За стеной

С того дня, как я помог незнакомке, прошел месяц. Окружающие меня заключенные, кажется, меня ненавидят. Удивительно, как быстро расходятся слухи среди мужчин. А еще говорят, что женщины любят сплетни. Каждый смотрит на меня косо и готов поставить подножку лишь за то, что я встал на сторону справедливости, защитил безоружного и невинного ребенка. И в какую мне сторону меняться, после этого? Добрее или злее я стану, если окружение вынуждает меня стать животным, поддаться стадному чувству. В этом проклятом месте, не осталось ничего хорошего, доброго. Все погрязло в трясине смерти, разврата и дикой ненависти. До отбоя остался час. Я лежал на своей койке и пялился в пустоту. В голове всплывали мутные воспоминания о последнем дне на свободе. Единственное, что я с точностью запомнил, так это фразу матери, сказанную мне напоследок: «Я всегда буду о тебе вспоминать! Я буду приходить к тебе постоянно, жди!». Она так и не пришла. Ни разу. Не звонила, не передавала ничего, даже из воздуха пропал этот постоянный запах алкоголя. Ну, что ж… Я никогда ей не верил. Она эгоистична, лжива и лицемерна. Не удивительно, что мы не прижились друг к другу, я ведь ненавижу лгать. Скорее всего, Кэрри уже нашла себе нового ухажера и избавившись от обузы, в виде меня, живет припеваючи. Неожиданно, я услышал детский смех, от которого подскочил. Сначала я подумал, что схожу с ума, но услышал его снова. С заинтересованностью мой взгляд устремился в сторону решеток. - Иди сюда! Ну же! – тут же послышались голоса заключенных из соседней камеры. Через несколько секунд, без всякого страха, к моей камере подошла маленькая девочка, лет пяти. Она смотрела на меня секунд пять, разглядывала с головы до ног. - Ты же, тот самый, да? Ты спас меня. Почему ты один? – немного прищурив глаза, словно что – то подозревая, спросила эта особа. Я вздрогнул. - Эм…. Что? – до сих пор не веря своим же глазам, переспросил я. Это та самая рыжеволосая девочка. Я не надеялся увидеть ее снова, но сейчас она стояла в нескольких метрах от меня. - Почему все парами, а ты один тут сидишь? – пояснила она. Я не знал, что говорить, не знал куда смотреть, я оказался в растерянности. - Мой сосед ушел, - коротко сказал я. - И у тебя никогда не было соседа? - Не было. - Хм… - задумалась она. – Ты первый, кого я вижу без соседа. - Мисс Элли? – позвал кто – то. Девочка сразу немного запаниковала. Это имя принадлежало ей. - Отлично! Я буду твоим соседом, - с улыбкой сказала она и протиснулась между прутьев решетки с грацией и гибкостью кошки. Несколько секунд, и девочка, без малейшего страха и опасения села напротив меня, на койку. Пока я поражался одному, она успевала выдать новый номер. Как только я, наконец, собрался с мыслями и захотел ее расспросить, она начала разговор: - Тебе, наверное, одиноко… - вздохнула девочка и посмотрела мне в глаза, ожидая ответа. - Не надо ко мне в друзья напрашиваться! Я с детьми не вожусь! – я сразу попытался отмахнуться от надоедливой девчонки, чтобы не заработать проблем. – Я вообще ни с кем не вожусь… - добавил я чуть позже. - Почему? – расстроено и нетерпеливо спросила она, возмущенная тем, что не услышала желаемого ответа. - Дружба – это отчасти привязанность. А привязанность – это плохо. Мне не нужны лишние проблемы и пустые мысли. - У тебя когда – нибудь был друг? – задала вполне осмысленный вопрос Элли. - Нет. - Тогда откуда ты можешь знать, что с другом будет плохо? – она снова обратила на меня свой пронзительный взгляд. Я задумался. И, правда, откуда мне знать? - Хорошо! – язвительно сказал я, но не со зла, а скорее от того, что меня беспокоило то, что моим первым другом оказывается маленькая девочка. Мне двадцать шесть лет, а мой первый друг это – девочка Элли. - Ура! – она излучала настоящее, искреннее счастье. - Теперь пожмем, друг другу руки! – потребовала она и протянула свою маленькую ручонку. Я выполнил ее просьбу, до сих пор не понимая, что она здесь делает. - Ску – учно… - протянула рыжеволосая. – Как же жаль, что у тебя нет шахмат. - Зачем мне шахматы, если я один? – задал логичный вопрос я. - Но теперь – то у тебя есть Элли! – радостно воскликнула девочка. - Элли?! Так вот ты где! Ты в порядке? Твой отец тебя обыскался! – напуганный надзиратель прижался к решетке и судорожно перебирал ключи, чтобы отпереть камеру. – Я надеюсь, этот тебе ничего не сделал? – спросил он и посмотрел на меня. - Нет, нет. Вы что?! Он мой друг. И он не «этот» его зовут… - тут Элли растерянно посмотрела на меня, вспомнив, что так и не поинтересовалась моим именем. - Стив, - спокойно сказал я. - Его зовут Стив! – громко заявила девочка. Надзиратель взял Элли за руку и вывел из камеры. Закрывая за собой «дверь», он обратился ко мне: - Тебе повезло, что ребенок не пострадал! – надзиратель бросил на меня злобный взгляд, а Элли помахала рукой, дружелюбно мне улыбаясь. - Завтра мы с тобой увидимся, Стив. Жди меня! – со всей своей добротой сказала она и исчезла из поля зрения. В памяти у меня сразу всплыла мать и ее слова, сказанные напоследок. На уровне инстинкта я не верил Элли. В таком же смятении я просидел около часа. Бесконечные вопросы мучили меня всю ночь: «Что она здесь делает?», «Кто она такая?», «Как сюда попала?» и самое главное «Придет ли завтра?».