У камина

Артур возвращается домой, к Мерлину, с охоты, раскрасневшийся, с яркими возбужденными глазами и широкой улыбкой. Он скидывает теплый зимний плащ подбитый мехом, а Мерлин стелет его перед горящим камином, чтобы просушить. Он делает все молча, предпочитая выслушать восторженного короля, рассказывающего, какого огромного кабана они завалили. Услышав об этом, маг поднимает тревожно голову — ты не ранен? — и Артур отрицательно мотает головой, понимая без слов. Мерлин привычно скользит пальцами по изгибу шеи Артура, за воротник шерстяной рубашки, мягко массирует, а потом дергает за волосы, вынуждая откинуть голову. На молочной с просвечивающими голубыми венами коже алеет метка, прямо под челюстью. Взгляд Артура горит лукавством, и губы кривятся в ухмылке. Артур изучает лицо Мерлина. В такие моменты, когда они совершенно одни, его слуга — хотя какой к черту слуга, Мерлин никогда им и не был по-настоящему — неуловимо меняется. Когда они одни — они равны. Пропадают статусы и роли, исчезает привычный всем дурачок-слуга и юный король. Маг смотрит на Артура темными от желания глазами, ноздри хищно раздуваются, на губах играет знакомая полуулыбка, полная обещания. Его лицо будто заострилось — или это отблески камина, Артур не задумывается, а просто любуется. Любуется высокими скулами, изломом бровей, трогательным подбородком, разворотом плеч. Мерлин не выдерживает первым, притягивает Артура к себе и целует, размыкая его губы и скользя языком вдоль его языка. Артур улыбается и прикусывает кончик языка Эмриса, и зарывается пальцами в черные вихры. Мерлин снова и снова вторгается языком в рот Артура, и тот покорно открывает рот шире. Артур никогда не задумывается, насколько сильно любит Мерлина. Не то, чтобы для него это очевидно, нет. Это настолько глубокое чувство, что Артур давно не ощущает себя без него. Оно растворяется в Артуре, а Артур растворяется в нем. Мерлин поглаживает большими пальцами лицо короля, и голодный, жадный поцелуй перерастает во что-то более теплое. Маг прихватывает губами то верхнюю губу Артура, то нижнюю, не стремясь проникнуть внутрь и завладеть. Артур опускается, практически стекает на колени, оглаживая ладонями бока Мерлина. Тот смотрит на него сверху вниз такими темными глазами, — у Артура дух захватывает — кивает, перекрещивает руки и стягивает застиранную тунику, изгибая спину. Артур утыкается носом в пах, чувствуя, как крепнет член под тканью от его дыхания. И он приходит в восторг от мысли, что может возбудить Мерлина одним своим дыханием. Он целует головку и обводит контуры пальцами, а потом развязывает тесемки, сглатывая вязкую слюну. Мерлин догадывается, о чем думает Артур, и не может не признать, что король способен заставить желать себя одним только взглядом. Одной полуулыбкой, словом, чем угодно. Артур даже не догадывается, как сильно он действует на него, как маг зависит от него. Мерлин улыбается, закусывая губу, смотря, как Артур с некоторым трепетом смыкает пальцы вокруг его члена и дует на головку. И тут же с шумом втягивает воздух, когда король вбирает в рот до основания. Расслабляет горло, и вот так — так охренительно развратно, с втянутыми щеками и членом во рту — смотрит из-под челки, покорно и с некоторой подначкой. «Давай, Мерлин, я же знаю, тебе хочется» — так и читается в его кристально-невинных глазах. Красные, опухшие губы ухмыляются. Мерлин нерешительно кладет ладонь на макушку Артура. Тот скользит языком по всей длине, а потом выпускает член изо рта с пошлым чпоком. Ухмылка так и не сходит с его губ. И, глядя в глаза Мерлина, он снова и снова ловит языком шелковистую головку, лижет щелку. Член приятной тяжестью ощущается на языке. Артур слизывает соленую каплю смазки и ждет, как поступит Мерлин. Но тот неуверенно смотрит на него, и тогда Артур обводит языком толстую венку и соскальзывает к самому основанию. Грудь мага тяжело вздымается, а пальцы сильнее сжимают мягкие пряди. Артур насаживается головой, беря так глубоко, как может, когда слышит низкий стон Мерлина, и довольно улыбается. Он останавливается, уверенный, что теперь Эмрис не заставит себя ждать. Так и происходит. Мерлин оттягивает голову Артура и секунду смотрит в полные желания