Путь домой

На следующий день Маша сменила изрядно надоевшие всем вариации на тему защитного костюма на шальвары и чалму восточной красавицы и обращалась ко всем «о, возлюбленный мой господин и повелитель». Полулежащий на диванчике в пультогостинной с холодным компрессом под любимой банданой Тед дулся, подозревая, что корабельный искин издевается над ним, а не выражает сочувствие, но остальным перемены понравились. Даже, как ни странно, Полине. Противогаз с мимикой и внезапно задирающийся от резких движений скафандр с декольте вводили всех в когнитивный диссонанс. Шишку пилот заработал, практически повторив трюк Вадима, и поэтому был отныне даже лишен удовольствия ворчать по поводу ловкости и грации некоторых особо выдающихся представителей племени космодесантников. С утра Тед быстренько заменил порванный шлейф и решил проверить, горят ли теперь фары. Работал он на сей раз один. Дэн отправился за свежим молоком и зеленью, а Полине изображать готовность помочь в пустом унылом трюме было скучно. Пилот нажал нужную кнопочку на пульте, стоя снаружи катера, чтобы не лазать взад-вперед, крепко получил пониже спины сработавшей на закрытие дверью и кувыркнулся в катер головой вперед. Шлейф, оказывается, он тоже распаял неправильно. В довершении беды громкая трансляция оказалась включена, и сочные выражения разнеслись по всему кораблю, а «случайно сделанная видеозапись» была выведена на главный монитор. - Должна же я была оповестить всех о несчастном случае, – закатила глаза к потолку Маша. Так что первое, что услышал Тед, ввалившись в пультогостинную, были слова капитана: - Посиди теперь, подумай о пользе соблюдения техники безопасности. Это звучало подлинным издевательством, потому что органы, потребные и для того и для другого, изрядно болели. Доктор обработал ссадину и приложил лед. Предлагал он приложить охлаждающий компресс и к другой пострадавшей части, но очень осторожно и ненадолго, чтобы не застудить чего-нибудь особенно ценного для организма. Тед возмутился, почему это его задницу считают более ценной, чем голова. Полина хихикала, отказывалась готовить больному утешительный чай и предлагала загрузить его кухонной работой, раз он все равно не может сидеть. Пилот совсем разобиделся и напомнил жестокосердным товарищам, что его вообще нельзя бить по голове. - Гадить по углам будешь?! – Не унималась девушка. – Так у тебя и эта часть тела тоже пострадала! - Нет, пересаженная сетчатка может отслоиться. Тут Полина покаянно заахала, сама уложила его на диванчик, принесла из каюты подушку, предпоследнюю шоколадку из своих тайных запасов и зачем-то шерстяные носки, сообщив, что они настоящие кусачие таким тоном, будто это являлось их достоинством. Пару часов Тед купался в лучах заботы, то и дело прося слабым голосом поправить компресс, принести еще чаю, включить другой видеофильм, а потом явился изрядно задержавшийся Дэн. Огорчение рыжего при виде больного друга было так заметно, что пилот тут же прекратил ломать комедию, бодро вскочил на ноги, только слегка при этом поморщившись, и заявил, что уже прекрасно себя чувствует. Полина, спешащая с очередной порцией вкусняшек для больного, фыркнула и принялась рассказывать. Услышанное Дэну совсем не понравилось. Датчики киборга сразу же выдали ему информацию, что пульс, давление и прочие жизненные показатели Теда вполне нормальны, а значит, ничего действительно дурного с ним на сей раз не случилось. Расстроило его другое – легкомыслие друга. В прошлой жизни и в армии и на «Черной Звезде» киборг не раз видел несчастные случаи. И те, что произошли по лени, по пьяни, по глупости самого пострадавшего, и те, когда «на авось» полагался командир, приказывая пренебречь глупыми и мешающими быстро и дешево делать дело правилами. Дэн зябко поежился. В последних он сам не раз был пострадавшей стороной. Киборгов мало кто жалеет, они же не чувствуют боли и быстро восстанавливаются. Поэтому сам Дэн, когда у него была возможность выбора, предпочитал сделать долгую, нудную, кропотливую «напрасную» работу, но не рисковать. А Тед… Тед был другим. И сегодня, его, Дэна, не оказалось рядом, чтобы помочь и предупредить… - А ну ложись обратно! - Рявкнул подошедший капитан. – Раз больной на всю голову, так изволь соблюдать постельный режим денька 3-4, а там видно будет. Это приказ, касающийся безопасности корабля. Как мы будем лететь неизвестно откуда со слепым пилотом?! Перебирайся в свою каюту, чтобы тебя никто не беспокоил. Щадящая диета, никаких волнений. Маша, выключи «ужастик». Почитай ему лучше вслух инструкцию по технике безопасности тихим нежным голосом. Очень успокаивает. Пилот опешил. Признаваться, что насчет дурного самочувствия изрядно приврал, было очень стыдно. Да и отрабатывать грехи с все-таки болящими ушибами не хотелось. Он осторожно повел глазами. Полина продолжала возиться на кухне, очень выразительно перебирая и взвешивая на руке поварешки и даже, о, ужас, сковородки. Подчиниться капитанскому приказу показалось наилучшим выходом из положения. Вениамин тихонько тронул капитана за рукав. - Стас, не волнуйся, это было актуально лет 20 назад, с тех пор медицинские технологии сильно усовершенствовались. Неужели ты думаешь, что если б каждый удар по голове мог оказаться роковым, таким как Тед официально разрешали бы вернуться в профессию? Его глаза уже ничем не уязвимее наших с тобой. Пострадало в основном его самолюбие, а его лечение в постельном режиме не нуждается. - Вообще-то это было наказание, - подмигнул другу капитан. Дэн меж