Одержимый местью

Я не позволю тебе уйти. Решить проблемы возможно все. А остановка – лишь часть пути. Ты не сдавайся пока совсем. (с)

      Очень часто я задумываюсь над тем, почему я встретил тебя в своей жизни. Ты знаешь, Курапика? Какой-нибудь глупец мог бы ответить, что это воля Божья, а кто-то мог бы сказать, что это просто случайность. Я же всегда верил, что случайностей не бывает, и встреча с тобой лишь подтверждение моим догадкам.       Как только мы встретились, я заметил, насколько мы различны. Ты спокойный и рассудительный. Я очень вспыльчив и порою глуп. Ты живешь, ради мести. Я живу, ради благодетели. Если придираться ко всему, то даже цвет наших волос противоположен. У тебя они цвета спелой пшеницы, которая тянется к небу под ярким солнцем. У меня же они черные и колючие, издали напоминающие чем-то спинку ежа. Но именно ты оказался одним из немногих, кто смог по-настоящему понять меня. Помню, как я недоумевал, когда ты сказал мне о том, что я хороший человек и, наверняка, пытаюсь стать Охотником не только из-за денег. Тогда я был сражен твоею проницательностью. До этого все окружающие люди считали меня жадным до денег. Может быть, это потому, что я хотел, чтобы они так думали. Натягивал глупую улыбку и шел дальше, не задумываясь.       Я не совру, сказав, что ты во многом перевернул всю мою жизнь с ног на голову. Прежде я бы никогда не стал обращать должного внимания на мнение людей, да и вообще на них в целом. Просто без оглядки бы шёл к своей цели. Но именно ты заставляешь меня оборачиваться вновь и вновь, искать тебя среди толпы, предаваться частым сомнениям и вообще не реагировать на советы собственного разума. Помню, как долго длились дни, когда ты внезапно исчез, скрывая своё местоположение за длинными телефонными гудками. А когда появлялся, то твоя кожа становилась всё бледнее, а взгляд всё туманнее и расплывчатее. Ты постепенно отгораживался от всех нас, выстраивал непреодолимые барьеры. Ты весь погряз в мести. Она окутала тебя с головы до пяток, не давая и шанса на спасение. И только рука, обвитая цепью, высовывается из этой темной пучины. И только за эту руку я еще могу тебя схватить, вытащить тебя из мерзкой грязи и позволить вдохнуть чистый воздух. Но даже этого мало. Как же хочется разорвать те железные оковы, окутывающие твоё сердце из-за неизбежного обета, как же хочется вновь увидеть в твоих глазах неподдельное счастье. Да и просто, как же хочется дотронуться до тебя. Согреть твои замерзшие ладони в своих, ощутить твое неровное дыхание у себя на коже и услышать твой приятный голос. Ты даже не можешь себе представить, как долго до меня доходило осознание того, как сильно я желаю тебя. Наверное, ты бы посмеялся надо мной, обозвал бы тугодумом или дураком. Но уж лучше это, чем та тяжкая боль, искажающая твоё лицо.

