Как эльфийская красота наповал сразить может

Хорошие шли дни, плодородные. Великий Один даровал викингам осенью богатый урожай, сотворил легкую путь-дорогу сквозь моря и океаны, благодаря чему крепкие и волевые мужчины завоевали множество неизведанных земель, нашли новые сокровища и диковины, повстречали люд разный. Но все же чего-то им было мало. Вот другое дело – полгода назад! Напали викинги всей семьей своей необъятной на славный и мирный эльфийский народ на окраине леса их родного. Ушастые соседи давно впечатляли викингов своим умом, ловкостью, выдержкой, а еще… прекрасным станом. А оружие! Оружие у них было такое же качественное, как и у гномов, почвы волшебные, в которых любое зернышко превратится во вкусный плод, зато охрана была ну совсем никудышная. Хотели мужчины грозные отнять все у лесного народа, да не вышло у них. Наутро уже бежали обратно в свои края прочь от эльфов злых и гордых, да только пятки сверкали. Не могли этого оставить так воины, не могли… Подумали мужчины как-то вечером, а может, у ушастых это, обострение весеннее? Никогда не был эльфийский род таким буйным. Ну и решили они оставить тех на время, а тут и в моря вновь отправляться пора было. Вернулись они недалече чем неделю назад. Вдохновленные новыми завоеваниями мужчины снова решили на эльфов пойти, да так, что раз! – и кончить с ними. Добрались они суток за двое до границы эльфийских владений и затихли недалеко, за горами пред бескрайним лесом. Но было в родне их многочисленной пятеро смельчаков и искателей приключений, и на разведку отправились глубокой ночью, тихо огибая спящих на земле воинов у огромного костра, и вскоре незаметно приблизились к поселению на краю леса. А там за кустами скрылись и стали ждать наступления утра. Стоило солнцу подняться выше горизонта, из-за вековых деревьев один за другим на поле начали выплывать статные эльфы, в руках у них были косы со сверкающим лезвием, и принялись они траву высокую дружно срезать. — Вон они, смотрите! — мужчины дернулись, и один из викингов, внимательно наблюдавший за активной работой ушастых, быстро закрыл рукой рот другому и зашептал надрывно: — Малыш Рунки, не болтай зря! Нас же услышат! — Тинд, не трогай мое лицо своими руками, ты их в земле извалял! — возмутился невысокий и угловатый парнишка-викинг, отодвигаясь от соседа. — Смотрите-смотрите, это все девушки? Или таки мужчины? — задумался Тинд, меняя тему и почесывая рыжий затылок. — Да пес их знает, — пожал плечами спокойный и уравновешенный Ингвар. — Думаете, схватим их, свяжем и пойдем требовать выкуп? Смотрите, ровно пять, как и нас! — заметил Бард, самый нетерпеливый из всех сидевших под пышными кустами. — Нет, сейчас мы просто наблюдаем. Вернемся позже к остальным и ночью пойдем всей семьей на них, а сейчас пусть наши отдыхают, сил набираются, — поделился тактикой помощник вождя Тинд. — Справимся ли мы с ними? Говорят, аккуратные они очень, рассудительные. В бой не пойдут за просто так. — Не пойдут, нам же лучше! Разбить их легче будет! — Верно! Эрн, славный вождь викингов, грозный, высокий и мускулистый, с густыми черными волосами, привстал над соратниками и громогласно произнес: — ДЕТИ ОДИНА, БРАТЬЯ! СЕГОДНЯ БОГАТСТВА ОСТРОУХИХ БУДУТ НАШИ! — ДА-А-А-А!!! — МЫ ПЕРЕРЕЖЕМ ВСЕХ ЭЛЬФИЙСКИХ МУЖЧИН! — ДА-А-А-А!!! — И ОТЫМЕЕМ ВСЕХ ЭЛЬФИЙСКИХ ЖЕНЩИН! — ДА-А-А-А!!! Эрн прищурился. — Что да-а-а-а? Не вздумайте перепутать, как в прошлый раз. — Облажались по полной, каемся, — опустил голову светловолосый Бард. — Но они же… Слов нет таких, какие они! — ДА-А-А-А!!! — Так, все, заткнулись! — прервал Эрн своих воинов. — Мы пришли сюда, чтобы покарать эльфов за прежние выходки и поставить их на колени! Забрать их богатства и лишить крова! Все меня поняли? Четверо викингов перед Эрном одновременно закивали. — И чтобы не так, как тогда! — А что было тогда? — сияя чистыми и ясными глазами, полюбопытствовал малыш Рунки, которого впервые взяли на вылазку. Прежде юный викинг оставался с женщинами в поселении до возвращения воинов. — О, малыш Рунки, сейчас мы поведаем тебе эту историю, — нагнулся к нему Тинд, подзывая рукой и остальных придвинуться поближе и вспомнить минувшие дни…

