Special madness

Jason Walker — Echo

Одиночество. Где та грань, которая есть у одиночества? Где те края, переступив которые ты больше не можешь падать, а дыра в твоей груди не становится все больше и больше каждый раз, когда ты забиваешься в угол своей комнаты, позволяя себе тонуть в собственных слезах и угнетающих мыслях. Приходит ли этому когда-то конец? Одиночество — это не внутреннее состояние человека, это выбор. Потому что все эти бессмысленные разговоры «Все так ужасно, общество меня ненавидит» или » В этом мире нет ни одного человека, который бы любил меня» — полное дерьмо. Общество не может управлять тобой, когда ты достаточно сильный. Общество не управляет мной, но я одинока. Потому что это мой выбор. Одиночество не может закончиться. Это именно та дрянь, которая останется с тобой несмотря ни на что, не важно, насколько удачно прошел твой день или как сегодня в кафе на тебя посмотрел парень, оно будет сидеть внутри тебя, гадко нашептывая каждый раз, что ничто не может быть вечным и в любом случае, ты проиграешь. *** 01.03.2015 Можно ли принять то, кем ты стал? Можно ли полюбить себя, когда ты не являешься тем, кто ты есть? Кажется, что я никогда не смогу принять ту боль, что сидит внутри меня, напоминая каждый час о том, что я нахожусь в ее ловушке. Словно в замкнутом пространстве, в клетке собственной боли, сотканной из ненавидящих мною страхов и снов. Но если боль — иллюзия, то, что тогда реальность? Где тогда я? Кто я? Иллюзия или всего лишь жалкое эхо. Мне кажется, я и есть та самая боль. Пропитавшись ею сполна, больше ничего не имеет значения. * «Ты должна понять. Это был отличный опыт для нас, но ничего более. Ты просто была не достаточно хороша» Я не была. Но я и не должна. Мои руки начинают дрожать, а сердце отбивает неизвестный ритм. Я знаю, что за этим последует. Возможно, мне не стоило выбрасывать эти таблетки. Я, скорее всего, сумасшедшая, если продолжаю вести запись в таком состоянии, но подождите, да, так и есть. * Это длилось двадцать минут, но ты знаешь, как кажется на самом деле. Я действительно думала, что прошло два дня, когда обнаружила себя на полу маленькой и загрязненной гостиной, накрытая таким же маленьким одеялом и, дрожа от холода, я нашла в себе силы дойти до ванной, чтобы принять холодный душ. Только тогда, когда ледяные капли соприкоснулись с моей кожей, разум на самом деле начинает проясниваться. Дрожащая рука тянется к регулятору, поворачивая его в сторону красного цвета, и я наблюдаю за тем, как гусиная кожа по всему телу начинает медленно пропадать, а кожа обретает розоватый оттенок. Когда дрожь в теле прекращается, только тогда я могу вдохнуть тошнотворный запах полной грудью, и слабая улыбка появляется на моих губах. Мне приходится выйти из душа, когда вода перестает литься сама по себе, и я с горечью отмечаю, что она не появится теперь как минимум дней пять. Желудок урчит, но я, проигнорировав его, медленным шагом направляюсь к старенькому дивану, захватывая в руки телефон. Капли воды быстро скатываются с волос и со всего моего голого тела, но я, не обращая на это внимания, аккуратно сажусь на мягкую поверхность. Сильно надавливаю на твердые кнопки клавиатуры, открывая журнал вызовов. Сердце словно остановилось в груди, заставляя кровь в венах леденеть, а в ушах все еще стоял звон. Я знаю, что диван, единственная преграда, благодаря которой я не свалилась на пол. Я сделала это. В который раз. В горле пересохло, но я пытаюсь найти в себе силы, что бы сглотнуть, моля о том, что с этим уйдет и мой страх. Но нет. Он не уходит. А сердце начинает биться в бешеном ритме, больно ударяясь о ребра, причиняя слабую боль. Я заворожено смотрю на маленький экран телефона, когда пальцы сами начинают печатать сообщение. Прости. Все повторилось. Я правда не хотела, но это трудно контролировать, ты знаешь. Прости. *** Задерживаюсь взглядом в одну точку на слишком долгое время, что бы позволить воспоминаниям снова заполнить голову. Неприятные мурашки ползают по спине, а стук сердца настолько громкий, что кажется, его можно услышать в любом из четырех углов комнаты. Толком не понимаю, куда исчез мир, но сейчас мне его не хватает. Мне нужен вечный гул машин и звуки жизни этого города, я не хочу оставаться одна. Резко поднимаюсь с дивана и, проигнорировав потемнение в глазах от быстрых движений, двигаюсь