* * *

      Так получилось, что мы с Курапикой пересеклись в одном городе. Это был маленький, никому не известный городок, пропитанный сыростью и зловонием. Над землей всегда висел туман, и люди, будто пытаясь слиться с ним, одевались во все серое. Я искал в этом городе одного человека, он был врачом. Как мне говорили, в данный момент он находился здесь и помогал людям преодолеть их боязнь яркого света. Я и подумать не мог, что, спустя столько времени, встречу Курапику именно здесь, просто проходя по улице. Увидев меня, он шикнул и завел меня в проулок между домами.       Он ничуть не изменился. Только кожа, кажется, стала еще бледнее, а под глазами образовались темные круги. Плохо спит. Думаю, его снова мучают кошмары о его клане. На нем был одет черный костюм, здорово подчеркивающий стройные черты его фигуры: хрупкие узкие плечи, аккуратная талия и похудевшие ноги. - Тебя я здесь предполагал встретить меньше всего, - он кротко улыбнулся и поправил задравшийся пиджак. - И я тоже очень рад тебя видеть, Курапика, - я с глупой улыбкой почесал затылок. – Что ты забыл в таком захолустном городе, как этот? - Из достоверных источников мне стало известно, что Куроро находится где-то здесь, - его голос был до мурашек холодным, совсем несвойственным ему. – А ты-то здесь что делаешь? - Ну, я так же, как и ты, ищу одного человека, - я переминался с ноги на ногу. – Давно же я тебя не видел. Ты даже трубку не брал… - У меня были небольшие проблемы, я просто не мог, - он отвел глаза, скорее всего, выдумывал на ходу. - Гон был при смерти, - я говорил спокойным ровным голосом, чтобы как можно меньше давить на него. Казалось, еще немного давления, и он просто рухнет у меня на глазах. - Вот как, - его голос предательски задрожал. Я заметил, как сжались его кулаки.       Внезапно он вздрагивает и выглядывает из переулка. Его глаза наливаются красным, а тело начинает судорожно трястись. Цепочка в полную длину выскальзывает из рукава, и он резко поворачивается ко мне, пытаясь что-то сказать, но не находя нужных слов. Через дорогу сквозь туман я замечаю до боли знакомую фигуру. Этот черный плащ, зализанные назад черные волосы и спокойное холодное лицо ни с чем не спутаешь. Куроро Люцифер. Он шел, как назло, медленно, смотря куда-то вдаль и держа в руках книгу. Так всегда бывает. Встречаешь того, кого меньше всего в данный момент хотел бы видеть. Краем глаза я замечаю, что Курапика всё ещё дрожит. - Леорио, ты видишь… - я быстрым движением прижимаю его к холодной стене здания, одной рукой держа его руки над головой, а другой – закрывая рот. Он мычит, извивается и переводит взгляд с меня на Куроро и наоборот. Его глаза, уже давно принявшие этот самый неописуемо прекрасный цвет на свете, стали ярче, зрачки постепенно сужались. Я чувствовал, как лихорадочно бьется его сердце, как ненависть и жажда мести снова и снова накрывают его с головой, как увеличивается гнев по отношению ко мне. Я развожу коленом его ноги и сильнее прижимаюсь к нему, чтобы было легче держать. - Курапика, - я произношу его имя тихо, у самого уха. – Успокойся, - медленно убираю руку от его рта, примерно предполагая, что сейчас начнется. - Ты что вытворяешь?! Там же был Куроро! Он был один! ОДИН! – он кричал, а его голос эхом расходился вглубь переулка. – Другого такого шанса может и не быть! Ты понимаешь это?! Понимаешь?! – он жадно глотал воздух, казалось, что он вот-вот задохнется. Но если я дам ему вырваться сейчас, то это обернется для него полнейшей катастрофой. Мне непривычно было видеть его настолько разъяренным, но я понимал, что таким он становится только когда видит «пауков».       