Когда наступает утро

Джозеф потянулся, чтобы почувствовать рядом теплое тело. Вместо этого пальцы ничего не нашли, все еще тепло, но ничего. Так и не открыл глаза. Конечно же, он ушел, он всегда уходит, когда кончается ночь. Джо иногда весь день кажется, что это всего лишь сон. Всегда похоже на сон. Но затем раздастся трель телефона и он проверит входящее: Д. И только после этого он осознает, что это реальность. Ну, настолько реальность, насколько Джек позволит тому быть. Вздохнув, он открыл глаза, приготовясь увидеть бледный рассвет за окном и пустую постель. Но он ошибся. Полуодетый Джек сидел на краешке кровати и смотрел куда-то, отвернувшись. Джозеф не мог скрыть улыбку, осветившую его лицо, и прошептал: - Ты еще здесь. - Да, - ответил Джек. Его ответ прозвучал отстранено, как будто он думал о чем-то совершенно другом. Джозеф выполз из-под одеяла и подполз к Джеку, бережно обнял своего любовника за обнаженный торс. Он почувствовал, как напряженные плечи расслабляются от его прикосновения. Легкая улыбка коснулась губ Джека, когда он вложил ладонь Джо в свою. Джозеф положил голову Джеку на плечо, так они и сидели, наслаждаясь тишиной, наблюдая, как ночь превращается в день. Джек заговорил первым: - Я вернусь завтра. Вернусь. Джо не нужно было переспрашивать. Вернусь на Север. Вернусь на войну с Гефом. Он закрыл глаза. Он хотел бы выйти из себя, хотел бы сказать Джеку, что тот не должен воевать. Он же был принцем. Он мог остаться, если бы захотел. Но Джозеф знал, он так никогда не скажет. Войны значили для Джека многое, больше, чем кто-либо мог догадаться. Он ничего не сказал, вместо этого уткнулся лицом в изгиб шеи Джека. - Ты ничего не собираешься сказать? - пробормотал Джек, его голос дрожал, когда крепко обнял себя руками Джо. - Не умирай, - прошептал он, целуя Джека в шею. Джек отодвинулся и полуобернулся к Джозефу. Его глаза сияли так, только когда они были вдвоем. Он протянул руку и прикоснулся ладонью к щеке Джо, вовлекая в глубокий поцелуй. Джозеф наблюдал, как черный автомобиль Джека покидал здание. Он смотрел с тридцать восьмого этажа, ладонью надавливая на холодное стекло. Чем дальше пропадала машина из виду, тем сильнее сжималась грудная клетка от боли: - Береги себя.