Мои черные ночи

Мара бежала и бежала, задыхаясь, прочь от сошедшего внезапно с ума мужа. И в итоге она и не заметила, как оказалась у границы Украины, сестры Ивана. Именно там она и пережила бурю, стараясь не вспоминать о нем и помогая хозяйственной девушке содержать ее обширное хозяйство, почти забыв о своем. Но, к ее ужасу, голод нашел ее, и она страдала, не в силах помочь всему народу, так как была оторвана от своей земли(1)...К мужу, в итоге, все же, она вернулась(2), но он был совсем иной. Другой... И первый раз почувствовала свое отторжение и его. Он словно забыл о ней, полностью погрязнув в социализме, вожде и партии. Но она испытала большой шок, когда впервые вернулась на свои земли и увидела хозяйничавших немецких людей... Вскоре началась война... И ее, сражавшуюся наравне с остальными, взяли в плен фашисты. Она сопротивлялась, но ее словно в насмешку вырубил ударом приклада по затылку беловолосый и красноглазый высокий молодой человек, которого называли Гилбертом(3)... *** Боль... Боль... Боль... Голод... Боль... Боль... Боль... Когда же это все закончится? Когда она наконец умрет? Иван, ну где же ты? Почему так долго тебя нет... Я верю в тебя, ты обязательно придешь за мной... Она в полном бессилии повернула голову и взглянула мутными глазами на тюремную решетку, куда почти не проникал свет. Ее заточили в каком-то бараке, и она ежеминутно чувствовала смерти людей, слышала вой и слезы, рвущиеся бомбы и снаряды. У нее текла кровь, она кашляла - тяжело заболела... Мысли плыли слишком медленно, чтобы их обдумывать. По тонкому запястью потекла алая кровь. Ничего кроме обручального кольца на гнилом шнурке не осталось... - Ива-а-а-а-н... - жалобно, в пустоту и мрак своей тюрьмы, простонала Крым, и потеряла свое сознание. *** Сознание неохотно возвращалось, и в глаза ударил свет солнца. Она попыталась их прикрыть рукой от ослепляющих лучей, но руки были слишком тяжелыми, словно весили много пудов. - Мара! Мара! - кто-то тряс ее, стараясь привести в чувство, - не смей! Мара! Крым! Этот голос она помнит... Именно он уговаривал ее не сдаваться. Иван. - И-ван, - чуть слышно произнесла Крым, - ты... здесь... - Здесь. Все хорошо, - Иван прижал ее к себе, и она как встарь почувствовала тепло, исходящее от него. Пахло порохом, водкой, потом и кровью... - Сейчас... Он закинул ее на руки, оборачивая своей шинелью. Она наконец-то почувствовала себя очень счастливой. И отключилась повторно. *** Тот шок, что она испытала и испытал он, был несравнимым ни с чем. Это прозвучал как приговор среди ясного неба. У них только-только началось все налаживаться. Ее территории глава СССР отдал Украине. Подарил... Как вещь(4). Иван ушел разбираться, но скоро вернулся неестественно бледным, поддерживающим одну руку другой. - Собирайся, - очень тихо сказал он ей. - Переезжаешь к моей сестре. Она хорошая, ты же знаешь... Мара проглотила стоявший комок в горле, и с поникшей головой пошла в свою комнату за вещами. Что-то ей говорило, что это все неспроста. На пороге они оба вновь столкнулись. Иван опустил голову, но ничего не сказал ей. Она напоследок грустно обняла его и, не оборачиваясь, пошла под проливным дождем к заранее вызванной черной машине, которая увозила ее к Ольге. - Прощай, Иван, - прошептала она коснувшись рукой стекла в автомобиле. Ее сердце разрывалось от боли и нехорошего предчувствия. *** В девяносто первом году она вновь обратила свое внимание на СССР. Она предчувствовала его скорый конец, так как в доме Украины открыто говорили об этом. И сестра, Ольга, с гордостью, одна из первых, ушла от брата, а он не мог и не хотел удерживать их всех... Он заболел и лишился сил. Его все бросили. *** В доме у Черненко ей жилось в общем-то неплохо... Но и не так хорошо. Работая каждый раз по-черному, она почти ничего не получала взамен, а ведь Ольга хотела все большего результата. И Мара так окончательно не прижилась в ее доме - так как она, наверное, единственная из всех дерзила ей. Двадцать пятого декабря у СССР остановилось сердце. Едва Крым узнала об этом, то ушла к своим берегам, к Черному морю. Она обессилено глядела в холодную даль вод, и не могла понять, как это все так скоро прошло, завершилось. Кольцо, висевшее на цепочке, стало неожиданно очень тяжелым, словно ярмо на шее у животного. Она сдернула его с шеи и зашвырнула далеко в море. И разрыдалась. *** (Наши дни) Ее сердце колотилось словно бешеное. Душа парила в небесах, словно птица. Она улыбалась в иллюминатор самолета который вез ее в ставшими почти родными места. Она не знала, какой предстанет перед ним. В ее глазах была великая надежда. Надежда на счастье. Сердце начало колотиться в груди быстрее: объявили, что самолет заходит на посадку. Вот-вот она увидит его... Мара выпрыгнула из самолета одной из первых - так ей не терпелось взглянуть на него. Она оглянулась. Ее сердце вновь зачастило: знакомая фигура в легком пальто и с пепельными, короткими волосами ожидала ее. Она кинулась в в распахнутые объятия улыбающегося Ивана как в омут с головой. Все, что с ней произошло за те годы что они оба не виделись; все события, что произошли ранее - завертелись-закрутились как в калейдоскопе. Она громко разрыдалась от избытка чувств, наплевав, что о них обоих подумают проходящие мимо люди... наплевать... Она - дома. И она знала одно - перед ней ее прежний, любимый Иван. Быть может, он теперешний будет немного иным, но и она изменилась за все годы. Они ничего не говорили друг другу. Лишь крепче становились объятия, горячее - их общие слезы, и радостнее их улыбки. - Привет, - произнес Иван, наконец вытерев непрошеные слезы тыльной стороной ладони, - я скучал по тебе. - И я... Я тоже очень скучала. Спасибо... Спасибо за все... Оба затихли на короткое время и тут Иван удивил ее, достав из кармана знакомое... - Мое обручальное кольцо! Где ты его нашел? - поразилась до глубины души Крым, взглянув своими темными глазами в его аметистовые. - Ты ведь знала, что я у тебя, почему не искала? - спросил ее в ответ Брагинский. - Я смотрела тебя со стороны. - Лукаво произнесла Крым, перебросив отросшие волосы вперед, завязанные линялой голубой лентой. - Д-а-а? - Иван неожиданно схватил ее и они принялись весело кружиться. Многие, увидя это, заулыбались. - Понравились Севе новые игрушки(5)? Я ему потом еще кораблики подарю... - Ему очень понравится... Увлеченно беседуя между собой о том о сем, они уходили из здания терминала. Обручальные кольца вновь были одеты на безымянные пальцы рук.