Даже в темном есть свет...

"Милое дитя, ты веришь в волшебство? Замираешь ли глядя на звезды? Просыпаясь поутру, обнимаешь подушку, улыбнувшись снам? Мое милое дитя, такое прекрасное и влюбленное, чего ты ждешь от жизни? О чем думаешь, глядя на красоту своей храброй сестры? Мурлычешь ли песенку, когда никого нет рядом о единственном и главном мужчине?" Темный коридор, десятки стонущих за дверьми. Перевязанные шнуром ручки надрывно сдерживают наступление мертвых. Петли скрипят погребальную мелодию... Он помнил ее молитвы. Сдавленные стенания, ударяющиеся о стены предметы. Она то поднималась, смеряя комнату шагами, то вновь опускалась над его головой на колени, нежно касаясь ладонями головы мужчины. Ее слезы падали и убегали дорожкой по его щекам. Боли больше не было, только огонь. Он разливался по венам, скрадывая дыхание, замедляя сердцебиение, туманя рассудок. Рик был готов уйти именно так, в ее руках и с ее сожалением, наблюдая, как за спиной девушки раскрываются крылья. Всего одно мгновение и, кажется, один поцелуй... Господи, почему ее не было раньше? Где пряталось это чувство? Неужели мне нужно было пройти этот путь, чтобы познать истину, почувствовать любовь с поцелуем смерти? - Бет, - слабо шепчет Рик и глаза испуганной девушки тревожно ловят его взгляд. Вымученная улыбка, дрожащие губы, ее шепот. - Все хорошо, Рик, я ведь здесь, - она кивает. Удар в дверь. На этот раз очень сильный. Он ворует ее внимание. Юная Грин бледнеет, слегка дрожит, а потом наклоняется к лидеру. Мягкие волосы ниспадают на его лицо, губы девушки прильнули ко лбу мужчины заботливым поцелуем. - Они уйдут, - нервно кивает блондинка, ежась от каждого скрипа, - уйдут, и я помогу тебе. Я обработаю рану. Всхлип, спешно стертые рукавом слезы и снова улыбка. Ноги немеют, трудно дышать. Граймс сам не понимал, как эта девочка смогла притащить его в кладовую и затворить двери, прежде чем ходячие настигли их. - Там есть люк, - Рик указал на стену, - кашляя, зажмурил что есть сил глаза, прогоняя свою немощь, - ты можешь забраться по полкам и выбраться наружу через вентиляцию. Даже в полумраке темной комнаты освещенной лишь светом затухающего фонаря можно было разглядеть негодование в ее глазах. - Нет, - крикнула девушка, - не проси меня. Я не сдамся и ты тоже. Он весь мокрый от жара, зажимает рукой пропитанную кровью рубашку, сознание играет злые шутки, но время есть. Совсем немного, чтобы сказать "Прощай". - Уходи, - кричит Рик, - ну же, Бет. Прошу тебя... Уходи…

