В Раю тоже читают письма

Знаю, что он умер! Что ж, по-твоему, я не знаю, что ли? И все равно я могу его любить! Оттого, что человек умер, его нельзя перестать любить, черт побери, особенно если он был лучше всех живых, понимаешь? (c)Д. Д. Сэлинджер. Над пропастью во ржи

      Дорогой Марко, надеюсь, что ты в хорошем месте, далеко от этого страшного мира. Надеюсь, что тебе спокойно, что ты счастлив. Потому что я в Аду... Я и не знаю, что стоит тебе написать...слишком много всего случилось. Прости, что так и не успел оплакать твою смерть. А знаешь, мне так даже легче. Почему-то я все еще верю, что ты жив. Идя на обед, я невольно зову тебя с собой. Идя на поле боя, я невольно желаю тебе удачи. Я все еще верю, что ты жив...Прости, что я такой наивный дурак.       ***       Дорогой Марко, они говорят, что тебя больше нет. Что ты...Умер...Я не верю. Я ненавижу их за это. Ты просто в очередной раз пошутил. Верно? Сейчас я обернусь и увижу тебя. Усталого, немного напуганного, но такого довольного. Я помню, ты говорил, что эта война — спасение. Каждый божий день ты повторял: "Закончился еще один день, ребята. Не стоит печалиться, ведь мы сделали еще один шаг в сторону нашей победы". Ты такой же наивный, Марко. Хватит уже придуриваться... Просто вернись. Мы ждем тебя. Я жду тебя.       ***       Дорогой Марко, сегодня я видел тебя во сне. Ты улыбался. Как обычно сидел у окна и смотрел на небо. Это было единственное время суток, когда небеса не были затянуты клубами дыма от пожаров и взрывов. Ты любил звезды. Ты улыбался. Марко, неужели ты наконец обрел покой? Если это так, то я рад...Но теперь меня преследует чувство, что на небе стало одной звездой больше. Но ты не волнуйся, я присмотрю за небосводом. Надеюсь, звезды не будут против, если я заменю тебя на время? Ты же вернешься? Ты обещал мне, что никогда не умрешь.       ***       Дорогой Марко, я болен...я схожу с ума. С каждым днем все больше. Я вижу, как другие невольно волнуются за меня. Идиоты! Они выбрали не то время, чтобы скорбеть и жалеть кого-то. Хотя...я сам от них недалеко ушел. Все мы кретины. Все мы потихоньку сходим с ума. Нормальный человек не выжил бы после увиденного. Боже, эти стены приютили обезумевших слабаков и трусов...Что будет с нами завтра? Никто не знает, всем страшно. Но...знаешь, Марко, мы счастливы. По-настоящему. У всех нас все еще есть друзья, есть цели, есть мечты. Если ты чувствуешь боль, значит ты жив! И...я, кажется, живее всех в этом мире!       Но...Марко, скоро мы увидимся. Я собираюсь уйти к тебе. Я скучаю по твоей улыбке, твоим глазам...Мне одиноко. Вернись, придурок! Мне же больно...Но скоро все изменится. Мы будем вместе столько, сколько захотим. И небеса вновь услышат наш смех. Что думаешь, Марко? Меня никто не остановит! Просто жди меня. Просто дождись.       ***       — Жан, пора обедать! Я чувствую запах картошки! — веселый голос Саши слышался из-за двери. Напряженная пауза. — Жан?...Жан, открой! Что случилось?! Ответь!       Тревожный голос усиливался. По нарастающей. Навалившись всем телом, девушка смогла распахнуть дверь. Брякнувшись на пол, она недовольно замычала. Но ее хрип резко прекратился, когда она подняла свой взгляд вверх. Там, мерно покачиваясь, висел Кирштайн. Шею туго обтянула толстая веревка. Но что поразило больше всего — на лице парня была улыбка. Он умер счастливым. Он умер, зная, что его ждут.       — О...О нет, Ж-Жан...ЖАН! — Саша уткнулась лбом в пол. Еще один сотоварищ..сколько можно? Хватит...Хватит!       "Простите ребята, но одержать победу вам придется без меня. Но я обещаю, что на ваш триумф обязательно посмотрю" — с такими мыслями Жан потерял сознание, проваливаясь во тьму. На пол, со стола, свалились обугленные листки бумаги, некогда являвшимися письмами. Эту тайну он заберет с собой. Эту тайну он разделит только с одним человеком.       ***       Крики. Повсюду крики. Неужели это не конец? Заткнув уши ладонями, Жан зажмурил глаза и закричал. С минуту все стихло. Немного погодя парень раскрыл глаза. И замер в полном недоумении.       — Я ждал тебя, Жан Кирштайн, — улыбнулся человек.       Его фигуру освещали мириады звезд. Эти глаза, веснушки, черные, лохматые волосы и мягкая улыбка на губах. Блондин растерялся, вставая с колен.       — М-Марко?...       — Твои письма меня расторгали, — улыбнулся ему Ботт. — Я скучал, засранец!