Полгода назад

Отправились викинги на соседей своих эльфов в первый раз, забрались они в их укрытие лесное. Хотели мужчины драгоценности да оружие ценное забрать, женщин в свои логова утащить, чтоб потомство было, но… Стоило воинам морским узреть созданий красот небывалых, всех как один с длинными волосами, как у них и положено было, с открытыми лицами и добрыми взглядами… Не сдержались они. Похватали каждый по ушастому и давай выпытывать, как до домиков их добраться, «настоечки травяной выпить да с дороги передохнуть». А эльфы, народ наивный и невинный, сходу сдали себя с потрохами. И неважно уже потом было викингам, что ушастые далеко не женщинами оказались. Пришлось мужчинам разбегаться по всему лесу в поисках хором лесных, одни в кустах были, другие – на деревьях, третьи – за густыми зарослями. Не знали эльфы, не представляли, что всю ночь их будут брать жарко и невыносимо страстно мужчины-викинги, павшие на чистую эльфийскую красоту. Непривыкшие к смущающей боли в причинном месте и нежные душой эльфы, услышав от воинов наутро фразы коронные «Где оружие храните? А золото прячете? Женщин крепких у вас много?», разозлились совсем не по-эльфийски и погнали из домов своих людишек наглых всеми силами. И не оружием даже – побоялись доставать его, еще отнимут! – кто выкуривал из дома травами вонючими, кто камнями закидывал на опушке леса, кто кричал в спину громко и без продыху, что в ушах звенело, кто кулачками по широкой груди впустую бил, а позже брал тяжелую посудину и стучал по голове, так что бежали потом викинги к себе сверкая пятками, опасаясь праведного гнева эльфийского. Не случись им встретиться, бравым викингам и детям леса, не пошли бы воины во второй раз. Соблазнились мужчины стойкие очарованием остроухих, пали на их кожу жемчужную, талию тонкую, поп… ноги стройные. Но в строжайшем секрете друг от друга викинги держали причину истинную, что сейчас каждый из них пришел не воевать, а повидаться, не добивать, а добиваться. Главное, вождю об этом не проболтаться…