***

Похоже, она ругалась. Кричала на него, разбила о стену фонарь, но осталась. Она никуда не ушла и после, когда все стихло и мертвые ушли на звуки с улицы. Рик помнил, как бледный дневной свет слепил его, а каждый шаг отдавался в подреберье жуткой болью. Так даже лучше. Пока есть боль - есть и жизнь. Они каким-то образом неразрывно сплетены между собой. Как и судьбы людей, ворвавшихся в твою жизнь. Они как тени - сегодня просто есть, а завтра ты понимаешь, что жизнь без этого человека не имеет никакого смысла. Тебе больше не надо искать ответа на вопрос - почему? Ты просто принимаешь то, что твориться внутри грудной клетки, запрещая протестам выбираться наружу. Как она прикасалась к Рику - не прикасался никто. Ни один человек. Бет свободна, влюблена в саму жизнь безгранично. Маленькое бунгало стало приютом для пленников на несколько долгих дней его полубессознательного бреда. - Сквозное, Рик, - шептала она с особым придыханием, накладывая очередную самодельную повязку на правый бок, - ты поправишься. Обязательно поправишься. Хотел бы он ответить, но взамен лишь попытка и провал. День, ночь, снова день. Бет не отходила. Была рядом постоянно до тех пор, пока однажды Рик сумел приподняться, прошептав, - воды... Прильнув пересохшими губами к холодному стеклу с живительной влагой, Граймс почувствовал аккуратное прикосновение женской руки к его плечу. По телу пробежала дрожь, мужчина отставил стакан в сторону, глубоко вздохнув. Он нащупал повязку и попытался присесть. - Нет, пока рано, - забеспокоилась Бет, хватая его за плечи, а он, точно непривыкший к подобному волк, отстранился, схватив девушку за запястье. Глаза в глаза, она застыла, ожидая чего-то плохого, но... Ее наивный взгляд, полуоткрытые губы, смущение с тревогой. Эта девочка всегда вызывала только теплые чувства, но оставалась тенью. Умирая, он желал последнего поцелуя, а теперь боялся своих мыслей. Они будто открывали другую сторону, разрешали допустить запреты… Здесь, сейчас, когда все позади, но не меньше боли впереди. Здесь, где для тебя нет ничего и одновременно есть все. - Извини. - шепчет мужчина, разжав ладонь. Она опускает глаза, и вновь поднимает к нему, точно бросая вызов, - ты имеешь право злиться. Он смотрит в потолок, уходит от контакта глаз и чувствует, как Бет садиться рядом. Девочка считает себя обязанной помочь ему. Как будто этим она платит за его деяния ради группы в тюрьме. - Я надеюсь, ты не выходила одна? - Я была здесь, - шепчет девушка, касаясь его волос, - с тобой. - Значит, ты ничего не ешь? - Кое- что было, - хвастаясь, отвечает Бет. Ничего особенного, просто разговор. А после, спустя пару часов, Бет как котенок забирается на пустующее место рядом с ним и засыпает. Ее размеренное дыхание и светлый образ отгоняют прочь произошедшее на прошлой неделе. Нападение, огонь, побег. Рик видел, как Карл ушел с Дэрилом, как Саша и Тайриз унесли малютку Джудит и пошел бы следом, если бы не получил пулю в самый последний момент, брошенный умирать в адском хаосе среди ходячих. Нет, он не винил никого. Слишком много смертей, слишком много ужасов… Только Бет, упавшая на колени прямо перед Риком, чтобы оплакать и сдаться… Одному Богу известно, какой путь пришлось пройти, чтобы найти укрытие, а после – попытаться выжить внутри. Но ей удалось. Той, что нянчила его дочь, той, что пела песенки о волшебном мире и любви. Бет Грин отличается от всех, кого он знал. Хрупкий хрусталь, способный выстоять даже удар о гранитную стену. Рик обернулся к ней, протянул к девушке руку и коснулся ладонью ее волос. Она глубоко вздохнула и обернулась к нему, точно ребенок обняла руками его плечо и прижималась теплой щекой. Он улыбается, и пусть неудобно лежать, но Граймс боится спугнуть этого ангела. Наутро девушка помогает ему присесть, затем несет новую располосованную из запаса футболок хозяйского шкафа, повязку. Стиснув зубы, Рик терпит все, в том числе щедрый полив затягивающейся раны порцией пахучих духов. Бет улыбается, отрываясь от работы и ловя его взгляд. Ее румянец и забота возвращают веру в лучшее. Мягкие аккуратные прикосновения, девушка обвивает его торс повязкой, тянется, чтобы завязать, слишком близко, настолько, что он отворачивается в сторону, поднимая глаза к потолку, лишь бы гнать мысли прочь. Он чувствует, как белокурые волосы касаются его груди и плеч, как замирает сама Бет, закончив с перевязкой, но не отстраняясь. Как ее ладошки ложатся на его горячие руки. С невероятной выдержкой, затаившимся дыханием, Рик опускает глаза к юной Грин и в одночасье тонет в голубой бездне ее глаз. Ускользающий взгляд, нервно сжимающие его руки ладошки Грин, и всего одно движение, чтобы неловко, так по-детски прижаться к его губам, смахнув опущенными ресничками предательски выступившую слезу. Такие мягкие влажные губы, они отчаянно ищут взаимности. Рука девушки чуть касается его щеки, Бет приподнимается над Риком, сжимая и мягко скользя губами, ловя сдержанные ответные, суховатые ласки мужчины. Она подается вперед, почти касаясь его груди своим телом, как вдруг его ладонь опускается на плечо девушки и одним уверенным движением обрывает поцелуй вместе с опасной близостью. Боль, разочарование, быть может стыд... Грин побледнела, ее глаза бегали, безмолвно пытаясь найти ответа. Но разбитые мечты звонко разлетелись острыми осколками. Бет отворачивается, сминая в руках простынь. Слышны всхлипы, опущены плечи, и все, что может он – защитить. Спасти ее от своей жестокости, как она спасла его от смерти. - Прости, - шепчет мужчина, присаживаясь на край кровати рядом с ангелом. Он берет ее за руку, пытается заглянуть ей в глаза, но она смотрит в пол, оставляя свою боль внутри, - такое случается. Мы ошибаемся, и ты просто устала. - Я не устала, Рик Граймс, - шепчет девушка, поднимая к нему глаза. Пальцы рук сплетаются, она подносит его ладонь к своим губам, - я умерла в тот день, Рик. Умерла вместе с тобой, чтобы начать все заново. Ты видел ангела и просил смерти, желал последний поцелуй на руинах могилы прошлого, - улыбка, легкий свет. Рик оглядывается по сторонам и понимает – все изменилось. Казалось, за занавесками не пыльные стекла и очертания рухнувшего города. Там свет, люди. Хершелл держит на руках Джудит, а Карл обнимает Софию. Простыни больше без следов его крови, а старая мебель окрашена в цвет слоновой кости. Совсем новая, даже запах краски не выветрился. Все вокруг иное, прекрасное, умиротворенное. Боли нет, она ушла… Губы ангела мягко касаются его руки, голубые глаза преисполнены блеска и сотни тысяч звезд над головой… - Я всегда любила тебя, Рик. Ты и есть мое воспоминание. Лучшее из возможных, - теплая ладонь ангела дотрагивается до его щеки, Граймс закрывает глаза, чуть склоняясь к Бет, повинуясь сердцу, исключая боль, страдания, вину… - Позволь мне подарить тебе последний поцелуй… Она мягко подается к нему, едва касаясь рукой плеча мужчины. Но на этот раз он первым прижимается к ее губам своими, вкладывая в поцелуй всю нежность, заботу, чувства к девушке...