После тщетных попыток вырваться, он немного размяк. - Леорио, зачем ты так поступил? – он смотрел вниз, куда-то в землю. Его голос задрожал, а мне на пиджак упали слезы. – Я должен, должен отомстить за мой клан. Он убил их всех. Всех до одного. Ради каких-то ничтожных целей, - он говорил навзрыд, поэтому я едва различал его слова. Так хотелось прижать его к себе. Такого хрупкого и беззащитного с израненной до крови душой. Но что-то меня останавливало. Я боялся ошибиться. Осознание того, что один неверный шаг, и он просто сломится окончательно, пугало меня. – Ты же понимаешь меня, Леорио…       Разум начал окончательно отключаться. Рука сама потянулась к его рту, и я сунул ему два пальца, сначала просто проведя подушечками по губам, а затем раздвинув их. - Леорио, - он смотрел на меня заплаканными глазами, на его пушистых ресницах всё еще оставались капельки влаги. Когда он говорил, его язык невольно натыкался на мои пальцы, проходил между ними. Я ощущал его слюну и слегка шероховатый язык. - Я не позволю тебе окончательно утонуть в этом Аду, - в ответ на мои слова, он нежно пососал подушечки пальцев и немного наклонился навстречу мне. – Если ты остановишься сейчас, всё станет только лучше, будь уверен. Я тебе обещаю. Я никому не позволю причинить тебе боль, - в голове была каша, сердце бешено колотилось, а ноги предательски подрагивали. Он почти сдался. Курапика почти сдался. Вот он. Заплаканный, размякший и такой до ужаса прекрасный. Я вытаскиваю свои пальцы у него изо рта и сам облизываю их. Чувствую привкус его слюны. Слегка сладковатый. Отпускаю его руки и ныряю ладонью в его мягкие волосы. Он молчит. Лишь его частое дыхание выдает жуткое возбуждение. Оттягиваю его волосы на затылке так, что он невольно поднимает голову и глубоко вдыхает воздух. Я немного наклоняюсь к нему и слегка дотрагиваюсь своими губами до его губ. Они соленые от слез. – Мы совсем рядом с местом моего обитания, пойдем? – я отступаю от него и лишь протягиваю руку. Я не хочу наседать, поэтому сейчас оставляю выбор исключительно за ним. Курапика лихорадочно хватается за мою руку. - Пожалуйста, пойдем, - он не смотрит мне в глаза. Его рука стала до ужаса горячей. Создавалось впечатление, что еще немного, и я просто получу ожог.       Я не помню, как мы бежали. Помню только, что это были самые долгие минуты в моей жизни, а еще дрожащую руку, сжатую в моей ладони.

* * *

      За несколько секунд я успел увидеть на его лице все те эмоции, которые до этого так долго скрывались за маской хладнокровия и ненависти. И слёзы, и радость, и смех – всё успело промелькнуть за несколько мгновений, пока мы то и дело в порыве необычной страсти натыкались на стены и пытались добраться до долгожданной комнаты.       В комнате царил полумрак. Лишь немного света попадало в неё сквозь занавешенное шторами окно. Я присел на край кровати и поманил рукой Курапику. Он немного потупился назад и, скинув с себя пиджак, приблизился ко мне. - Мне нужно раздеться, да? – никогда не видел его таким милым. Взъерошенные волосы, томный взгляд и неуклюже подставленный к губам пальчик. И этот человек совсем недавно собирался убить главу «пауков». - Думаю, мне бы было приятнее самому этим заняться, - я взял его за руку и аккуратно усадил его себе на колени. Он весь дрожал, его грудь тяжело вздымалась, а от тела, казалось, исходил пар. Я обнял его за талию и крепко прижал себе. Его ладони с силой впивались мне в плечи. Нежно целую его в шею. Поднимаюсь выше, целую в скулу и припадаю к губам. Не как в тот раз, теперь с жадностью. Изучаю языком его нёбо, зубы, поверхность его языка. Прижимаюсь еще сильнее, и он, уже не зная, куда девать руки, аккуратно хватается за мой подбородок. С каждой секундой воздуха в комнате становится катастрофически мало. Я чувствую, как он начинает задыхаться, и нехотя отрываюсь от него. Медленно расстегиваю его рубашку, ощущая, как он сгорает от нетерпения и накаляется еще больше. По вискам стекают капельки пота, из уголка рта течет струйка слюны. Вместе с тем я целую его в ключицу, спускаюсь ниже по мере того, как оголяется его тело. Добираюсь до сосков. Они такие крохотные, точно кнопочки, цвета