Настоящий момент

— Бард! — ошеломленно воскликнул Эрн, испепеляя глазами широкую спину как обычно непослушного и нетерпеливого викинга, который ни с того ни с сего подорвался, охнув пораженно, и полетел в поле быстрее ветра, прямо на эльфов замерших. Те заметили шпиона неместного и встали в позу предупреждающую. — Чего ж ты творишь, всю рыбу распугаешь! И тут издалека мужчинам было видно такую картину: схватил Бард одного эльфа-красавца, за щеки взял, в лицо, губы расцеловал, что-то запальчиво говорил – эх, не слышно! – ошарашенный прелестник тот молчал и рот только открывал. А потом вдруг раз! – и слезами разразился да всхлипами. — Бард его не обижает? — напряженно поинтересовался Рунки. — Не думаю… — неуверенно ответил Эрн. — А почему тот эльф плачет? — Да пес его знает… — Да там и мой стоит! — изумился Тинд, подскакивая с земли как ошпаренный. — Арленн, родной, я иду к тебе! И викинги смогли наблюдать за самым крупным среди них мужчиной, который на удивление быстро, почти молниеносно приближался к прижавшимся друг к другу в маленькой кучке эльфам. Как только Тинд приблизился, из этой кучки прямо-таки вытолкнули вперед одного эльфа, хмурого и настороженного. Громкое недовольное шипение разрезало тишину, когда высокий воин Тинд поднял на руки эльфа, названного им Арленном, и закружил в радостных объятиях. — Ингвар, ты-то куда! — возмутился Эрн, глядя в спину еще одному убегавшему воину. И обернулся к подозрительно притихшему Рунки, давившемуся смехом. — Не вздумай следом за ними идти, иначе… — А-А-А! — Этот эльф напал на Тинда! — удивился малыш Рунки храбрости длинноволосого Арленна, со стороны те двое выглядели словно гепард и маленький тигренок. — Меняем план! Нападаем! Не оставим братьев! — да что там, не помешало бы и мальцу поучаствовать в разборках нехитрых, передумал в секунду Эрн, выбегая из кустов на помощь старому другу. Тинд же даже не пытался отгородиться от точных ударов своего эльфа, который был явно в бешенстве и что-то кричал. Пусть больно ему не было, но выпустить пар его капризному Арленну было необходимо, ведь он тоже очень скучал… Заметил Тинд, что начал уставать его ушастик, разбрасывавший мелкие удары направо и налево, и сделал то, о чем так долго мечтал по ночам последние месяцы: потянул на себя стройное тело, крепко зажал в руках и поцеловал мальчишку так горячо, что вздохи послышались со всех сторон, а Арленн и того растаял в тот же миг, уже почти не трепыхаясь. А вот Ингвар признал своего эльфа, наверное, самым первым, а раз миссия провалена оказалась, то и скрываться больше не было смысла. Стоял его Эллин, самый скромный, красивый и юный чуть поодаль и оглядывался беспокойно, будто чувствовал чего. Хотелось Ингвару думать, что будто настроены они на одну волну, вот и ощущал Эллин его присутствие. Как же теперь он был рад, как счастлив снова держать в объятиях это нежное создание, теплое и податливое, и мужчина гортанно зарычал. Светловолосый Эллин только крепче прижался к своему воину, исходя от счастья встречи после долгой разлуки, прощая ему все-все и про себя молясь о том, чтоб не упустить свою судьбу вновь. Часто эльф вспоминал – не без слез и смеха – как полгода назад прогонял ранним утрецом Ингвара после того, как тот неосторожно обозвал причину своего появления как «спланированное нападение», но превратившееся в ночь любви, обиженно бил его веником и забрасывал ядовитыми ягодами до самого края леса. Но долго наслаждаться сладостью губ, теплом рук и шустрым биением сердца им не позволили. — Эй, орлы! Разозленный не на шутку Эрн предстал перед толпой шумевших эльфов и своих братьев-викингов. И стояли три его лучших воина в цепких объятиях ушастых, стреляли глазами недовольно, что отвлекли их от любимых. Возмущенный этими осуждающими взглядами, Эрн подавился словами, и тут почувствовал легкое, почти неощутимое, словно ветер, прикосновение к своей руке и резко обернулся, готовый прибить любого, но… не смог. На него были направлены глубокие синие глаза, в которых не было ни испуга, ни обиды, скорее вопрос и удивление. И Эрн часто заморгал, пытаясь скрыть наваждение. Вилверин? Его родной