тем доложил о причинах своей задержки. Его, оказывается, попросили помочь на ферме. Более того, работы оказалось много, завтра просили придти помочь еще. Однозначного согласия он не дал, сославшись на волю капитана, но раз Тед болен и завтра чинить катер все равно не сможет… Полина понимающе кивнула. Конечно же, у Усти, которая до этого много лет жила одна, накопилось «тяжелой мужской работы» невпроворот. Немудрено, что одного Вадима ей показалось мало. Соблазненные приглашением отдохнуть на свежем воздухе, позагорать и поплескаться в теплой водичке гости их собственного участка в пригороде быстро обнаруживали, что лучшим отдыхом Полинина мама считает смену деятельности, поэтому загорать предлагается пятой точкой кверху на грядках, а плескаться в летнем душе, в который надо заранее накачать воду ручным насосом. Электрические у них на даче почему-то не приживались. «Не хватает мужской руки», - вздыхала мама. Но когда эти мужские руки, прилагаемые к редким Полининым поклонникам, на даче все же оказывались, им предлагали заняться не ветшающей проводкой и не столярными работами, а, для начала, уборкой. Тасканием с темного пыльного чердака в не менее темный низкий сарай огромных, тяжеленных, обмотанных во много слоев скотчем коробок с таинственным давно позабытым хламом. Работа была несомненно мужской, поскольку Полина с мамой с трудом поднимали большинство коробок даже вдвоем. При новом приступе уборочной активности с помощью нового помощника коробки проделывали обратный путь. Полина не раз уговаривала маму хотя бы посмотреть, что там такое лежит, но мама отмахивалась, мол, некогда, нам вдвоем не справиться и даже до помойки не дотащить. Девушка порой грустно шутила, что эти коробки хранятся с единственной целью – для испытания женихов. Мама только сердито поджимала губы. Пока что, увы, достойных не обнаружилось. Второй раз на гостеприимную дачу Родионовых не согласился приехать никто. Теперь Полина запоздало задумалась, что совершенно незачем было из года в год таскать этих монстров целиком. Коробки можно было б вскрывать прямо на чердаке и выносить их содержимое на свет божий для рассмотрения небольшими порциями. А потом, если мама все же не захочет расставаться с вещами, переупаковать их в маленькие легкие коробочки... Уйдя в себя, она пропустила часть разговора и очнулась на удивленном возгласе капитана: - Ты хочешь сказать, что тебе понравилось таскать камни? Ну, если так, то конечно… Можем завтра прогуляться все вместе, авось тоже пригодимся. Дэн кивнул. Вроде бы не сразу, а чуть помедлив, как будто успел что-то обдумать и оценить. Понять что-то по реакции киборга было весьма сложной задачей, но с другой стороны, совершено невероятно, чтобы Вадим вдруг уговорил Дэна участвовать в чем-то, что нельзя показывать его другу Станиславу. Уже к вечеру Тед не раз пожалел о своей покорности. Сначала он думал выспаться впрок, а потом несколько ночей наслаждаться фильмами и играми. Но, увы, под инструкции спалось вовсе не так сладко, как предполагал капитан. Понятие о тихом нежном голосе у Маши было весьма своеобразным, а с последнего визита в «Матушку Крольчиху» прошло уже почти два месяца… Так что видение бригады дам, одетых лишь в резиновые галоши и проводку с мигающими лампочками, пытающихся втолковать ему, что танцы на столе, как работу на высоте свыше 1,2 метра от пола, нельзя осуществлять без страховочных поясов и наряда-допуска, было еще самым мирным из посетивших его снов. Зашедший проведать больного перед ужином доктор с удивлением обнаружил у пациента повышенные температуру, давление и потоотделение и официально подтвердил необходимость постельного режима. Вслед за ним прибежала взволнованная Полина, огрызаясь через плечо: «Я не беспокоить, я медсестра!», но Тед счел за благо на сей раз отказаться от услуг сиделки. Приснившееся хотелось «развидеть» в одиночестве или хотя бы в мужском обществе. Увы, быстро придумать, как вежливо попросить девушку прислать вместо себя Дэна, он не смог. Снова закрывать глаза не хотелось, а просьбы включить какой-нибудь фильм Маша игнорировала. Напрасно пилот ныл, что капитан запретил только ужастики, Маша была непреклонна. - О, мой бедный господин и повелитель, великий визирь дозволил только чтение инструкций. Наконец они пришли к консенсусу. Маша согласилась вывести на монитор в каюте изображение с наружных камер. Ничего волнующего снаружи происходить не должно было, степь да степь кругом, только трава в надвигающихся сумерках шевелится. Тед смотрел поначалу с ленивым интересом, как на скринсейвер, потом пригляделся повнимательней к копошению в левом нижнем углу. Отвел было глаза: зрелище забавное, но абсолютно некстати. К сожалению, глядеть в потолок было очень скучно, так что парень продолжил пялиться на клубок ызаргов с чисто естественнонаучным, как он себя убеждал, интересом. Через несколько минут он удивленно присвистнул, и попросил Машу увеличить. - Никаких волнений, о, мой повелитель, - хихикнула та, но выполнила, - с другой стороны, неразгаданная тайна порой волнует больше, чем самое откровенное зрелище, - мудро добавила она. - Ничего себе! – увлеченно восклицал меж тем Тед, строя из пальцев странные фигуры. – Этот – сюда, а этот только что… - Ага, мой господин и повелитель. Они - обоеполые. - Офигеть! А Полина это уже знает? - Позвать? – с готовностью отозвалась Маша. – Вместе посмотрите. Пилот запустил в нее подушкой. Разумеется, та не могла причинить вреда голограмме, но Маша обиделась и ушла, выключив за собой монитор.