глаза. Артур расслабляется и облизывается, зная, как это подействует на любовника. Головка медленно следует за языком, по губам, а потом проникает дальше, в теплую влажную глубину рта. Мерлин проводит пальцами под подбородком, обводит контуры рта и давит на нижнюю губу. Артур шире открывает рот. Мерлин медленно входит до упора, и снова выходит, повторяет эти незамысловатые действия снова и снова, быстрее, быстрее и быстрее, и в голове бьется только одна мысль: «Да, да, черт возьми, да». Артур сглатывает, и от сокращения мышц Мерлин вцепляется ему в волосы, чтобы не кончить сразу же. Головка ударяется о заднюю стенку горла, и Артур пытается подавить рвотный рефлекс, сглатывая снова и снова, из глаз текут слезы, но ни один из них не обращает внимания на такую мелочь. Мерлин стонет, запрокинув голову, поглаживая Артура по голове, а король сглатывает теплую сперму, что наполнила его рот. Он делает это, несмотря на то, что в горле першит, ведь это ради Мерлина. Ради Мерлина. Теперь многие действия Артур совершает ради Мерлина, даже не задумываясь. Мерлин неловко становится на колени и смотрит в глаза Артуру, будто зная, о чем тот думает. Король мысленно ежится под пронзительным взглядом и, не теряя ни секунды, целует Мерлина. Маг усмехается ему в рот и опрокидывает навзничь на толстую шкуру, не разрывая поцелуя. А потом с трудом отрывается от Артура, серьезно смотря на него. «Я люблю тебя, — читается в его взгляде, — что бы ты там не думал» Он скользит вниз, покрывая невесомыми поцелуями его горло, прикусывая нежную кожу во впадинке. Кончиком языка проводит по груди, не касаясь сосков, хорошо зная тело Артура, и легонько царапает впалый живот. Но стоит ему развести ноги короля, как тот, залившись румянцем, сводит их и несмело улыбается. Артур сколько угодно мог вставать перед Мерлином на колени, но не мог позволить ему этого же. Артур даже в мыслях не мог допустить того, что Мерлин будет ласкать его ртом. Это было слишком… слишком. Мерлин — Великий Маг, наделенный безграничной силой сворачивать горы и оборачивать реки вспять, но никак не насаживаться ртом на член короля. Он мог допустить то, что Мерлин рисковал для него жизнью, используя магию, но делать такое постыдное…определенно, нет. Король не думает, что обожествляет бывшего слугу, практически поклоняется ему, ведь это так просто и естественно, что даже не стоит внимания. Глупый, глупый Артур. Мерлин любит Артура до безумия, подчиняясь ему каждой клеточкой своего тела, желает его настолько сильно, что готов вылизать его с головы до ног, покрыть поцелуями или разнести чертов мир на кусочки. Поэтому он уверенно и резко разводит колени Артура, несмотря на его смущенное ерзание. Артур выгибается, а потом вжимается в шкуру, пытаясь уйти от прямого взгляда. Стыдливая краска переходит на уши. Раньше они никогда не делали этого. Мерлин никогда не нависал над ним, поглаживая большими пальцами тазовые косточки. Они никогда не заходили так далеко. Мерлин наклоняется, накрывая теплым ртом член Артура, и тот стонет, пряча лицо в сгибе локтя. Радужки глаз наливаются темным золотом, и запястья Артура оказываются крепко зафиксированы у него над головой теплыми магическими нитями, ласкающими кожу. — Я хочу видеть твое лицо, — шепчет Мерлин. И король гортанно стонет, так что спина мага покрывается мурашками от предвкушения. — Без этого ты не позволил бы. Артур предпочитает не говорить, что несносному любовнику он позволил бы все, что угодно. Золотистые нити оплетают лодыжки и щиколотки и тянут вверх, и разводят в стороны, давая Мерлину лучший доступ. Артур мечется под ним, распростертый, беспомощный, такой желанный. Стонет под бесстыдными ласками языка и губ, и пальцев, поглаживающих промежность. Мерлин разводит его ягодицы и гладит, массирует сморщенное колечко мышц. Артур дергается, но пошевелиться не может. Маг притягивает его к себе, приподнимает и укладывает практически на колени, закидывая его ноги себе на плечи. Он обводит языком дырочку и с трудом проталкивает язык. Блондин настолько узкий, что у Мерлина от напряжения болит челюсть, но он не отстраняется, продолжая ласкать его. Король беспомощно хнычет «Мерли-и-н», и Мерлин уверен, что это самый лучший звук