Вилверин, который одной сказочной ночью пообещал ему в будущем детей магической молитвой, а сам на следующий же день выгнал его из своего дома и своей жизни. — Здравствуй, Эрн, — произнес хрупкий мальчишка, смело поднимая подбородок и встречая строгий взгляд. Эрн не ответил. Он все еще помнил то ощущение на душе, будто когтями распороли сердце, когда в домик эльфа ворвался неизвестный остроухий и проклял всех викингов, обманувших их. «Им нужны наши блага, но не мы!» — кричал тот, что был эльфу братом, и только тогда Эрн и Вилверин услышали шум на улице. Снаружи разворачивалась настоящая битва, где эльфы явно выигрывали, обозлившись на ужасную ложь, обманутые надежды и прямолинейность воинов. Вилверин тогда не поверил в чистые намерения Эрна, предпочтя поверить фактам, чем причинил мужчине небывалую боль. А ведь Эрн и правда отменил нападение, только стоило ему увидеть этого эльфенка, но какой-то идиот проболтался на рассвете об изначальном плане, и все пошло наперекосяк. Пока Эрн погрузился в воспоминания, Вилверин потянул его к себе за длинную черную косу и столкнулся нос к носу, и, наконец, в глазах мужчины появилось осознание. — Я уже думал сам к тебе идти, — прошептал Вилверин, вцепившись в плечи Эрна, в то время как тот жестко, почти до боли сжал талию эльфа. — Я надеялся, что ты ждал меня. — По-другому и быть не могло. Жадные поцелуи вождя и его избранника-эльфа заставляли отвести глаза, и уже не глядя на нетерпеливые касания, но слыша эти громкие частые вздохи и всхлипы облегчения, малыш Рунки отошел от влюбленных подальше, дабы не смущать их, да и себя, опустив глаза в землю и покраснев от той удивительной откровенности. Оглянувшись, он заметил, что все братья его заняты, и каждый из них отвлекся на своего ушастого. Рунки, чувствуя себя лишним на поляне, отступил, но неожиданно за спиной его возникла преграда. — Ой, — тут же пугливо отскочил в сторону молодой викинг. Перед ним стоял длинноухий мужчина, высокий, с телосложением намного крепче предыдущих эльфов, которых успел разглядеть Рунки. Юноша был словно заворожен. Ярко-зеленые глаза, каких и быть в мире не могло, смотрели на него внимательно, с долей лукавства. — Позволь представиться, юный странник. Меня зовут Ииранд, королевский страж, — Ииранд склонил голову в знак приветствия. — А как твое имя, милое создание? Ты здесь впервые, — то ли спрашивал, то ли утверждал Ииранд. Эльф был убежден, будь этот малец полгода назад в их поселении, он бы его из виду не упустил. — Малыш Рунки, — по обычаю ответил викинг и охнул, рефлекторно выдав свое прозвище среди братьев за небольшой рост и хилое тельце. — Просто Рунки, и да, я действительно впервые у вас, — зарделся юноша от странного взгляда Ииранда. — Позволишь провести тебя по нашим краям? Поведаю тебе о здешних обычаях, культуре, покажу священные фонтаны и секретные тайники. — Нет! — от удивления взвизгнул Рунки, когда его с легкостью подхватили и уместили на широком плече, решив все за него. — Отпусти меня, пожалуйста, я никуда с тобой не пойду! — никак не укладывалось в голове молодого викинга, во что превратилась их невинная вылазка перед новым нападением на лесной народ. Разобрали викингов эльфы, а теперь пиши пропало. Высокие деревья все приближались, и паника накрывала все сильнее. — Ииранд, ну отпусти меня, я буду хорошим, только отпусти… Слышишь, ты? Эй! — когда и это не помогло, Рунки понял, что пора менять тактику, и проорал: — ПОМОГИТЕ, НАСИЛУЮТ! Замолчал Рунки так же неожиданно, как и закричал. Полные губы эльфа накрыли его, после того как викинга опустили на землю, не позволяя и пикнуть, но малыш Рунки не сдавался: пиная своего похитителя пятками и раздирая светлую кожу ногтями, он кусался и пытался вырваться из сверхнадежных объятий. Но когда Ииранд не без усилий пробрался языком в рот Рунки и прижал его к стволу дерева, тот издал обреченный стон, все же признавая поражение. Ни одна душа не обращала на них внимания. Лаириэль уже давно увел Барда куда-то вглубь леса, Ингвар и Эллин тоже пропали, и даже Тинд и Аленн отсутствовали на поляне, на которой оставались только Эрн и Вилверин. Пока.

