Первые дни весны

Инквизитор отодвинула кожаный навес палатки, в которой они остановились на несколько дней, и тут же почувствовала душистый весенний ветер. Суровая тедасская зима отступила под напором впереди идущего времени года, и снег практически растаял. Деревья выпрямились, вновь обретая красоту и очарование, трава начала робко пробиваться сквозь землю навстречу ясному солнцу. Всё вокруг цвело и пахло, но на душе было пусто. Эвелина остановилась, издалека наблюдая за Морриган, сидящей на берегу шумной реки. Женщина, как бы ни старалась Инквизитор, никогда не следовала её совету одеваться теплее. Морриган подобрала с земли камушек, бросила его в бурное течение, и тот скрылся под водной гладью, всколыхнув её поверхность. Она наклонила голову. Задумалась. Инквизитор, мягко ступая по ещё не окрепшей после зимних холодов земле, дошла до неё и опустилась на близлежащее бревно. Морриган не подняла головы. После того, что произошло в Скайхолде, она заметно отдалилась, похолодела. Часто уходила, поздно возвращалась, говорила мало, только по делу, не принимала ласок и прикосновений. Их постель была холодной, страшно холодной, будто кто-то забрал у Морриган тепло и спрятал туда, где его больше не найдут. Но она всё же повернулась и посмотрела на девушку яркими, как огонь, глазами. В них читалась боль, но отчего же? Этот вопрос мучил больше всего. Но она знала Морриган, понимала, что спрашивать бессмысленно, оттого лишь осторожно приобняла возлюбленную одной рукой. Голова ведьмы склонилась к плечу Инквизитора. - Красиво, - рыжеволосая девушка подобрала камушек и запустила его в воду. – Если хочешь, мы можем остаться здесь подольше. - Нет нужды, - тихо прошептала Морриган, вновь открывая глаза. Очередной поток ветра потревожил её непослушные волосы, и ведьма уже подняла руку, чтобы поправить их, но Инквизитор решилась сделать то же самое. Их пальцы соприкоснулись на мгновение. Ведьма подняла глаза. Эвелина наклонилась к её губам, но она отпрянула. Морриган освободилась от объятий девушки и поднялась на ноги, окидывая печальным взглядом шумную реку. Возможно, нечто подобное творилось в её душе. И именно это она надёжно скрывала. Ведьма обняла себя руками, защищаясь от ветра. Но Эвелина не думала сдаваться. Девушка подошла к ней сзади и попыталась разжать руки, но это было не так просто, как казалось. За мгновение Морриган вспыхнула, на концах её пальцев заиграли огоньки, и Инквизитор почувствовала жжение. Оно усиливалось, и ведьма сильнее вжала пальцы в кожу Эвелины, чувствуя, как та натурально горит, но Инквизитор лишь стиснула зубы. Наконец, Морриган резко ослабила хватку и в ужасе повернулась к ней лицом. - Идём, - она схватила Эвелину за локоть и повела в палатку. Внутри импровизированное жилище было освещено лишь тусклой лампой, огонёк в которой доживал свои последние часы. Инквизитор послушно опустилась на перину, закатывая рукава походной куртки. Морриган, практически не глядя, схватила какой-то полупрозрачный бутылёк и опустилась перед ней. Грустным взглядом она окинула место ожога. - Будет больно, - уже менее холодно сказала она, лёгким движением открывая стеклянный сосуд. Эвелина вздохнула. Она уже привыкла к подобному, привыкла терпеть и жертвовать собой как на поле, так и в любви. Девушка знала, на что шла, связывая себя с ведьмой, но её внутренняя красота стоила того. Морриган сжала запястье девушки, чтобы удержать руку, и начала по капле выливать целительное зелье на рану. Инквизитор закусила губу и зажмурилась, стараясь не издавать ни звука, но ведьма через прикосновение чувствовала страдания, отчего её собственные только росли. Раны начали затягиваться, но Эвелина была уже на пределе. Боль была настолько невыносимой, что она прокусила губу, и мелкие капли крови покатились по её подбородку. Сердце Морриган сжалось. Пальцами той руки, которой она держала запястье, ведьма начала аккуратно гладить девушку по коже. Вскоре Морриган убрала зелье подальше и, схватив кусочек ткани, перевязала рану. Неожиданно резко она приподнялась, и их лица оказались на одном уровне. Ведьма смотрела на неё так пристально, что становилось не по себе. Но пытка продолжалась недолго: яркие, будто кошачьи, глаза опустились и вгляделись в прокусанную губу. Момент, и женщина накрыла её своими. - Нравится вкус моей крови? – Эвелина отпрянула и нахмурилась. - Впредь забыть его предпочла бы я. Под напором страсти Эвелина ухмыльнулась. Она лёгким движением руки спустила часть костюма Морриган, прикрывавшую свежую, упругую грудь. Ведьма ядовито прищурила глаза, но Инквизитор оголила и вторую. На несколько мгновений она остановилась, созерцая их красоту. Эвелина мягко провела рукой по шее женщины, опускаясь ниже и лаская ключицы. - Чего ожидаешь ты? – тихо спросила Морриган. - Не знаю. Пощёчины, твоих ногтей в моей шее, жгучих, в прямом смысле слова, прикосновений, унижения. Всё то, что ты делала раньше. Девушка на миг замолкла, опуская глаза. - Порой мне кажется, что ты не моя. Морриган резко, с хлопком, ухватила её за запястье. - И чья же? - резко возникшее негодование лишило речь Морриган её изящных оборотов. - Это я твоя, Морриган, - девушка разжала её пальцы, - Можешь делать со мной всё, что пожелаешь. Я могу стать твоей игрушкой, с которой ты в скором времени устанешь играть. Или ещё кем-то. Мне только главное, что ты рядом. Ведьма задумалась. Ей никогда не нравилось, когда перед ней открывали душу. Словно приглашали в свой дом, но она не знала, как ведут себя приличные гости. Движения привлекли её внимание, и Морриган молча подняла глаза, увидев, как Эвелина расстёгивает пуговицы на своей одежде и сбрасывает её, обнажаясь. Она сидела перед ней. Голая. Во всех возможный смыслах. Морриган смотрела в её глаза, не моргая. Ей хотелось сказать что-то не менее откровенное и даже приятное, хотелось распахнуть свою никем и никогда не открывавшуюся дверь. Но что-то удерживало её уста закрытыми. Эвелина несмело улыбнулась. Она протянула руки и прижала голову ведьмы к своей груди, понимая всё без слов.