Ведьмина любовь

      Регина убрала трубку от уха и закрыла глаза, пока детектив Уорнер засыпал ее вопросами. Услышав его голос, она пожалела, что ответила на звонок.       - Нет, больше я ничего не вспомнила. Нет, вам не нужно приезжать и встречаться со мной. Нет, я понятия не имею, почему он меня выбрал, - девушка тяжело вздохнула, закатив глаза.       Дав детективу обещание позвонить, как только вспомнит еще хоть что-нибудь, Миллс, рыкнув, нажала кнопку отбоя. Похоже, ее не собираются оставлять в покое. Сначала эта Свон, теперь Уорнер со своим: "Я не собираюсь останавливаться!", звучавшим словно угроза.       Ррр...       Дом Регины находился почти у самой реки. Впереди раскинулись широкие и просторные поля, а позади улочки с небольшими домиками и любопытными соседями.       Девушка вдохнула свежий воздух и вышла во двор. Сумерки уже вовсю окутывали землю, подбираясь к полуночи. Регина любила полночь. Это время, когда ее тайна могла быть в целости и сохранности. Время, когда ей нечего и некого было бояться. Хотя, теперь она уже ни в чем не могла быть уверена.       Немного постояв во дворе, Миллс присела на старый табурет, удобно расположившийся около коренастого дерева. Она никак не могла выбросить из головы последние события, прокручивая каждую деталь раз за разом.       - Я должна остановить его, если он еще жив, - прошептала Регина, прикрывая глаза.       Она вновь почувствовала себя в запертой комнатушке с завязанным ртом, лишенная любой возможности на спасение. Вспомнила его глаза, а так же безумие и ярость из-за того, что он не получил от нее желаемого с самого начала. Вспомнила то, как его руки трясли ее словно тряпичную куклу, и раскаленный нож, что проходился по коже, оставляя за собой запах горелого мяса. А затем, увидела, что сотворила с этим человеком, и животный ужас в его глазах.       - Он жив, - Миллс резко распахнула глаза. - Я чувствую, что он все еще жив и именно я должна это исправить.       Регина никогда особо не обращала внимания на статьи про убийства в газетах, а так же сообщения по телевизору, радио и интернету. Но это было прежде. Весь сегодняшний день девушка провела за изучением дела о серийном убийце. Внимательно вчитывалась в каждую строчку, каждое слово, запоминая каждую деталь. Все ужасы, которые он сотворил с теми женщинами, весь тот кошмар, который пережили их близкие - все это приводило Миллс в дичайшую ярость. Она желала мести. Не только за себя, но и за тех женщин, которых он уже убил и еще может убить.       Франкенштейн. Он сам себя так назвал, написав кровью на теле одной из своих жертв эту подпись. Он мнил себя великим Франкенштейном, меняя его историю, переписывая ее заново, творя свое зло и прикрываясь именем сумасшедшего ученого-убийцы.       Нужно покончить с этим и как можно скорее.       Регина вздрогнула. Она четко вспомнила устав их общины и его главный закон: «Ни при каких обстоятельствах, ни один член общины не имеет права умышленно лишать кого-либо жизни, будь то ведьма или смертный»       Миллс была на распутье. Она не могла позволить этому человеку продолжать свои злодеяния. Редж отпустила зло однажды и не намерена отпускать второй раз. Ей нужно было вернуться в то место, осмотреть все, восстановить каждую деталь того кошмарного дня, чтобы почувствовать его. Но девушка также хорошо понимала, что у нее ничего не выйдет. Ведь, чтобы все понять, ей нужно было прикоснуться именно к этому человеку, дотронуться до его сердца.       Регина разозлилась от своих мыслей. Хотелось закричать, зарычать, словно дикий зверь. Чтобы хоть как-то унять разбушевавшиеся эмоции, девушка направилась к озеру. Водяная гладь всегда помогала опустошить голову. Свежий ветерок обдувал лицо, лунный свет освещал, а тихая и мирная гладь воды, избавляла от тяжелых дум.       - О, великодушная Богиня, услышь меня! Мои мысли пошли вразрез с нашим учением. Гнев пленил мое сердце. Смерть коснулась меня. Пребудь со мной сейчас. Очисти. Исцели. Уйми мою ярость, - Миллс стояла не двигаясь, до того самого момента, как тяжелые мысли покинули ее, а в голове прояснилось.       Почувствовав невероятное облегчение, она стала возвращаться к дому и вдруг заметила какой-то удаляющийся силуэт. Волнение и ярость вернулись, голова снова стала тяжелой, и девушка побежала к дому с желанием догнать ночного гостя. Но добежав, никого не обнаружила. Списав все это на излишнюю нервозность, она вошла в дом, заварила крепкий чай и села в любимое кресло у окна.       Что-то было не так. Что-то не давало ей покоя.       Миллс поднялась и обошла комнату. В дальнем углу, на потертом пуфе она заметила книгу. Девушка никогда ранее не видела ее. Этот экземпляр явно не принадлежал ее библиотеке. Приглядевшись, она заметила надпись на кожаной обложке. Надпись была на каком-то из древних языков. Регина явно уже встречалась с ним, но где и при каких обстоятельствах, вспомнить не могла.       Напряженными пальцами Миллс стала переворачивать страницы. Как будто зная, что ей нужно, книга открылась на разделе о возмездии.       Сама не осознавая этого, она начала читать, и внезапно слова словно набросились на нее со страницы:       « Зажгите черную свечу и подумайте о душе проклятого. Это должно быть сделано в темноте безлунной ночи... »       Девушка не могла оторваться, хоть и пыталась всеми силами.       «...Чтобы наши враги зарыдали,       Их мучения отразились…»       Миллс почувствовала сильнейший ветер, который распахнул форточку, с такой силой ударяя ее о стену, что стекло готово было рассыпаться, и с перепуга захлопнула книгу. Она кинулась к окну закрывать его, слегка ёжась от холода. Справившись с этой задачей, девушка вернулась к книге, и каково же было ее удивление, когда она увидела, что та снова открыта на той же странице.       - Нет! - Редж снова захлопнула книгу, засовывая ее в шкаф. - Хватит этого. Пусть все будет так, как должно быть. А он уже не причинит мне вреда, он никогда ко мне не приблизится... если не дурак.