***

— У тебя родители случайно не пираты? — поинтересовался Бард, переводя дыхание и укрывая своего эльфа мягким пледом, найденным в этой заброшенной беседке у пруда. Мурлыкнувший от чувственного поцелуя, подаренного в шею, Лаириэль недоуменно уточнил: — Пираты? — Иначе откуда у них такое сокровище, как ты? Смеялся эльф так заразительно, что Бард и сам разулыбался, прижимая к себе родную душу и радуясь возвращению к ней. Оба были так счастливы, что не могли и рук расцепить. Бард с каким-то непривычным ему удовольствием оглаживал взглядом Лаириэля, пока тот задорно заливался смехом. Стоило Лаириэлю замолчать, Бард потянулся к его губам в новом требовательном поцелуе, но тот продолжил разговор, не отдавая своих губ в чужой плен: — Они не совсем пираты, — хитро сверкнул глазами Лаириэль. — Они немного попроще, так, королевская чета, — Бард обомлел, отрываясь от скамьи потрясенно, но Лаириэль притянул его голову обратно на свою обнаженную грудь. — И завтра я пойду знакомить с ними моего жениха. — Какого, гидрат твою перекись марганца на медный купорос, жениха?! — мгновенно завелся Бард, мигом вскакивая и одеваясь. Злость и обида на себя за то, что опоздал, только окрашивала сердце в темно-алый цвет, цвет гнева. — Замуж только за меня пойдешь, а того, этого… Я сейчас же убью! Лаириэль с завернутыми в трубочку ушами застенчиво покосился на сверкающего голым торсом Барда. — Так про тебя я, про тебя…

***

Крепко держа маленькую руку Эллина, Ингвар чувствовал себя самым счастливым на свете. Они медленно шли, прогуливаясь по пустым улочкам, заглядывали в лавки со сладостями и наслаждались долгожданным воссоединением. Ингвар очень корил себя, после того как узнал, что в прошлом месяце пропустил День совершеннолетия Эллина, и обещал восполнить ему все те дни, что его не было рядом. Эллин же расстроенно извинялся за ягоды, коими он бросался в любимого, у которого позже, оказалось, проявились небольшие ожоги. — Я чувствовал твою ауру, — признался Эллин чуть позже, — там, на поляне. — Мне так и подумалось. Ты был таким настороженным. Я до сих пор удивлен, как ты смог меня распознать на таком расстоянии, ведь далеко не каждый силен разглядеть ореол души других. — Не уверен… Но мой дедуля был шептуном, и я… — И ты, стало быть, перенял его способности? — Не знаю. Я боюсь, Ингвар, — Эллин уткнулся викингу в плечо и тихо вздохнул. — Я очень боюсь… Ингвар отодвинулся и строго посмотрел на эльфа. — Со мной тебе бояться нечего. Отныне и навсегда я буду рядом с тобой. Помогу и спасу, выручу и поддержу. Веришь? — Верю, — честно ответил Эллин, уверенно глядя в глаза Ингвара. Путь их продолжился до центра поселения, и место это поистине было переполнено разным людом. Проголодавшиеся молодые не сразу заметили едущую на них тележку с невнимательным стариком на лошади, и когда было почти поздно, Ингвар ощутил на сердце тревогу такую, что в голове зашумело. Что-то словно заставило его оттолкнуть Эллина в сторону и уйти самому, и после этого в спину им послышались ругательства старика, что чуть не задавил их. Пока Эллин благодарно целовал своего спасителя, взбрыкнувший дед погнал лошадь, из-за чего из тележки вывалился пучок травы. — Ой, я же должен был доработать! — внезапно вспомнил Эллин, бледнея. — Не сегодня, малыш… — настойчиво потянул его Ингвар в ближайшую таверну, где также, судя по табличке, обещали предоставлять ночлежку, — не сегодня…