в сторону небольшой купы одежды у дверей в ванную. В ушах все еще стучит пульс, но я не могу оставаться здесь больше. Надев единственные вещи, которые казались чистыми на первый взгляд, я быстро направлюсь в сторону входной двери и, не раздумывая, выхожу из заточения. Когда я наконец-то выбираюсь на улицу, ноги сами ведут меня в знакомое место, и я понимаю, что все зря. Я не выбралась из этих стен, потому что дело не в квартире. Ты не можешь так просто сломить ограду вокруг себя, которую строила годами. И ты знаешь, что завтра пожалеешь о своих желаниях, но сейчас это кажется единственным правильным решением. Ты не можешь так просто прогнать безумие из собственной головы, ты не можешь исправить себя. Потому что это ты. Это часть тебя. И ты никогда не сможешь избавиться от странного чувства предательства, ты не можешь закрывать глаза и делать вид, что все в порядке. Потому что этого не достаточно. Потому что ничего не в порядке. Я не в порядке. Медленно выдыхаю воздух из легких, когда присаживаюсь на холодную землю возле знакомой лавочки. Вытираю рукавами свитера щеки от слез и поднимаю свой взгляд на небо. Пытаюсь прислушаться к громкому звуку города, который не перестает жить даже ночью, и правда надеюсь, что это поможет отвлечься от воспоминаний. Но ничего не помогает, когда перед глазами возникает знакомая ухмылка и не пропадает даже тогда, когда я закрываю свои веки. Я чувствую, как руки начинают трястись, и обнимаю сама себя, пытаясь, помочь успокоится. Не могу позволить этому повториться. Только не сейчас. Не второй раз за день. Дыхание учащается и я хочу подняться, но не могу опереться руками об землю, поэтому я обессилено откидываюсь назад и утыкаюсь лицом в ладони. — Хэй, девушка, вы в порядке? Я поднимаю голову, из-за слез видны лишь силуэты, но даже за размытой пеленой я могу разобрать, что передо мной два парня. — Я… нет… Ди, позовите Ди, — бессвязно бормочу, хватая одного из них на рукав. — Мне нужно услышать… хотя бы шепот… я хочу услышать ее. Не знаю, почему страх не овладел мной еще больше из-за того, что на улице давно глубокая ночь, а парни, которых я даже не знаю, разговаривают со мной. Но ничего не происходит. Во всем этом урагане эмоций и чувств, места страху не нашлось. — Прости, но мы не знаем ее, ты живешь где-то здесь? Давай мы поможем тебе. — Начинаю безумно мотать головой, убирая руки от юноши и упираясь ногтями в землю. Острая боль пробегается по всему запястью, но я, не обращая на это внимание, начинаю сопротивляться. — Нет, мне нужно увидеться с Ди. — Я не могу закончить ни одно из предложений из-за огромного комка в горле и непонятного клубка мыслей в голове. — Мне кажется, что она не придет сегодня, — его голос нежный, и я чувствую, как руки аккуратно оборачиваются вокруг моих плеч, помогая встать. — Давай ты подождешь ее дома? — Может, ты поможешь мне? — кажется, он обращается ко второму парню, который все это время стоял в стороне и курил. Спустя пару секунд легкие заполняются едким сигаретным дымом, и кажется, что всего на маленький миг я могу успокоиться. — Стой, я знаю ее. — Что? — Вчера утром мы познакомились, кажется на этом же месте. — Ты серьезно? Я пытаюсь услышать их разговор, но слова пролетают сквозь меня, я не могу понять ничего из всего того, что они говорят, буквы путаются между собой и все словно в тумане, единственное, на что я могу обратить свое внимание — небо. Закидываю голову вверх и наблюдаю за тем, как маленькие яркие точечки путаются между собой. — Ты только посмотри на синяки под ее глазами, я ставлю десятку на то, что она под кайфом. — У нее могут быть реальные проблемы, Зейн. — Как мы узнаем, где она живет, если она не в себе? Уверен, что она даже не слышит нас сейчас. — Кажется, это была твоя идея помочь ей, — его голос грубый, но я все так же не могу понять, о чем они говорят. Единственная вещь, о которой я могу думать — звезды в ночном небе. — Я не пущу ее в свою квартиру. — Эй, — Меня начинают трясти, от чего желтые точки плывут перед глазами, а на лице появляется улыбка. — Слушай, как тебя зовут? — Я говорю тебе, она под кайфом. — Ее трясет как сумасшедшую, она не под кайфом. — Может это ломка… — Иди к черту, кажется, у нее реальные проблемы. Мне кажется, что весь воздух в мире пропал, потому что для каждого нового вздоха не хватает сил, а тело словно набито