спелой малины. Обвожу языком ореол и втягиваю в рот сам сосочек. Немного закусываю его зубами, на что Курапика невольно прогибается в спине. Рубашка падает на пол. Я целую его в живот, одновременно руками избавляясь от таких надоедающих брюк. Молния заедает, и я тихонько выругиваюсь. Залезаю ладонями в штаны и мну сладкие половинки, то сжимая, то разжимая их. Курапика вновь и вновь на выдохе повторяет мое имя, и мне уже кажется, что я перестаю существовать. Мысли запутались в конец, когда он отклонился, а я смог стянуть с него брюки вместе с бельем. И вот передо мной сидит обнаженный невинный и девственно чистый Он. Он смотрит на меня сквозь полуопущенные веки, тяжело дышит и подрагивает от моих прикосновений. Его твердый орган весь истекает интимным соком не в силах терпеть. - Леорио… - уже в который раз он лишь губами произносит мое имя. Я провожу ладонями по его гладкой горячей коже спины, прижимаю его все сильнее и сильнее, вдыхаю запах его тела и слизываю капельки пота с его груди. Он пахнет какой-то свежестью, будто только выскочил из душа. Этот запах сводит с ума. Запах дорого мне человека. Одной рукой поддерживая его за талию, другой спускаюсь ниже и провожу подушечками пальцев по оттопыренной попке. Курапика немного напрягается и кладет голову мне на плечо. Пальцем я нащупываю ту самую манящую розовую дырочку. При его дыхании она то раскрывается, то сужается. Я провожу пальцем вокруг, немного подразнивая, на что мой блондин отзывается недовольным мычанием. Медленно ввожу один палец. – Ах… - он тут же замолкает, поймав себя на мысли, что это слишком смущающий стон. Начинаюсь двигаться пальцем внутри него, вслушиваясь в пошлые хлюпанья. Ввожу второй. Третий. Курапика уже сам начинает подмахивать мне бедрами. У меня до сих пор такое странное ощущение, что всё слишком хорошо, и что все это чудо мне просто снится. – Вставь его, прошу… - он говорит тихо так, чтоб я не слышал его. Но как можно не услышать такую просьбу! Я вставляю свой орган как можно медленнее, стараясь сдерживать себя и давая привыкнуть Курапике к незнакомому ощущению. Он выгибается всем телом и запрокидывает голову. Внутри он невероятно узкий и горячий. Кажется, что я вот-вот просто расплавлюсь. Вхожу в него до упора и начинаю двигаться, постепенно набирая темп. – Леорио, Леорио… Что ты… чувствуешь? – и как он только находит в себе силы что-то спрашивать? Я с трудом могу шевелить языком. Он обнимает меня за шею и прижимается ко мне, пока я все сильнее и сильнее вдалбливаюсь в его хрупкое тело. - Что я могу чувствовать? – мозг едва справляется с тем, что подобрать слова. – Я очень, очень люблю тебя, Курапика. Что я, черт возьми, могу сейчас чувствовать? – мое состояние было близко к помешательству. Мой блондин больше не сдерживал своих сладких стонов и теперь кричал вовсю. Его голос смешивался с пошлыми шлепками и моим тяжелым дыханием. - Леорио, давай в ме… - он не успел договорить, как мы оба выгнулись, чувствуя, как струя белой смазки выливается из наших органов. Переждав пару секунд, Курапика неожиданно слезает с моих колен и садится передо мной на корточки. Убрав мешающие мокрые пряди волос за ушко, он начинает неумело и аккуратно облизывать мой всё ещё сочащийся орган. Проводит языком вдоль ствола, оттягивает зубками кожицу, целует головку. - Курапика… - Ты ведь спасешь меня от чего угодно, правда? – он смотрит на меня и радостно улыбается. Его улыбка излучает небывалую искренность и счастье. Именно такое выражение лица я так давно хотел увидеть на нем. Именно этих искрящихся радостью глаз, именно этой ямочки на щеке, именно такого его. – Спасибо тебе, Леорио. Я так сильно люблю тебя! – и он снова улыбается этой чарующей улыбкой.       Курапика, как ты думаешь, наша встреча была случайной? Или на всё воля Божья? Или же все так и должно было быть, что я стал бы твоим единственным спасением от этой подавляющей тьмы?