***

До хруста прогнувшись в пояснице, Арленн захрипел: — Изыди, ирод… — Я тебя тоже люблю, — ласково поглаживал Тинд узкую спину, целуя в лопатки и с наслаждением наблюдая за тем, как Арленн поводил плечами и сладко вздыхал. А затем он надрывно стонал и сжимал простынь до треска ткани, ощущая плавно двигающуюся горячую плоть глубоко в себе. — Я мечтал о тебе долгими бесконечными ночами, желал подарить тебе весь мир, — признавался Тинд, ни на секунду не останавливаясь. У Арленна от подобных слов дрожало все – руки, колени, губы, и даже сердце трепыхалось в удивительном восторге… — И представить не мог, что увижу тебя здесь так быстро. Я так скучал по тебе. — Ты всегда разговариваешь в такое время? — возмутился Арленн, повернув голову, и тут же взвыл от того, что Тинд успешно задел чувствительную точку внутри него. Задержав дыхание от того звука, Тинд перевел дух, чтобы не кончить раньше времени, и замер. — Ну же, двигайся, — задергался Арленн в нетерпении и вцепился одной рукой в бедро викинга, словно подталкивая, поторапливая. — Не издевайся надо мной! Сложив губы в ухмылке, Тинд толкнулся резко, глубоко, мощно, вырывая из Арленна первые крики. Двигаясь размашисто, быстро, Тинд почти рычал и оставлял на теле любовника множественные отметины, следы, которые будут напоминать о себе еще много дней. Сжимая зубы до скрипа, Арленн пытался не выдавать своих эмоций, но раз за разом терпел поражение под натиском мужчины, которого он ждал все эти месяцы. Никогда он не признается, что сходил с ума в ожидании встречи, что не терял надежды увидеть этого бугая, и если не побить за прошлый случай, больше похожий на шутку, чем на предательство, так хотя бы страстно завалить. Или вернее, быть заваленным. И перед тем как одновременно взорваться, разлетаясь на тысячи осколков, Тинд попросил, жарко дыша в острое ушко: — Скажи это, скажи… — Люблю! Я тебя люблю!

***

— Я думал, ты уже не вернешься, — тихо бормотал Вилверин в шею Эрна. Тот улыбался и еще крепче прижимал к себе своего ушастого, удобно расположившегося на его коленях. Они наблюдали прекрасный закат с высокого холма, далеко от поселения, предпочтя остаться наедине, нежели светиться перед носами любопытных эльфов. — Я хотел организовать вылазку спустя месяц, но не смог, уплыл на корабле, — оправдался Эрн, целуя в висок пригревшегося в его руках Вилверина. Эльф извернулся и чмокнул его в отместку в подбородок. Тепло, проникшее глубоко в сердце Эрна, вмиг избавило его от всех ран и царапин. — Неважно. Главное, что ты все-таки вернулся. Уложив трогательно распахнувшего глаза эльфа на мягкую траву, Эрн накрыл его своим телом. Вилверин понимающе охнул и подался вперед, обвивая руками сильную шею. Водя носом по колючей щеке, Вилверин легко касался ее губами, а Эрн и того не двигался, позволяя парню делать с ним все что угодно. Одна рука эльфа забралась в копну черных волос, и тут Вилверин нахмурено уставился куда-то поверх глаз Эрна и недовольно запыхтел. Заворочавшись, Вилверин пытался дотянуться до спины Эрна, и только когда мужчина поднялся, смог добраться до желаемого. — Что ты делаешь? — Хочу распущенные, — быстро распуская длинную косу, закапризничал Вилверин. — Зачем? Они же все… — Хочу я так, — пресек все возражения эльф, закончив с волосами и зарываясь в них всем лицом. — М-м-м, как же я их люблю… — А меня? — опешил Эрн. — А тебя – не скажу. — Почему это?! Вилверин шумно выдохнул и надул губы. — Балбес ты черномазый, стал бы я тебя ждать, если бы не любил. Я всего тебя люблю, и глаза твои черные, и волосы длинные, и тело накачанное… — Ушастый соблазнитель, если ты продолжишь!.. — И продолжу! Люблю твой крепкий чл… Мпф! М-м-м… Ах!

