руками в рубашку капрала, заглядывая ему в глаза и будто бы умоляя "скажи "нет", прошу, скажи, что этот человек никак не связан со мной". - Эрен Йегер... - Ривай задумался. Это был довольно сложный выбор. Открыть ей правду и обречь ее на вечные муки и страдания, или ничего не сказать, но тогда обречь себя, ее друзей, да и весь легион в целом. Всех, кто ей лжет, всех, кто добродушно улыбается, но ничего не говорит об Эрене. - Эрен Йегер - твой сводный брат, друг детства, и самый дорогой человек для тебя. Это было тяжело. Тяжело говорить ей это без единой эмоции на лице, говорить и сдерживать себя, дабы не прижать к себе в порыве чувств и постараться утешить. Но она прижалась первая, завывая от душевной боли в его плечо. Ей понадобилась лишь одна секунда, одно слово, одно имя, чтобы вспомнить все и разрыдаться. А потом еще одна секунда, дабы прошептать "спасибо". Спасибо, что не дал забыть, спасибо, что не дал умереть.