на свете. Мерлин целует в блестящее от слюны отверстие и немного отстраняется. Его глаза снова янтарны. Артур чувствует и тяжело сглатывает, когда тонкая нить магии легко проскальзывает внутрь. Артур может только представлять, что движется внутри него. Что-то теплое и упругое, и он стонет-стонет-стонет, когда магия задевает чувствительную точку внутри. Он скребет ногтями и выгибается, а Мерлин с темными золотыми глазами сцеловывает с распухших губ его стоны. Отросток магии увеличивается внутри него, растягивая сильнее и сильнее, и Артур быстро и поверхностно дышит, принимая его в себя. Магия пощипывает запястья и щиколотки, и голова блондина безвольно запрокидывается назад. Артур закрывает глаза и чувствует её. Магия окружает их коконом, она повсюду. Гладит шею и виски, легко касается губ, проникает золотистым дымом в ноздри, наполняя тело божественной теплотой, скользит по ногам и бедрам, растягивает мышцы. Мерлин нетерпеливо рычит и проталкивает пальцы в отверстие, разводит ножницами. Артур приоткрывает глаза и смотрит, как вверх по руке мага ползут яркие голубые нити, узорами оплетая предплечье. Магия возвращается к хозяину. Артур ежится от прохладного воздуха, коснувшегося распухшей дырки. Один взгляд, и камин вспыхивает ярче, обдавая их жаром. Эмрис встречается взглядом с Артуром, и последний вздрагивает от наполнявшей глаза животной похоти. Артур тянется к нему, получая долгий желанный поцелуй, и Мерлин, до этого пережимавший основание члена, входит в него до основания. Артур смотрит, как Эмрис запрокидывает голову от наслаждения, и как у него дергается острый кадык. Мерлин до боли сжимает его бедра, еле сдерживаясь, чтобы не начать яростно вбиваться. Но это невозможно — или Артур такой невозможно любимый, так гортанно стонет под ним, — Мерлин начинает двигаться быстро, размашисто двигая бедрами. Магия оплетает Эмриса, давая свободу Артуру, чем тот и пользуется, обвивая ногами талию любимого. В светлой голове Артура нет более стыдливых мыслей, он способен только насаживаться на член Мерлина, все быстрее и быстрее, зарываясь пальцами во влажные волосы Мерлина. Эмрис кусает его между шеей и плечом, на секунду замедляясь. В его глазах пляшут золотые искры, наполняя тело Артура мучительным предвкушением. Мерлин закидывает ногу короля на плечо, поглаживая нежное место под коленом. Член входит еще глубже, и Артур со стоном распахивает глаза. Ладонь Мерлина крепко удерживает затылок Артура, не позволяя ему стукнуться о каменный пол. Он слегка кивает, и маг, получая молчаливое согласие, более не сдерживается. Он буквально вдалбливает Артура в ковер, вбиваясь мощно, с оттяжкой, с упоением слушая надрывные крики. Перед глазами Артура все расплывается от удовольствия, накатывающего волнами, и он заставляет себя сконцентрироваться на родных синих глазах с широкими зрачками. Мерлин хрипло шепчет слова любви, но Артур не понимает, не слышит его. Артур и так знает, что хочет сказать Мерлин, потому что чувствует то же самое. Жар, любовь, восхищение, преданность — все это смешалось и сплелось в такой клубок, что уже нельзя было ни распутать, ни порвать его. Артуру кажется, что прошла вечность. Вечность, наполненная тяжелым дыханием, толчками, ищущими губами и руками. Он плавится под Мерлином, царапает короткими ногтями его плечи, целует куда придется, и абсолютно выпадает из реальности. Жар внутри живота усиливается, и мир распадается, рушится на кусочки. Перед глазами пляшут то ли искры, то ли мошки, то ли пошел внезапно снег — Артуру все равно. Он со стоном кончает на живот, смотря, как закатываются глаза Мерлина в оргазме. Его пальцы, тисками сжимавшие бедра, больше не удерживают. Маг падает рядом, собственнически обнимая Артура. Прозрачно-голубые глаза смотрят на него с такой любовью, что у Мерлина перехватывает дыхание. Он переплетает их пальцы на животе Артура, и тот лениво тычет локтем в бок. — Мерлин, убери чертов снег, — бормочет он, — я спать хочу. Мерлин удивленно хлопает глазами — видимо, он был не в состоянии контролировать магию, раз по всей комнате кружатся снежинки. Он небрежным движением пальцев заставляет снег исчезнуть и целует засыпающего короля в плечо. — Все что захочешь, счастье мое.