Это был ветер перемен.

- Вызывали, Евгений Вадимович? – Осторожно прикрывая за собой мощную дубовую дверь, что вела в кабинет начальника, спросила я и подняла взгляд на мужчину. - Да, Надежда, вызывал. Присаживайтесь, пожалуйста, напротив меня. – Тон Евгения Вадимовича был излишне мягким и дружелюбным, что заставило напрячься. Медленно подходя к столу, я с нескрываемым недоумением и опаской смотрела на Волкова. Аккуратно опустившись на стул, что стоял против его рабочего стола, заглянула прямо ему в глаза. - Как вы думаете, это хороший проект? – Он протянул мне стопку бумаг, взглядом прося их просмотреть. Мне хватило пятнадцать минут, чтобы понять, насколько хороши положения заявленной продукции. И еще немного, чтобы окончательно принять решение о том, что это, действительно, стоящий проект. К тому же, он несомненно окупит дополнительные затраты на свое осуществление, которые будут необходимы. - Это хороший проект. Он окупит себя, поэтому можно вкладывать в него большие деньги безо всяких опасений за бюджет, - после этих моих слов началось самое интересное и, в какой-то мере, безумное. Евгений Вадимович почему-то начал приводить все минусы, что могли крыться в этом предложении. Им не было конца. Мне приходилось на каждую его приведенный в пример минус искать плюс, который перекрывает его. Это не было сложным, но я искренне не понимала, почему он, как мне казалось, хочет забраковать идею. Но поняла я это только сейчас, когда стояла, упираясь ладонями в его стол, повышая голос и разъясняя ему очевидные факты, которые он и сам видит! Он же в свою очередь стоял в той же позе, а разделял нас лишь стол. И лишь сейчас мне начало казаться, что он получает удовольствие от нашего спора. - Так ты уверена, что он окупит себя в течение полугода? – Внезапно очень спокойно он задал вопрос, на который я ответила еще вначале нашей триады! - Разумеется, черт побери, я же вам все уже сказала еще в самом начале! – Кипя от злости, почти выкрикнула я. Было впечатление, что я не разговор вела на повышенных тонах, а бежала пятнадцать километров! Дышать было сложно, а кожа горела огнем. Начальник сел в кресло, широко улыбаясь. Улыбка была настолько естественной и открытой, что мои негативные чувства по отношению ко всему, что сейчас происходило, как ветром сдуло. Он был красив: темно-рыжие волосы, мужественные черты лица, широкий волевой подбородок, прямой нос и необычный разрез глаз цвета янтаря. - Надежда? – Кажется, я застыла и выпала из реальности, внезапно ловя себя на этой странной мысли о привлекательности начальника. Почему же в первую нашу встречу этого не заметила, а спустя полгода обнаружила эту деталь его внешности? - А, да, - смутившись, я вновь присела на стул. Однако то, что он получал удовольствие от нашего спора, никак не выходило из головы, подкидывая воспоминания о собеседовании, когда он вел себя тоже странно. Или это я слишком мнительная и мне вечно кажется что-то? - Этим проектом займешься ты, - вновь улыбнувшись, сказал Волков. Наверное, я минуты три молчала, переваривая его слова и почему-то внимательнее рассматривая его лицо, находя в нем все больше привлекательных черт. - Но я же просто секретарь! – Еще бы немного и я точно подскочила со своего места, чтобы начать очередной спор, но уже на совершенно другую тему. На самом же деле, любой, получив такой проект, несомненно, согласился бы работать над ним, но не я. Мне не хочется брать на себя всю ту ответственность на свои плечи. - Это неважно. Из этого жаркого спора, да и того – первого, я уяснил, что ты не просто секретарь, а подающий большие надежды специалист. Честно, я не понимаю, почему с такими способностями, ты просила работу секретаря, но спрашивать об этом не стану. – Начальник сейчас выглядел совершенно по-другому. Сотрудники его боялись, но уважали за то, как он умело ведет дела. Однако женский коллектив пылал к нему чуть ли не ненавистью. Как бы все они не изворачивались, пытаясь смягчить свои наказания за промахи, он всегда отчитывал по всей строгости. Еще больше дамы бесились от того, что он совершенно не обращал внимания на их короткие юбки и глубокие декольте, которые были допустимы из того, что форма одежды была свободной, но в разумных пределах, конечно. - Но, - а возразить я не успела, потому что Евгений Вадимович добавил: - Не возьмешься – уволю, - и снова улыбнулся. Мне было нечего ему ответить. Вновь терять работу, искать новую, адаптироваться к новому коллективу не хотелось совершенно. - Завтра я жду твоих предложений, а через две недели мне нужен план реализации, - он протянул мне стопку бумаг, которую извлек из ящика стола. - Но реализацией всегда занимался Александр Дмитриевич, ваш партнер! – Я не могла не удивляться таким требованиям. Я физически ощущала, что на мои плечи перекладывают ответственность, которая в своем весе прибавляет в геометрической прогрессии. От этого мое сознание требовало организовать депрессию… - Я хочу, чтобы всем, от и до, занялась ты. – Сколько раз я уже видела его улыбку? Я не нашлась, поэтому взяла документы и, кивнув, покинула его кабинет, думая о странных и крайне не связных между собой вещах: привлекательности начальника, проекте, которым мне придется заниматься в одиночку, о странном пристрастии Волкова к спорам, которые, как я заметила сегодня, доставляют ему удовольствие. Завтра нужно вынести предложения… Предложения, которые я предъявила Евгению Вадимовичу, вновь распалили спор. Но этот был в разы хуже предыдущих вместе взятых. Я не контролировала себя, начальник, кажется, владел собой еще хуже меня. По кабинету летали бумаги, его огромное кресло было опрокинуто, я вообще находилась на столе, стоя на коленях, а сам Волком маячил перед своим столом, периодически вставая напротив меня и повышая голос до предела. Краем сознания я понимала, что этого мне точно не простят и уволят, но, черт возьми, как я хотела его ударить, с каждой минутой это желание только росло. А все потому, что он отвергал лучшее из всего, нарочно не видя очевидных и огромных плюсов, словно провоцировал эти жесткие дебаты между нами! Еще бы немного и я, правда, отправила бы свой левый кулак на встречу с его челюстью, но Александр Дмитриевич оказался в кабинете раньше, чем эта встреча случилась. Он, действительно, не дал случиться ужасному. И только в тот момент, когда он снял меня со стола, я поняла, что это конец моей карьере на этой работе, я перешла все границы дозволенного. Но увольнять меня так никто и не стал… Следующие две недели, пока я готовила план реализации, зарабатывая синяки под глазами от недосыпа и хриплый голос от ежедневных споров с начальником, (которые, кстати, теперь проводились исключительно под надзором его партнера – Александра Дмитриевича), проходила очень насыщенно. Не смотря на загруженность каждого дня, жизнь казалась насыщенной, а я, кажется, почувствовала себя немного счастливее.