ватой. Внутри растет что-то мерзкое, которое сеет только одно разрушение. На одну секунду я думаю, что умираю, а во вторую чувствую, как начинаю задыхаться. — Блять, да что с ней не так? Я хватаю кого-то из них за руку и хочу попросить о помощи, но их горла вырывается непонятный грипп. — Слушай, — его пальцы больно впиваются в мои плечи, когда он пытается заставить меня посмотреть в его глаза. — Ты хочешь увидеть Ди? Ты должна успокоиться, и тогда она придет. — Ты дурак? Ты серьезно думаешь, что это поможет? — Может, сам попытаешься что-то сделать? — Я говорил, что не нужно было к ней подходить. — Ну конечно, и что бы завтра на этом месте уже лежал ее труп, — Слезы текут по моим щекам, а дрожь, кажется, начинает прекращаться. — Она в одном свитере, когда все вокруг одеты в куртки, и по ней не видно, что она собиралась идти домой. — Слушай, я вижу ее во второй раз, но уже могу точно сказать, что от нее воняет проблемами. Пора уходить, пока ты не успел встрять в это по уши. — Серьезно? Ты бросишь ее? «Бросишь ее?» слабо прорезается сквозь туман в голове, и я понимаю, что не могу остаться здесь одна. — Нет, пожалуйста. — Голос хриплый из-за слез и холода, но я надеюсь, что они услышат меня. — Мне страшно. — Иисусе, ты можешь нам сказать, где находится твой дом? Мы поможем тебе. — Д-да, — я показываю пальцем на одно из окон в большом, но старом здании. Уверенна на все сто, что оно точно не принадлежит моей квартире, но это не важно. - Вон там. — Может, тебе нужна помощь? Что это вообще было? Да, мне нужна помощь. — Нет, все нормально, просто помогите мне, пожалуйста, дойти домой, мне кажется, что я упаду как только сделаю шаг. - Запинаюсь почти после каждого слова, но все еще рада, что могу говорить. — Ты уверенна, что все нормально? Потому что это не выглядело так, словно все хорошо. — Пожалуйста. Есть ли для меня место на земле, куда бы я могла пойти, и все могло закончиться? — Да, хорошо, мы отведем тебя. — Ну, уж нет, раз она в порядке, то я ухожу. Только сейчас я могу нормально рассмотреть их, тело все еще пробивает слабая дрожь, и перед глазами все немного расплывчато, но я пытаюсь. Один из них все время держит меня за плечи, поэтому я обращаю внимание на второго. — Я тебя знаю. Это же тот самый парень, который дал мне конфету в парке. На самом деле, он казался милым, но сейчас он выглядит устрашающим. — Да, я знаю, что ты знаешь меня, но все равно, мне пора. — Реально, чувак? Ты уходишь? — Видно, что первый в замешательстве. — Блять, просто подожди меня пару минут. — Нахуй все это, ясно? — Отлично. Он разворачивает меня и ведет в сторону большого здания, когда в спину нам еще валилось пару матерных слов. — Прости, это моя вина, — Я пытаюсь повернуть голову его сторону, что бы увидеть парня, но видимо, я еще не владею своим телом на столько, как думала. — Не важно, он всегда такой. Я уже привык. Просто знай на будущее - не стоит его злить. — Мне правда жаль. — Не думай об этом, ладно? Какой этаж? Когда осматриваюсь, то замечаю, что мы уже стоим в лифте. Приходится приложить не мало усилий, что бы нажать на цифру «4». — И ты не скажешь, что произошло? То есть, такое часто бывает? Ему не нужно повторять, о чем он, потому что я понимаю. — Пару раз в неделю. Не нужно волноваться, просто иногда я могу справиться с этим, а иногда нет. — Но это действительно странно. — Я знаю, что я странная. Но если присмотреться, то можно заметить, что весь мир странный. — Да, согласен, — Его улыбка теплая, настолько, что в груди что-то разливается и согревает меня. - но ты все еще странная. Свет ламп в лифте падают ровно на его лицо, что помогает мне разглядеть парня. Половина его волос скрыта под черной шапочкой, а тень от носа падает на выпуклые скулы. Небольшая щетина покрывает его подбородок и часть щек. Замечаю небольшое кольцо в его носе, и перед глазами всплывает образ Ди. По-моему, снова задерживаюсь взглядом слишком долго в одну точку, потому что парень зовет меня, а руку чуть не прищемляет дверцами лифта. — Ты слишком много думаешь, — Он снова улыбается, — следует быть осторожнее — Я знаю, — отвечаю ему слабой улыбкой, и кажется, она выглядит жалкой. — Мне так и не известно как тебя зовут, — говорит он, когда мы подходим к двери моей квартиры. Он останавливается на против меня и протягивает руку.- Я Зейн. — Мэй. — Мелисса? - уточняет. — Верно.