***

— Отпусти меня, глупый эльф, я нажалуюсь на тебя Эрну! — вопил малыш Рунки, пока Ииранд методично отцеплял его пальчики от веток, за которые он без конца хватался, когда они поднимались на огромное дерево, прячась в буйно-зеленой кроне. Еще секунда, и Рунки почувствовал под ногами деревянный пол. Ииранд двигался слишком быстро, чтобы викинг успел осознать, что его уже разместили на мягкой большой подушке. Наступило длительное молчание, Рунки изучал красивое жилище, где все предметы мебели поражали своей новизной и оригинальностью и были расставлены со вкусом, пока Ииранд в углу комнаты чем-то стучал, шебуршал и тихо ругался, когда ронял на пол неизвестные ягоды и веточки, и спустя какое-то время Рунки подали ароматный настой в большой кружке. — Что это такое? — подозрительно спросил малыш Рунки, косо поглядывая на предложенное. — Пей. Это поможет тебе расслабиться. — А это не опасно?.. Зачем ты вообще привел меня сюда, я тебе что, зверушка, чтоб с собой… — Пей. Оборвав Рунки на полуслове, Ииранд стал следить за тем, чтобы настой был выпит без остатка, а на по-детски округлом лице проступил румянец. — Вкусно? — поинтересовался эльф с хитрым оскалом на лице. Это выражение почему-то ой как не понравилось Рунки… — Угу… — Хочешь, покажу тебе весь дом? Пойдем, — Ииранд оперативно подхватил Рунки за локоть и поволок к ближайшей двери. — Здесь расположена спальня, — пояснил эльф, когда они вошли в маленькую комнату. Пока Рунки заинтересованно вертел головой, Ииранд незаметно задвинул защелку на двери и мягко провел по ней пальцем, заговаривая замок. Теперь его малышу отсюда не выбраться, довольно размышлял Ииранд, тихо вставая за спиной викинга и кладя руки на его плечи, разминая медленно, до невозможности приятно. — Тут очень жарко… Очень надеясь, что не переборщил с дозой хмельных ягод, Ииранд склонился ниже. Миг – и его губы коснулись шеи малыша Рунки. Тот издал громкий всхлип и резво повернулся в его руках, лицом к лицу. — Ты это специально, — понял он, осознав правду, но в глазах его не было и капли злости за тот поступок Ииранда. Хмельная ягода часто использовалась в создании горячительно-возбуждающих напитков, но Рунки и не знал, что подобное можно сделать в домашних условиях. Раздев юношу догола, Ииранд восхитился его обнаженной красотой, такой ослепительной, что замер в нерешительности. Касаться этого тела было сродни прикосновению к божеству. — Жарко, — повторил Рунки измученно и потер слезившиеся глаза. И Ииранд не сдержался, целуя его страстно, нетерпеливо, словно в первый и последний раз. Рунки тихо вздыхал и стягивал тонкую рубашку Ииранда, не в силах терпеть ее контакта с его разгоряченной кожей. Надолго остался тот день в памяти любовников, отмеченный их знакомством, первым взглядом глаза в глаза, пылким соединением, а может, и признанием сердечным…

***

Закончилось все мирно. Порешили эльфы и викинги сделать переправу через реку широкую, за горами пролегавшую, чтоб могли они друг с другом видеться чаще. И была той договоренности причина важная: осталась по желанию своему искреннему часть викингов в царстве лесном, а остальные забрали эльфов на свою родину. Много пар сошлось в те дни особенные, и благословили боги два народа, даруя им жизнь богатую да добычу легкую, любовь чистую и счастье бескрайнее.